Шелест кукурузы

Глава двадцать третья

Кровь брызнула в разные стороны.

Том забился, пытаясь оттолкнуть это существо, пальнул из обреза в церковный потолок. Выстрел прогремел в тишине, прерываемой лишь чавканьем, и все отмерли. Ломанулись обратно в общий зал, толкая друг друга.

Это был шанс. Чертовски плохой, но все-таки, мать его, шанс.

Бросившись к мистеру Тейту, который не кинулся спасаться, а трясущимися руками доставал оружие, Шейн размахнулся и впечатал кулак прямо в его нос. Раздался хруст. Мистер Тейт шагнул назад, выронил на пол пистолет, и Картер тут же подхватил его.

Луиза не бежала вместе с другими. Она подползла к Джилл, осевшей на пол и истошно кричавшей, зажимая уши, и потянула ее к себе, оттаскивая прочь от чудовища, придавившего Тома к полу и вгрызавшегося в его глотку. Оно было тощее, напоминающее человека, и оно жрало. Охренеть, оно жрало!

– Идем, Лу, идем, – Шейн обхватил ее, помогая подняться. – Я понесу Джилл! Нужно спасаться, слышишь?

– Да… да… – Луиза таращилась на чудовище, пожиравшее Тома, и губы ее дрожали, а по щекам текли слезы. – Что это такое, Шейн?.. Что это вообще?

– Идем. – Он тянул ее за собой, удерживая одной рукой Джилл, а та продолжала кричать. – Не знаю, что это за хрень, но нам нужно идти…

Где-то там, за спиной, люди ломились прочь из церкви, но дверь почему-то не поддавалась, и они кричали и кричали, но их вопли доносились словно сквозь вакуум. Шейн пятился назад, понятия не имея, как они выберутся из этого ада, а монстр поднял голову.

На них глядел обтянутый бледной кожей череп. Глаза горели двумя углями.

Такой хрени не должно было существовать на свете, но Шейн смотрел прямо в ее лицо.

На оскаленные зубы, с которых стекала кровь Тома.

На ввалившиеся щеки.

Мужчина смотрел, и его желудок сворачивался от гребаного ужаса, а тошнота подкатывала к горлу.

Чудовище подобралось, как перед прыжком, и разинуло рот. От вопля, который оно издало, заложило уши. Тело вдруг одеревенело, и Шейн почувствовал, что не может сделать ни шагу. К запястьям словно подвесили пудовые гири. А оно смотрело на Джилл и ухмылялось, а от его взгляда девочка съеживалась все сильнее.

Сейчас там!

Вся эта хрень вот так не закончится. Пошло оно на хрен.

Шейн зажмурился на мгновение. С трудом вдохнул воняющий кровью воздух.

– Луиза… – прохрипел он. – Что бы сейчас ни случилось… просто… беги…

Поднять руку с пистолетом мистера Тейта ему стоило нечеловеческих сил.

Нажать спусковой крючок – еще больших. Пот градом лился по вискам, по щекам, по затылку, стекая за воротник рубашки.

Чудовище пошатнулось, когда пуля вошла ему в грудь, и одеревенение вдруг спало.

Думать было некогда.

Увлекая за собой Джилл и Луизу, Шейн бросился прочь, в общий церковный зал.

Там творился сраный апокалипсис.

Тут и там на полу валялись люди. Они корчились, зажимая уши руками, и, казалось, вопль чудовища все еще звучал у них в головах. Сквозь пальцы из ушей сочилась кровь. Мистер Тейт полз по проходу, но каждое движение давалось ему с трудом. Сесилия лежала у самых дверей, наполовину распахнутых – видимо, крик существа застал их, когда свобода была прямо под носом, но теперь никто из них не мог двигаться.

– Шейн… – Луиза дрожала, цепляясь за него. – Шейн… люди…

Через кого-то из этих людей пришлось даже переступать. Казалось, они никогда не доберутся до дверей, хотя зал был не очень большим.

