Руса. Расширяя пределы

Глава 8 «Война как бизнес»

Дрипетида в лёгком наряде из одних тонких красных верёвочек и такой же шапочке на голове смотрелась весьма эротично.

— Отнесла ли ты пирожки своей бабушке, Красная Шапочка? — сурово вопросил я её.

— Нет, дяденька, не отнесла. Лес тёмный, дремучий, и там меня поджидал жуткий Серый Волк. Простите, я сильно испугалась и сбежала, бросив свою корзинку с маслицем и пирожками! — пролепетала она.

— Ты — плохая девочка! И сейчас я тебя накажу! — негромко пригрозил я. Всё же охрана под дверью бдит круглосуточно, незачем парней лишней эротикой напрягать. Я перевернул жену на живот, завёл её руки за спину и, стараясь не причинить вреда, связал. После чего легонько шлёпнул её по заднице.

— А-а-а! — непритворно застонала она. Не подумайте, что у меня на третьем десятке жизни изменились сексуальные пристрастия, просто… Жене надо давать то, что ей нужно, особенно если жён у тебя больше одной, а ты хочешь жить долго и, по возможности, счастливо. Больше всего наша Принцесса обожала власть, на следующем месте в её жизни стояли сладкие и крепкие ликёры, а вот к сексу она долгое время оставалась почти равнодушной, пока я, почти случайно, не познакомил её с ролевыми играми.

От шлепков по заднице я перешёл непосредственно к делу, отчего она застонала ещё жарче.

«Простите, парни!» — мысленно повинился я перед охраной, после чего отбросил все посторонние мысли. В конце концов, желательно, чтобы удовольствие было обоюдным.

— Любимый, а ведь ты — лентяй! — нежно проворковала она, когда мы отдышались. — Да-да, и не смотри на меня так! Сколько раз тебе объясняли, что нам нужно дешёвое железо? Теперь выяснилось, что на следующих трёх порогах нам нужно увеличить поливные поля. А ты?

— Милая, это ведь не так просто. Чугун мы уже делаем, две печи построены. Только корней папируса не хватает. А про генераторы я и не говорю, очередь на пару лет вперёд расписана!

— Руса, не нервируй меня! — голос её опасно зазвенел. — Это ведь не дети у тебя игрушку просят. Если сделать то, о чём принц с Леонидом говорят, сюда люди приедут, много новых людей. Это новые кузнецы, ученики в школе, новые работники и воины. А главное — мы из них ополчение обучим. Понимаешь? Трудные времена начнутся, а у тебя под рукой будут лишние тысячи воинов. И не одна, не две, а не меньше пяти.

Так, раз пошли военные вопросы, надо становиться серьёзным. Война и власть в этом времени связаны теснейшим образом, а легкомыслия в вопросах власти наша Принцесса никому не прощает. Эх, как же не вовремя! Так тянуло расслабиться после хорошего секса…

— Хорошо, давай серьёзно. Чугуна мы делаем много, но он не годится ни на оружие, ни на инструменты. Его нужно переделать. Понимаешь?

— Пока да, — легко кивнула она.

— Есть два способа переделки. Пудлинговка и выжигание лишнего углерода в конвертерах. Вот только первый требует много топлива, а его у нас и так не хватает. А второй требует множество хорошо обученных химиков. Такие у нас имеются, вот только почему-то их всегда не хватает, задач намного больше. И что прикажешь делать?

Она посмотрела на меня так, что мне стало неловко за свою интеллектуальную ограниченность.

— Ашот с Леонидом уже нашли, где взять корни папируса для угля. Если подняться вверх по Великой реке, а потом — по её притоку, попадёшь в огромное болото, оно называется Судд[1]. Там растёт много папируса и другого тростника. Леонид даже план предварительно разработал. Поставим крепость чуть ниже по реке, будем у местных покупать сырьё и перерабатывать на месте в спирт, ацетон и поташ. И сплавлять вниз на папирусных лодках вместе с корнями.

— Погоди, а почему они мне ничего не сказали? — пробормотал я.

— Они говорили! — припечатала она. — Объясняли, что туда не добраться без цепочки крепостей с сильными гарнизонами. И именно для их создания и укрепления нам и нужно много дешёвого железа и поливные поля у каждого из четырёх порогов. Иначе даже экспедицию не отправить. Однако у их обожаемого Учителя… — тут в её голосе добавилось сарказма. — Не нашлось для них ни времени, ни даже капельки внимания. Он просто пропустил их объяснения мимо ушей.

