Руса. Расширяя пределы

Глава 10 «Новые способы ведения войны»

Архимеда я ограбил безбожно, даже неудобно как-то перед ещё не родившимся жителем Сиракуз. И винт его себе присвоил, и правила рычага, и даже закон про «тело, погружённое в жидкость…»

И ведь, теоретически, у меня есть шансы дожить до его рождения[1], хотя и не очень большие. Впрочем, я уже так изменил историю, что он может и не родиться. Карфагеняне как с цепи сорвались, уже три греческих полиса на Сицилии захватили и осадили ещё парочку. С такими темпами скоро все города под себя подомнут, причём не только на острове, но и на юге Итальянского «сапога».

[1] Архимед Сиракузский — древнегреческий учёный, инженер и математик. Родился в 287 г. до н.э. в городе Сиракузы на Сицилии . Как уже отмечалось ранее, на Сицилии и на территории будущей материковой Италии было множество греческих колоний. В указанный период шла война, карфаген постепенно подминал эти колонии под себя.

После этого Неарху трудновато станет десант высаживать. Но он с войной не торопится почему-то. Хотя… я как раз знаю причину, вот она, прямо передо мной. Новый тип корабля. За основу взяли пузатого финикийского «купца». Длина такая же, как у триремы, осадка и ширина палубы лишь самую малость больше, но по Каналу Фараонов должен пройти. А вот водоизмещение — существенно больше. Насколько? А вот мы сейчас и измерим!

Задачка-то непростая! Рассчитать математически? А как? Взвесить отдельно пустой кораблик, балласт и груз, заставляющий опуститься по самую ватерлинию и да просуммировать? Так нет у меня таких весов! В Трапезунде-то мы корабль по частям взвешивали, а тут Неарх уже готовый показал!

Вот мы и выкручиваемся. Завели корабль в слегка переделанный шлюз Канала и откачали всю воду, аккуратно посадив корабль на дно. К счастью, здешние корабли к такому обращению привычны, их регулярно вытаскивают на берег, чтобы почистить днище от ракушек, заново его осмолить и покрасить. Так что корпус выдержал, хоть и потрескивал.

Затем снова наполнили шлюз, замеряя специальным водомером количество поданной воды. Дальше что? Вывели корабль, довели уровень воды до прежней метки, а затем снова откачали воду. Получили разность 220 тонн. Или, если в мерках, установленных Александром, 5 500 метретов.

Точность, конечно, так себе, на пять-шесть тонн легко могли обмануться, но всё равно, получается, эта пузатая калоша способна перевезти сотен пять пехотинцев. Или больше сотни тонн снаряжения. Отличная штука для перевозки войска через море.

Экипаж — всего тридцать человек, да и гребных вёсел всего десяток. Для того, чтобы зайти в порт или выйти из него этого достаточно. Две мачты, косые паруса и усиленный судовой набор, управляются двумя рулевыми вёслами, а по морю планируют ходить только под парусами. Правда, из-за пузатой формы корпуса скорость сильно уступает пиратским миопаронам и биремам.

Разумеется, при наличии на борту хотя бы полусотни пехотинцев это не критично, но и без них кораблик способен огрызнуться — по три вертлюжных пушки по каждому борту и по одной — на носу и корме. Пушки казнозарядные, скорострельность у них — до трёх выстрелов в минуту, так что я лично не завидую «мышиной ладье», которая испытает свою удачу даже с единичным таким корабликом. А Неарх собирается строить их десятками.

Вот только займёт это ещё месяцев восемь, а то и десять, за это время таксиарх Диомед Фиванец способен захватить все порты Сицилии. И где он собирается высаживать десант? И, главное, как нам успеть снабдить его пушками? Заготовки под стволы даже отлить непросто, проковать — ещё сложнее, а уж стволы сверлить… У-у-у… У меня даже зубы заболели, как представил. Нужных станков у нас мало, мастеров, способных их строить и ремонтировать — по пальцам пересчитать можно, да и занимаются они не только этими станками…

Так что, наверное, и к лучшему, что Неарх тянет время!

— Эти сволочи опять тянут время! — возмутился Птолемей. — Снова отступили без боя. И как же мне их разбить?