Кто-то ухватил его за ногу. От неожиданности Картер заорал, а посмотрев вниз, увидел Вики. Ее лицо скривилось, из ушей на шею стекала кровь, и девушка прошептала онемевшими губами:

– Помоги… помоги…

Позади раздался грохот.

Луиза, обернувшись, закричала.

Чудовище сидело на перевернутой церковной скамье. Одну руку оно запустило во внутренности мистера Тейта, и тот дергался на полу в диком танце, силясь освободиться, а существо тянуло и тянуло из его живота кишки.

Вот это срань! Чертова, чертова срань, господи боже… Шейн думал, его вырвет прямо здесь, но он сдержался.

«С-смелый… – вдруг услышал мужчина голос. – Ос-свободиш-шь меня и будеш-шь с-свободен. Они тоже. Я и так получил, что хотел».

Это могла быть гребаная галлюцинация.

Но тогда и все происходящее здесь – глюк. И чудовищ не существует, но одного из них он прямо сейчас видел прямо перед собой. А Шейн привык доверять своим глазам.

«С-с-сожги здес-сь вс-се… С-сожги знаки, которые они выс-секли на дверях и у порога. Дай мне с-свободу, и я не трону их… Твоя женщина будет с-свободна».

Джилл, казалось, тоже слышала его. Вдруг перестав кричать, она уставилась на существо, распахнув глаза, а потом сползла на пол, в момент отрубившись. Луиза едва успела подхватить ее и попятилась назад. Вики схватила ее за платье, и та отшатнулась.

– Лесли… – захрипела Вики. – Спасите… Лесли…

Какая Лесли? Какая, к черту, Лесли?!

Ах да, ее сестра.

Чудовище оскалилось. Выпустив руку из живота мистера Тейта, оно прыгнуло вперед, на следующую скамью.

Твою ж душу!

Инстинктивно Шейн нажал на спусковой крючок. Пулей чудовище откинуло назад, в проход.

– Лу, давай!

Они вновь рванули к наполовину распахнутой двери. Она была совсем близко. Последний метр.

Скамейки за их спинами загрохотали.

Оно могло прыгнуть на них сразу, но игралось, давая иллюзию на спасение. Оно знало, что все равно догонит их. Не здесь, так на улице. И ждало, что мужчина все-таки пойдет на сделку с совестью.

Сдаваться Шейн не собирался. Не в его смену. Не дождетесь. Он толкнул Луизу, удерживающую отключившуюся Джилл, за дверь, в свежую ночную прохладу, заслоняя проход собой.

– Беги к моей машине, она у самой церкви! Положи Джилл на заднее сидение и вытащи канистру! – сунув ей в руку ключи, Картер обернулся и быстро поцеловал замершую от неожиданности Луизу в мокрые от слез губы. Так быстро, что даже не заметил этого поцелуя. – Он хочет, чтобы здесь все горело!

Оно остановилось. Наверное, услышало его слова.

«Огонь… – прошипело оно сквозь окровавленные зубы. Клыки. – Пус-сть вс-се горит…»

– Тогда ты отпустишь нас. – Шейн понятия не имел, послушалась ли его Луиза. Он стоял, закрывая собой дверной проход, и смотрел прямо в горящие углями алые глаза. – И не станешь преследовать. Мы не хотели тебе такой судьбы.

Неужели он, помощник шефа полиции, действительно торгуется с чудовищем? И собирается сжечь церковь? Совсем, что ли, свихнулся?..

Оно склонило голову набок.

«Так ли это? Или ты обманываеш-шь меня?..»

Шейн покачал головой.

– Отпусти нас и можешь забрать их.

Точно свихнулся.