— Понял, всё осознал, мне уже стыдно! Зови сюда Сару с Розочкой, вместе думать будем. Нам нужен план действий.

[1] Судд — огромное болотов Южном Судане, располагается в долине Белого Нила. Судд вместе с бассейном реки Бахр-эль-Газальявляется одним из крупнейших водно-болотных угодий в мире и самым большим пресноводным — в бассейне Нила.

«Есть ли у нас план?» — мучительно размышлял Архелай. — «Точнее даже не так! Есть ли план у таксиарха?»

— А мне какое дело, что у вас цены на масло выросли? — шумел тем временем Тит. — Договаривались, что возьму по обычной цене, двадцать драхм за метрет[2], значит, так тому и быть!

И он, разумеется, был прав. Договор для того и заключался, чтобы зафиксировать цену. А что цены выросли, так в этом как раз виноват интендант, срочно скупавший остатки на складах, чтобы рассчитаться с купцом за первую половину заказа. Покупал он с отсрочкой оплаты на три месяца, на условиях одна десятая сверху для уплаты процентов. И сейчас мучительно гадал, есть ли у Диомеда план, как раздобыть необходимые деньги за столь короткий срок.

Он бы очень удивился, если бы узнал, что о том же самом мучительно размышляет сидящий напротив купец. Тот человек сообщил Синопскому, что здешний военачальник приложил немало сил, чтобы выследить, к кому он отправился и где загрузил заказанный товар.

Отсюда следовало, что Диомед возможно, изначально и не собирался платить, рассчитывая самостоятельно выйти на поставщиков и отобрать у них необходимую ему смесь. У него не получилось, поэтому за первую половину товара он рассчитался сполна и в срок. Но что он будет делать дальше?

[2] Метрет — мера объёма жидкости ~ 39,5 л. К описываемому моменту в Афинах масло стоило ~ 41 драхму за метрет, т.е. примерно вдвое дороже.

«Что же делать дальше?» — думал Паламед, ощущая непривычное, но почти непреодолимое желание напиться и махнуть на всё рукой. — «План казался таким надёжным…»

Он сумел прийти к соглашению с местной общиной железных дел мастеров. Договор простой: железные крицы из большой новой печи, что построит им мастер из Вавилона, пойдут на изготовление вутца, а весь чугун — ему. Вавилонянин клялся всеми богами, что соотношение будет два к одному, так что каждые пять-шесть дней мастера будут иметь восемь талантов железа, а он — четыре таланта чугуна. Худо ли?

Вот только… То ли дрова тут оказались жарче, то ли мастер что-то напутал, но чугуна печь давала почти половину. И куда прикажете девать излишки? Уголь-то не бесплатный…

— А это ещё что такое⁈ — возмутился он, ознакомившись с отчётом. — Мошенники! Воры! Вам на прошлой неделе десять талантов чугуна привезли, почему продукции только на восемь отгрузили⁈ Где ещё два таланта⁈ Отвечай немедленно.

— Не гневайся, господин! — униженно кланяясь, начал оправдываться старший литейщик. — Чугун грязный очень, чтобы от шлака отделить, пришлось дважды переплавлять, помешивая.

— Ты мне зубы не заговаривай! — вскипел Паламед. — Двойная переплавка объяснила бы перерасход угля… За который я с тебя ещё отдельно спрошу! Литьё где?

— На кочергу, которой помешивали, железо налипало. Приходилось отбивать и в сторону откладывать. Потому вес и уменьшился… Не можем мы тут железо плавить, уж не взыщи, господин.

— Ещё как взыщу! Железо они плавить не умеют… — начал доверенный приказчик Птолемея и вдруг застыл в изумлении. Затребовал поджать разбавленного вина со льдом, выпил чашу и продолжил совсем другим тоном: — Так говоришь, два таланта чугуна из десяти в железо переделались? За это ругать не буду, на всё воля богов! А теперь слушай мою волю. Первое: немедленно отвезти всё переделанное железо на войсковую кузню. И второе. Велю со следующей партии чугуна в железо не меньше трети перевести! Надо — мешайте дольше, надо — третий раз плавьте, и даже четвёртый. За перерасход угля спрашивать не стану. Но мой наказ чтобы был выполнен!