— В первый раз сражение состоялось, наместник! — возразил ему таксиарх. — И поле боя осталось за нами!

Сотер только скривился. Подумаешь, попыталась конница южан атаковать левый фланг, получила пару залпов картечи и откатилась. Потом-то что было? Позорище сплошное получилось!

Нет, начиналось всё прекрасно, пехота противника просто сбежала, бросив обоз. Победа? Наверное. Вот только преследовать противника не получилось. Брошенные без лошадей повозки были перевернуты и подожжены, забив всю дорогу.

А затем… уже трижды противник ускользал от сражения, изредка оставляя отряд прикрытия.

— Они тянут время, — задумчиво пробормотал Птолемей. — Но зачем? Чего они добиваются?

— Я думаю, они договариваются с соседями, — осторожно предположил таксиарх. — Нас здесь никто не любит. Ни Арджуна, ставший царём Абисара, ни Таксил, обиженный на то, что Александр Великий не дал ему новых земель, ни цари Мусикана и Портикана. Если наше войско увязнет в этих землях, утомится в долгой погоне, а потом — и в осаде их столицы, соблазн ударить нам в спину станет настолько сильным, что может преодолеть их страх перед наказанием.

— Значит, надо обойтись без осады! — решительно сказал наместник и царь Пенджаба. — Будем брать город с ходу.

— Говорят, бог троицу любит! Только как мне быть, если я ни в каких богов не верю? У кого удачи просить? Ладно, третья попытка…– задумчиво пробормотал я себе под нос и замкнул контакт. Двигатель зажужжал, разгоняясь по мере того, как я сдвигал ползунок реостата.

— Тук-тук! Тук-тук! — всё чаще стучали поршни насоса. Кислород нагнетался, давление в ресивере постепенно повышалось.

— Только бы получилось! — тихо заклинал я судьбу, но…

— Бам-м-м! — рвануло что-то внутри насоса, и он загорелся.

С горестным и невнятным звуком я отключил питание, пока ассистенты храбро тушили пожар углекислым газом.

— Брось, Руса, не получится ничего! — сказал дедушка, до того тихо сидевший в углу лаборатории. — Два насоса сгорело, ещё один вообще взорвался, лаборанта ранило, двигатель сгорел… А это же штучная продукция, её мастера из мастеров делают. И всё зачем?

— Как это, зачем⁈ — раненным медведем взревел я. — Ты видел, как инструмент из нашего железа ломается? Это от того, что фосфора в нём много! И при ковке ломается потому что много серы. Корни папируса плохой уголь дают, он металл загрязняет!

— И что с того? Ты сообщения Волка читал? В Китае инструменты вообще из чугуна делают! А у их северных соседей, которых ты корейцами зовёшь, и такой инструмент — за счастье! Я уже приказал, чтобы и у нас самый простой инструмент тоже из чугуна лили. Дешевле продадим, а покупатели и такому рады будут.

— Нельзя, дедушка, как ты не понимаешь, нельзя нам этим путём идти! Внуки Энкиду поделились сведениями, что у Птолемея в Индии свои умельцы нашлись. Стекло делают своё, чугун льют, а недавно научились его в железо переделывать. Понимаешь⁈ Уголь у них лучше, руда хорошая, так что их сталь лучше нашей будет. Нельзя нам такого допустить!

— Поэтому ты себя и изводишь? — понимающе улыбнулся он. — Понимаю. Звание лучшего дорогого стоит. Но неужели ты не видишь, что перед нами тупик? Не получается нашими средствами кислород сжимать!

— Тупик, говоришь… — задумчиво проговорил я, пробуя каждое слово на вкус. — А ты прав, дед. Совсем я поглупел. Зайдя в тупик, незачем стену лбом крушить. Проще выйти назад и поискать обходной путь!

— Хитрец этот Диомед Фиванец! — уважительно пробормотал Библиофил. — Посмотреть со стороны, так он осадил Катанию[2] с суши и с моря, и только. Запасов у горожан много, гарнизон крепкий, стены высокие, тушить пожары они готовы. Так что осада явно затянется. Вот только Тавромений карфагеняне недавно захватили, а теперь и Регию с Мессеной торговлю перекрыли. А эти города не сами по себе, они Сиракузам подчиняются.