«Я заберу вес-сь город…»

– Нет, не весь. – Он понятия не имел, откуда взялась эта кретинская храбрость. Почему вообще посмел торговаться. Наверное, Луиза – ее полный ужаса взгляд и то, как доверчиво она прижималась к нему, – давала мужчине эту силу. Джек был прав. Хранитель существует, и он просто хочет раствориться на просторах своих земель, которые у него когда-то отняли. – Другие ничего не знали. Они не виноваты ни в чем. Не трогай город, но их, – он кивнул в сторону дергающихся и расползающихся в стороны семей-основателей и их последователей, – можешь забрать.

Это было чудовищно. Тот обмен, который Картер не хотел бы совершать. Город или горстка людей, пусть и чокнутых культистов? Город или те, кто распоряжался жизнями без зазрения совести, потому что считал это правильным?

И он никогда бы не поступил так раньше. Он оберегал других, а не убивал их. Он так был заточен и так жил всю жизнь.

Но они хотели убить его. Скормить этому монстру Луизу и Джилл. Двоих самых дорогих ему людей. Тех, кто за эти дни стал мужчине семьей. А сами были чудовищами, теми чудовищами, с которыми он и собирался бороться. Все же чудовища – это всегда люди.

Шейн искал в себе прощение, о котором так много говорил пастор, и не находил его. Больше не находил. Быть может, пастор лгал. Сейчас священник вжимался в угол собственной церкви и стонал, но не мог даже сдвинуться.

Только вот другие жители города были ни при чем. Лесли и ее парень. Лесли, за которую просила Вики, были ни при чем.

«С-сделка… – ухмыльнулось оно. – Я мог бы убить тебя и взять с-свое, но я с-согласен. Мне не выйти отс-сюда, если ты не с-сож-жешь знаки. Но ес-сли с-сгорит вес-сь город, это не моя вина».

– Они спасутся, – Шейн сунул руку в карман, сжал плоское тельце старой зажигалки, – если ты им позволишь.

Он не верил в слова старого Джека раньше, но теперь древние легенды, пойманные когда-то и запертые здесь, в церкви, смотрели Картеру прямо в глаза, и почему-то внутри больше не было страха. Мужчина чувствовал… чувствовал, что помогает восстановить справедливость.

Даже если потом сожрет себя, мучаясь совестью.

Как оно вырвалось из подвала, Шейн не хотел думать. Возможно, старик что-то наколдовал. А быть может, любая магия имеет свои сроки годности.

Картер почувствовал, как Луиза сунула ему в руку тяжелую канистру с бензином, и был благодарен, что девушка не стала его отговаривать. Возможно, Лу поняла все правильно. А быть может, просто не думала ни о чем.

Выбора больше не оставалось.

– Я помогу тебе, – произнес Шейн. – Мне жаль, что они поступили с тобой так. Но и ты сдержи слово.

Быть может, это существо и пожирало людей, но кто приводил к нему эти жертвы? Кто решил, что скармливать ему других – это путь к благосостоянию города?

Сесилия застонала. Приподнявшись, она попыталась доползти до дверей.

– Джилл… – пробормотала она. – Джилл…

Наверное, женщина все-таки любила племянницу. И своих детей любила. Но смотрела, как убивают чужих, и ни хрена не сделала.

Существо прыгнуло ей на грудь так быстро, что Шейн не успел заметить этого движения, и вгрызлось ей в лицо. Глухой крик Сесилии утонул в его пасти, а когда оно выпрямилось, облизывая длинным, каким-то змеиным языком себя от крови, лицо Сес оказалось сожрано до самых костей.

Шейн сглотнул. Хотелось отвести взгляд, но он не мог.

Пахло тухлятиной и приторной сладостью крови.

Оно было похоже на человека, только крупнее, намного крупнее, с длинными конечностями, с ввалившимися щеками, очень длинными и острыми зубами и кривыми когтями. Было ли это чудовище когда-нибудь человеком? Старый Джек говорил, что да. Очень, очень давно.

Решение было тяжелым, словно могильная плита, упавшая на хребет.

– Я сожгу церковь, если огонь не причинит тебе вреда.

Оно осклабилось.

