Семья напрокат (СИ)

Глава 47

А потом вообще перестала думать. Северин целовал меня медленно, смакуя. Его губы пахли какао и были сладкими, но вряд ли от меда. Меня штормило от переизбытка ощущений. Ноги подкосились. Хорошо, что он держал — одна рука на талии, другая поднялась выше, к лопаткам, прижимая ближе.

Я почувствовала его всем телом. Твердые мышцы. Жар, исходящий от кожи. Мои пальцы зарылись в его волосы на затылке. Мягкие, чуть вьющиеся. Он тихо выдохнул — что-то среднее между стоном и вздохом.

И от этого звука меня накрыло еще сильнее. Поцелуй стал глубже. Жарче. Я забыла, где нахожусь. Забыла, как меня зовут. Просто чувствовала его губы, его руки, его дыхание.

"Как же хорошо..."

В голове туман, тело ощущается тяжелым и в то же время словно воздушным. Хочется еще. Больше. Ближе. Северин прервал поцелуй. Я почти застонала.

"Нет, не останавливайся!"

Его губы скользнули к уголку моего рта. Поцеловал там — легко, почти невесомо. Потом щеку. Скулу. Висок. Я прикрыла глаза, чувствуя, как каждое прикосновение оставляет горячий след.

— Северин, — выдохнула. Голос хриплый, чужой.

Он замер. Лоб прижался к моему. Дышал тяжело — я слышала каждый вдох.

— Ты такая сладкая, Вета, — прошептал он. — Но мне уже нужно идти.

Мозг туго соображал.

-...что?

— Мне пора, — повторил он. В голосе напряжение. Какое-то усилие. — Тебе нужно выспаться. Завтра трудный день. Званый вечер, гости.

Он отстранился. Убрал руки. Я покачнулась, но удержалась на ногах, сжимая на груди ткань пеньюара. Будет очень некстати, если он распахнется. Северин уже шел к двери. Быстро. Решительно.

— Спокойной ночи, Иветта.

Дверь хлопнула. И навалилась тишина. Я стояла посреди комнаты. С губами, распухшими от поцелуев. С желе вместо тела и сахарной ватой вместо мозгов. И медленно до меня дошло.

"Он ушёл."

"Просто взял и ушёл."

"Меня тут... накрыло. А он — спокойной ночи, мне пора."

Села на диванчик. Тупо уставилась в стену. Прикоснулась к губам. Они все еще горели.

"Может, ему не понравилось?"

"Может, он просто... не так сильно хотел, как я?"

"Может, это для него просто физиология? Мужик, женщина, все такое?"

"А у меня тут революция в башке, а ему — пофиг?"

Обидно стало. Глупо и неправильно, но обидно. Легла в постель. Натянула одеяло, уткнулась лицом в подушку. И злилась. На него, на себя, на все. Потом остыла, вспомнив то, как он целовал, как прижимал. Нет! Не может быть, чтобы я себе это все придумала! В конце концов, мне не пятнадцать лет, я вполне могу понять, когда мужчина всерьез заинтересован. И с Северином именно так. Тогда почему он так себя ведет? Что его сдерживает? Что мешает?

Заснула только под утро. Тяжело. С комом в горле. Проснулась от того, что меня ужасно знобило. Открыла глаза. Голова раскалывалась. Тело ломило — руки, ноги, спина. Все.

"Отлично. Заболела. Прямо перед званым вечером."

Я попыталась встать. Комната закружилась. Пришлось сесть обратно.

"Нет. Нет-нет-нет. Не сегодня. Только не сегодня!"

Но тело не слушалось. Было холодно так, что стучали зубы. Хотелось закутаться в одеяло и не вылезать.

— Госпожа? — голос Зуланы. — Можно войти?

— Да, — прохрипела я.

Дверь открылась. Зулана вошла — бодрая, свежая, с подносом в руках. Увидела меня. Замерла.

— Боги! Госпожа, вы ужасно выглядите!

— Спасибо, — я попыталась улыбнуться, судя по лицу служанки, не получилось. — Я тоже рада тебя видеть.

Зулана поставила поднос на столик и подошла ближе. Приложила ладонь к моему лбу.

— У вас жар! И синяки под глазами! И волосы... - она ахнула. — На голове гнездо!

Я провела рукой по волосам. Действительно. Спуталось все в комок.

— Зулана, — сглотнула. — Попроси Гура побыть с Алисой. Пусть она ко мне пока не приходит. Вдруг заразится.

— Конечно, госпожа! Сейчас!

Она выбежала. Я опустила голову на руки. Как же не вовремя... Нужно отменять званый прием. Я не смогу в таком состоянии... Но представила лица знатных дам, которые вчера получили приглашения. Отменили свои планы. Приготовились к приему. А я им — "извините, заболела, вечер отменяется".

После подобного финта ушами мне будет очень тяжело реабилитироваться. Дверь открылась. Зулана вернулась. Толкала перед собой столик на колесах — с кувшинами, чашками, полотенцами.

— Гур остался с Алисой, — отчиталась она. — А теперь вами займусь я.

Она подошла, внимательно осмотрела меня.

— Госпожа, вы точно заболели. Но я вас вылечу! У меня есть семейный рецепт — чай особый. Снимает ломоту, боль в горле, заложенность носа. Бабушка научила.

— Зулана, — я посмотрела на нее с надеждой. — Мне нужно быть в форме через несколько часов. Званый прием, я не могу его отменить.

— Я все помню, не волнуйтесь, не отмените, — твердо сказала она. — Я вас приведу в порядок. Обещаю.

Девушка взяла меня за руку. Потянула к ванной комнате.

— Сейчас вы будете париться. С эфирными маслами. Это поможет.