— И что из этого следует, наварх[3]? — спросил его Арам Арцат, навигатор их новенькой биремы.

— Провокация это! — уверенно заявил тот. — Карфагеняне ждут-не дождутся, чтобы Сиракузы сюда свой флот прислали. Тогда люди Диомеда его и сожгут!

— А нас?

— А нас-то за что⁈ — удивлённо посмотрел на него флотоводец, потом не выдержал и заржал. — Не волнуйся, я и сам погибать не собираюсь, и парней своих понапрасну класть — тоже. Прорвёмся!

[2] Катания (на карте почему-то обозначена как Катана) была основана в 729 году до н.э. греческими колонистами, прибывшими сюда из эвбейского города Халкида. К моменту, описываемому в романе подчинялся Сиракузам, как и Мессена (ныне — Мессина), и лежащий по другую сторону Мессинского пролива Регий (ныне — Реджо-ди-Калабрия).

[3] Наварх — иногда командир корабля, но в данном случае — командир флотилии.

— Не дрейфь, лекарь, прорвёмся! — хлопнул Никомеда по плечу десятник по прозвищу Синий Слон.

Тот слегка сморщился, отвык от панибратства за последние годы. Как-никак полноправный член Аспиринового Братства, один из учеников самого Ангела, дважды удостоился чести посетить лекции Русы Ерката. А тут… Но развивать эту тему не стал, а спросил о том, что его действительно волновало:

— Как же прорвёмся? Смотри, какие у южан стены высокие! У нас и лестниц таких нет, чтобы влезть. И тараном их не взять, построены из крепкого камня, а в толщину — десяток локтей.

— Вот ты скажи мне, ученик Эскулапа! — лениво начал Синий. — Я тебя разве учу, как людей лечить? Нет, я тебя в этих вопросах слушаюсь, как папку в детстве. Кого скажешь, того на стол и тащу. А потом — обратно оттаскиваю. Отметь — делаю это молча и без комментариев!

— Ага! — хохотнул лекарь. — Если ругань опустить, то вообще ни слова не произносишь!

— Не без того, — улыбнулся Слон, получивший это прозвище за габариты, огромный нос и пару слегка выпирающих верхних клыков. — Без крепкого словца и служба — не служба. Но я тебе не о том говорил. Вот скажи мне, с каких пор ты решил, что в военных вопросах лучше нашего Птолемея понимаешь?

— А что, у меня глаз нет? Сам вижу, что к стенам и не подойти — рвы глубокие и широкие, земляной вал высокий. Не подтащить сюда ни тарана, ни лестниц. И к воротам нынче не подойти, мост перед ними подняли.

— А если и подойдёшь… Крепостные башни тут не простые, — кивнул десятник. — Это только кажется, что ворота вышиб — и ты уже в городе. Нет, там дальше коридор налево ведёт, между двух стен, а в них бойницы, из которых вторгшегося противника и стрелами потчуют, и кипятком, и смолой расплавленной, и свинцом жидким.

— Ох! — только и выдал впечатленный лекарь.

— И это ещё не всё! Там вторые ворота, которые никак не выбить, изгиб коридора не даст таран подвести. А за ними — ещё один «коридор смерти» и новые ворота, И лишь за ними — Нижний город начинается.

— Но как же тогда?.. Наместник сказал, что осады не будет, город сходу брать будем. И как?

— А этого, братец, я и сам не знаю. Но мы с тобой сейчас всё своими глазами увидим!

— Правильно говорят, лучше один раз увидеть, чем дюжину раз услышать! А один раз сделать самому — лучше, чем пять раз посмотреть, как делают другие! — приговаривал Леонид, снаряжая патроны.

Непростая это наука оказалась. Сначала берешь донце патрона, специальные щипцы и впрессовываешь в гнездо капсюль. И так раз за разом, пока тридцать штук не наберётся. Потом эти донца аккуратно покрываешь с двух сторон лаком. Состав лака Руса в секрете держит и правильно делает! Никто пока такого не повторит, на то он и Руса Еркат, второго такого во всём мире нет! Любого в Армянском Царстве спроси, нет такого, чтобы Русой не гордился.