— Спасибо тебе, Гефест-искусник! — от всей души возблагодарил он бога, который даже на чужбине не оставил, помог найти выход из тупика. Хорошее железо стоит дорого, раз в пятнадцать дороже чугуна. Теперь его печь точно окупится. — Жертву обильную тебе принесу! Пару баранов и пифос вина обещаю.

— Треньк! — жалобно взвизгнул наконечник копья, воткнувшегося в мишень.

Так я и знал! Пудлинговка позволяет получить из чугуна сталь с низким содержанием углерода, потому что большая его часть остаётся в расплаве. Но вот от серы и фосфора так не избавиться. Корни папируса содержат достаточно много фосфатов, вот и сталь получается с высоким содержанием фосфора. Неизбежный результат этого — хладноломкость.

Попросту говоря, уже откованные изделия ломаются гораздо легче, чем наша знаменитая хуразданская сталь.

— Это никуда не годится, Ашот! Нельзя с таким оружием воевать! — воззвал я. — Подождите немного, я придумаю способ…

— Сколько именно ждать, Учитель? Полгода? Год? Нет у нас этого времени! Сейчас наш проект живёт взаймы. Мы одолжили корни папируса у Клеомена, а людей — у моего отца. Но процент высок и возвращать надо быстро. Так что не переживайте, справимся и с вот этим…

«Ну да, героизм одних — всегда следствие недальновидности других!» — печально подумал я.

Справиться-то они справятся, но сколько лишней крови при этом прольют? И своей, и чужой? И всё — только из-за паршивой стали.

— Ты посмотри, какая у нас сталь получилась! — довольно кудахтал Пигмалион. — Такие резцы только Еркаты делали! А теперь и мы так умеем! Эх, и разбогатеем же мы, партнёр!

— Погоди! Да постой ты! — озадачился Ильдар. — При чём тут сталь? Ты же — химик, а не железных дел мастер?

— Па-аду-умаешь! — презрительно оттопырив губу, ответил толстяк. — Руса — тоже химик. Но начинал он как раз с того, что отладил для родни способ делать сталь высокого качества. Ничего сложного, на самом деле. Сироп у нас теперь есть, так? Из него получаем уксус, в котором растворяем плохую руду. А потом из раствора получаем руду высочайшего качества. Еркаты её называли «чёрным камнем». Дальше обычная плавка с чистым углем и получаешь железную крицу. Руса уже и не скрывает этот способ.

— Погоди. А почему тогда ты раньше так не делал? — снова не понял Экбатани.

— А-а-а! Так чистую железную крицу получить — даже не половина дела, это многие умеют. И как насытить её углеродом, тоже многим кузнецам известно. Но Руса много раз говорил, что качественная сталь — это плавленая сталь. А там температуры такие, что… Ни одна обычная печь не достигает.

— Так ты что, новую печь придумал? Очень жаркую?

— Глупости! Я научился карбид получать. Ещё один секрет Русы раскрыл! — гордо выпятил куцую бороденку химик. — А в пламени карбида такой жар, что плавится даже чистое железо!

«Надо же!» — подивился шпион. — «А ведь этот неопрятный толстяк, похоже, и правда, настоящий гений. По крайней мере, секреты Русы он щёлкает один за другим, как белка орехи. Беречь его надо!»

Города бывают разные, и судьбы у них отличаются. Гела[3] была подобна упрямому деревцу, выросшему на отвесном каменистом склоне, и цеплялась за жизнь вопреки всем обстоятельствам. Даже название города, означавшее на языке аборигенов «зимний мороз», ясно говорило о суровом характере.

[3] Гела — греческая колония на Сицилии. Основана колонистами с Родоса и Крита в 688 году до н.э. Независимый город-колония, проводивший самостоятельную политику.

С первого дня колонисты вели ожесточенную борьбу с племенем сиканов, живших в этих местах до их прихода. Потом они бились с другими сицилийскими городами, вчерашние союзники при этом легко становились противниками, а враги — союзниками. Довелось отбиваться и от афинян, потом началась череда войн с Карфагеном, который ухитрился разрушить город и изгнать его жителей. Выжившие укрылись в соседних Сиракузах, но через несколько лет вернулись, отстроили город и добились признания своей независимости.

Шестнадцать лет прошло с тех пор, как закончили восстанавливать городские стены. Горожане вздохнули свободно, торговля, служившая основным источником богатств города, стала оживляться.