«Я не боюс-сь огня… С-спас-си меня и будеш-шь с-свободен. Как и вес-сь город».

– Хорошо.

Бензин расплескался по деревянному полу.

– Нет! – закричал вдруг пастор. – Нет, нет! – Он пополз вперед, ухватил Шейна за штанину, но жидкость попала на рукав его одеяния, и он завопил еще громче, задергал рукой, словно пытаясь стряхнуть бензин.

Что-то в груди у Шейна сжалось.

Правильно ли мужчина поступал?

«А как поступали они?»

Хотели убить его, Луизу и Джилл. Их семьи полтора века убивали других и хранили эту тайну.

К черту!

Он вновь плеснул бензином на скамьи, на половицы. Желто-прозрачная жидкость растеклась по дереву, веером разлетелась вокруг.

Жители Хаммерфорда могут заметить пожар и потушить его, но хранитель будет свободен.

«Я убиваю людей, – подумал Шейн. – Я убиваю людей. И это не самозащита».

Мужчина не знал, переживет ли он собственный поступок. Не сойдет ли с ума. Не будет ли до конца жизни заливать алкоголем свою совесть. Не начнут ли крики людей преследовать его во сне. Но хранитель убил бы их в любом случае. Убил бы Шейна, Луизу и Джилл. Убил бы весь город, мстя за свое пленение.

У хранителя была причина. К тому же он не был человеком. А Шейн знал, что, вынося чертовски страшный приговор, он перестанет быть человеком сам.

И он остановился. Взглянул на плоское тельце зажигалки в руках и протянул его хранителю.

– Я не могу, – тихо произнес Картер. – А ты…

Существо оскалилось.

«А я могу. Ух-ходи. Ты ис-с-с-полнил с-свое обещание».

– Тогда это станет твоим выбором. Не моим.

Зажигалка легла в большую когтистую ладонь.

И тогда Шейн развернулся, бросился к двери, толкнул ее и побежал.

Он кинулся к машине, где забилась на заднее сидение Луиза и все еще находящаяся в обмороке Джилл. Повернул ключ зажигания.

– Что ты сделал? – Он видел глаза Луизы в зеркале заднего вида. Она смотрела на него испуганно, почти безумно.

– Ничего, – Шейн покачал головой. – Я выторговал нам жизнь, а дальше монстр разберется сам.

– Что это за существо?.. – Казалось, ее накрывало истерикой, пока они на всей возможной скорости уезжали из Хаммерфорда, а церковь полыхала у них за спиной. Люди уже выбегали из домов, сонные, взлохмаченные, кто-то тащил канистры с водой. Луизу колотило. – Что это такое?!

Быть может, Шейну почудилось, но мужчина готов был поклясться – он видел, как оно выбило церковное окно и большими прыжками помчалось в сторону кукурузных полей, чтобы скрыться в них навсегда. Чтобы оберегать их и эту землю, как оберегало все эти столетия.

– Оно просто… – Шейн вырулил на шоссе и прибавил скорость. – Оно охраняет эти места. Чертовски старательно.

– Ты убил их? – Он видел, что Луиза, прижимая к себе Джилл, больше всего хотела услышать «нет». – Почему ты поджег церковь?

У него было много объяснений и ни одного стоящего. Потому, что эти твари хотели убить их? Потому, что нельзя было веками скармливать монстру других людей и думать, что за это не будет наказания? Потому, что у него был выбор, и Картер выбрал их жизни? Потому, что, если бы он не согласился на сделку, следы хранителя протянулись бы за ними до Нью-Йорка? Хотя, скорее, их машину нашли бы в полях покореженной, со следами запекшейся крови на ткани сидений.

Шейн покачал головой.

– Нет. Я не убил. А он – да.

Луиза заплакала. Ее всхлипы превратились в истерику, и девушка захлебывалась рыданиями, пока не затихла. Шейн гнал машину в сторону Аллайанса и думал: их жизнь больше не станет прежней.

Но они научатся с этим жить.

Возможно.