Ванна наполнилась быстро. Горячая вода, пар поднимался клубами. Зулана накапала туда что-то из пузырьков. Запахло мятой, эвкалиптом, чем-то ещё резким, но приятным.

— Залезайте. И сидите, пока не пропаритесь.

Я опустилась в воду. Горячая. Почти обжигающая, но как же хорошо. Тепло разливалось по телу, стала проходить эта мерзкая внутренняя дрожь. Мышцы расслабились. Я, наверное, заснула бы. Но рядом суетилась Зулана, подливала горячей воды. Следила, чтобы я не утонула.

— Госпожа, — сказала она вдруг. — Можно вопрос?

— Конечно, — с трудом удалось разлепить глаза и посмотреть на девушку.

— А что вы думаете... о Гуре? — Зулана покраснела. — Как вам кажется... он хороший человек?

Я усмехнулась.

— Хороший. Он хоть и выглядит очень брутальным и грубоватым, на самом деле, Гур очень добрый. Просто не каждому это показывает.

— Да, — Зулана улыбнулась. — Он правда добрый. Вы видели, как он с Алисой возится? Как нежно с ней обращается? И не только с ней, — Зулана отвернулась. — Он вообще... хороший.

Я внимательно посмотрела на нее.

— Зулана. Что-то случилось?

Она помялась. Потом вздохнула.

— Я вам не рассказывала, почему я так рада, что попала сюда, в герцогский дом?

— Нет.

— Потому что раньше я работала на фабрике. Ткацкой. Условия были ужасные. Платили мало. Работать приходилось тяжело и рассвета до заката.

Она села на край ванны.

— Полгода назад я возвращалась домой поздно вечером. Уже совсем темно было. И на меня напали. Трое мужчин. Пьяные.

Я замерла.

— Они... — Зулана сглотнула. — Они схватили меня. Потащили в переулок. Прижали к забору. Говорили... говорили, что напились-наелись, теперь им женщина нужна. А платить не хотят. Вот и решили...

Голос ее дрогнул.

— Я кричала, плакала, звала на помощь. Но никто не пришёл. Наоборот. В соседнем доме громко захлопнули ставни. Сердитый женский голос сказал что-то вроде: ходят тут всякие, орут, не дают порядочным людям спать.

Я сжала кулаки под водой.

— А потом появился он. Гур. Тоже нетрезвый был. Шел мимо, услышал крики.

Она засмеялась — тихо, с теплотой.

— Он подошел. Сказал: "Негоже мужикам обижать девушку". Схватил одного за шкирку — как котенка! — и швырнул в сторону. Тот улетел метра на три, грохнулся в лужу. Второй попытался на него наброситься. Гур просто развернулся и врезал ему кулаком в челюсть. Тот отключился сразу. Третий сбежал, даже не пытаясь драться.

Я представила эту картину. Усмехнулась.

— А потом?

— А потом Гур проводил меня до дома. Шел рядом. Орал во все горло какую-то песню про русалку и морского царя, и селедку на свадебном пире. Совершенно пьяную, бессвязную. Я смеялась сквозь слезы.

Зулана вытерла глаза.

— У порога он попрощался. Поклонился — так неловко, чуть не упал. Сказал: "Береги себя, девочка". И ушел. Продолжая орать свою песню.

— И ты больше его не видела? До того, как он пришел в этот дом?

— Нет, — Зулана покачала головой. — Я искала его, хотела поблагодарить, но не нашла. А тут вдруг вы его приводите. Я сначала не поверила своим глазам. Потом присмотрелась — точно он!

Она улыбнулась — широко, светло.

— Он меня не узнал. Я постарше стала, прическу поменяла. Да и было темно тогда. Но я его узнала сразу. По голосу. По тому, как он двигается.

— Ты ему сказала?

— Нет, — Зулана покачала головой. — Не знаю как. Боюсь, что он не вспомнит. Или вспомнит, но... ну, мало ли. Он же не специально спасал именно меня. Просто мимо шел.

Я посмотрела на нее.

— Зулана. Скажи ему. Обязательно. Он будет рад.

— Вы думаете?

— Уверена.

Зулана кивнула. Задумчиво.

— Ладно, вылезайте, госпожа. Сейчас я вас вытру, чаем напою, волосы уложу, лицо подкрашу — и будете как новенькая!

Я вылезла из ванны. Зулана завернула меня в огромное полотенце. Усадила на стул. Принесла чашку с дымящимся чаем.

— Пейте. Горячо, но терпимо. До дна.

Я отпила. Что-т горькое, травяное. Но действительно терпимо. Выпила все, как было сказано. Через несколько минут почувствовала, как тепло разливается изнутри. Ломота начала отступать. Голова прояснилась.

Ничего себе! Что Зулана туда добавила?

— Лучше? — спросила моя спасительница.

— Намного.

— Отлично! Тогда за работу!

Она принялась сушить мои волосы, расчёсывать, укладывать. Потом достала какие-то баночки.

— Сейчас скроем синяки и бледность. Чуть-чуть. Естественно.

Я сидела, закрыв глаза. Чувствуя, как она работает — лёгкими, уверенными движениями.

"Хорошая девочка. Повезло мне с ней."

— Готово! — объявила Зулана торжественно.

Я открыла глаза. Посмотрела в зеркало. И ахнула. Выглядела... прекрасно. Почти здоровой. Синяки скрыты. Щёки чуть подрумянены. Губы тронуты лёгким блеском. Волосы уложены в элегантную причёску — обманчиво простую.

— Зулана, — выдохнула я. — Ты волшебница.

Она засмеялась.

— Просто умею работать руками. Ну что, госпожа? Готовы встречать гостей?

Я глубоко вдохнула. Выдохнула. Ломота почти прошла. Голова ясная. Комок в горле прошел.

— Готова.

"Надеюсь."