А потом Македонский сокрушил зазнаек из Тира и Газы, поверг в пыль Стовратые Фивы и покорил Персию. Потоки товаров с Востока хлынули в страны Великого моря полноводной рекой, резко прибавилось и золота с серебром, в результате аристократия Гелы разбогатела совершенно неприлично.

А в последние годы к этому добавили товары «от Еркатов», монеты «небесного металла» и многие приятные и удивительные вещи. Карфагенянам стало не до захватов новых территорий, своё бы сохранить, казалось бы — живи да радуйся? Но нет!

Стражник, размышлявший обо всём этом, зло сплюнул. Вечно богатеям неймётся! Спорят теперь о том, как быть, если Александр Великий решит собрать под своей рукой всю Великую Грецию[4]? Покориться, подобно сидонцам, или заключить союз с Карфагеном?

И добро бы они об этом просто спорили! Он снова зло сплюнул, вспомнив про «лучших людей города». Ведь доведут своими распрями до того, что город вымрет и без вражеского нападения[5].

[4] Великая Греция — историческая область с древнегреческими колониями, основанная в античный период (начиная с VIII века до н.э.). Великая Греция включала прибрежные территории южной части Апеннинского полуострова и Сицилии. Важнейшими городами были Тарент, Партенопея (Неаполис), Сиракузы и Кумы.

[5] В реальной истории при правлении Агафокла (тиран Сиракуз с 317 г. до н.э., правитель большей части Сицилии с 304 г. до н.э.) начались распри между аристократией и простыми горожанами, приведшие, в частности к тому, что карфагеняне в 311 г. до н.э. захватили Гелу без особого сопротивления. Аристократы фактически сдали город захватчикам. В альтернативной реальности Цикла распри начались раньше, да и судьба города отличается.

Нет уж, пора отсюда в Сиракузы податься, благо недавно жалованье подняли, и удавалось раз в неделю отложить новенькую блестящую тетрадрахму из «небесного металла». На удивление удобную штуку ввёл в оборот Александр Великий. Весит немного, принимают её от Геркулесовых столпов до далёкой Индии, а говорят, что и в далёком Китае принимают, причём даже дороже, чем здесь. И при этом даже он, простой стражник имеет возможность по одной такой монетке в неделю откладывать.

Нет, решено! Ещё год прослужит, и переберётся в Сиракузы! Он кивнул сам себе и вслушался в тишину ночи. Он не ошибся, смена приближается. Значит, скоро можно будет и вздремнуть. Немного, конечно, до восхода солнца чуть больше часа осталось, но ведь в это время и сон — самый сладкий. Он мечтательно вздохнул, да так и замер, удивлённо таращась на небо.

Из-за городской стены к Дровяным складам, где, вопреки названию, хранились не только дрова, но и лес для постройки и починки кораблей, брёвна на продажу заезжим купцам и для разных хозяйственных нужд, протянулась огненная дуга.

Множество стрел, каждая из которых, казалось, извергала огонь, устремились к этой цели. Он глухо вякнул, представив, что будет твориться в том месте через считанные минуты, как огненная река изменила направление, накрывая корабли, стоящие в порту и склады с оливковым маслом.

— Враги! На нас напали!!! — заполошно завопил он.

— Вот видишь, Архелай, и беспокоиться теперь не о чём! Хоть Гела и сильно пострадала от огня, но зерно в город ещё не свезли, так что урожай нам удалось сохранить. Я уж не говорю про оливки, сбор которых только начинается! — довольно улыбаясь, говорил интенданту Диомед Фиванец. — И половина кораблей уцелела. Рабов несколько тысяч взяли. По соглашению, заключенному мной с властями Карфагена, четверть добычи идёт войску, вот с этой доли мы и рассчитаемся по всем долгам. И воинам останется достаточно.

— Да, господин! — покорно согласился интендант. Добыча была неожиданно велика. Помимо упомянутой таксиархом добычи, захватили несколько ювелирных лавок и касс трапезитов[6], оказавшихся на удивление богатыми. Не Деловые Дома Вавилона, конечно, но… Звонкой монеты там было много, война окупала себя.

[6] Трапезиты (др.-греч.τραπεζῖται от τράπεζα — стол, аналогично по словопроизводству итальянскому bancherio, от banco — скамья, прилавок) — в Древней Греции первоначально менялы, функции которых к концу V–IV векам до н.э. значительно расширились и стали напоминать роль современных финансово-кредитных организаций.

С прошлой главы статы не изменились.