Так, все обработаны, теперь влага внутрь не попадёт. Ацетон высыхает быстро, пока последнее донце обрабатывал, первое уже высохло. Теперь берём цилиндрики, смазываем низ всё тем же лаком и, слегка поворачивая по резьбе, ввинчиваем в них донца. Готово! Первая гильза собрана!

Говорят, Руса ворчал, что надо целиком гильзу делать, а не свинчивать. Может, и надо, ему виднее. Вот только вытягивать или вытачивать цельную — долго и дорого. И такие, «склеенные-свинченные», хоть и служат недолго, всего три-пять выстрелов, но и делать их намного проще.

Та-ак… Теперь в каждую гильзу навеску пороха поместить, утрамбовать пыжом из нитрованной бумаги и-и-и… Аккуратно «посадить» в гнездо свинцовую пулю. Делать это приходится с усилием, иначе вывалится. Теперь последний штрих — нанести лак по невидимой щели, защищая содержимое патрона от влаги. Есть! Красавчики!

Жаль, что патроны калибра «одна сороковая» пока только под пистолет сделаны. Но ничего, Учитель и Арам-оружейник обнадёжили патрульных, что скоро и ружья такие появятся.

«Тогда-то мы грабителям и покажем!» — с надеждой подумал Леонид.

— Правее на два румба! — скомандовал Библиофил. — Так держать! Сейчас мы им покажем!

И улыбнулся, представляя, какой сумбур сейчас творится в головах у противника. Понять поведения его флотилии они точно не могут. С одной стороны, «купцами» его биремы не выглядят — быстрые, вёсел много, а значит, и экипаж не маленький. Да и не суются в последнее время купцы в эти воды.

А с другой стороны, их флотилия идёт вперёд под всеми парусами, а их принято перед боем снимать. Да и атаковать пятёркой не самых больших кораблей целую дюжину? Странно это, а всё непонятное вызывает опаску.

Ничего-ничего, ещё немного и они сократят дистанцию до одной навигационной стадии. И вот тогда…

— Носовое орудие! О-гонь!!! — проорал он. Несколько мгновений ничего не происходило, ведь стрельба с палубы — дело непростое. Корабли качаются на волнах, палуба кренится то на один борт, то на другой, да и нос то опускается, то задирается. Опять же и сам корабль то приподнимается на волне, то проваливается. Всё это требует от канонира немалого мастерства и чутья, приходится подгадывать момент для удачного выстрела.

— Ба-бах! — не так уж и громко кашлянула вертлюжная пушка на носу. Артиллерийская граната улетела и впилась в борт вражеского флагмана чуть выше ватерлинии. Взрыв заряда отсюда казался совсем не страшным, но в борту возник пролом.

— Кормовое! О-ого-о-онь!

В этот раз взрыв произошёл, едва граната коснулась вражеского борта. Хватит и двух проломов, чтобы утопить этот корабль? Нет, конечно! Но за ним следом, «в линию» идут ещё четыре биремы, и все они будут «клевать» повреждённый корабль, пока не добьют. А затем развернутся, и повторят обстрел.

Та-ак, а это ещё что такое? По третьему кораблю его флотилии открыли ответный огонь. Да, с качающейся палубы и с расстояния в целую стадию большая часть «огненных стрел» бесполезно падала в море, но почти треть застревала в палубе или парусах. И вот эти, последние, были особенно опасны. У них уже не хватало силы, чтобы пробить паруса насквозь, они застревали в них и поджигали.

— Команда по флотилии! Принять правее! Увеличить дистанцию до двух стадий! Огонь по противнику не прекращать! Включить насосы!

Насосы на военных кораблях стоят мощные, они способны и и с большой течью бороться, и пожал сбить за доли минуты, вот только никто и не думал тушить из них паруса. Направить струю вверх никак не получалось, так что на третьей биреме парусов не осталось, да и на четвертой лишись одного.

— Нич-чего! — зло оскалившись, прорычал наварх. — Мы и на вёслах повоюем! И с двух стадий! А вот что вы станете делать?

Флагман противника уже затонул, а его флотилия развернулась и атаковала следующий корабль. Да, с такого расстояния больше половины гранат падало в море, но зато и «огненные стрелы» противника вообще не доставали до его кораблей.

Похоже, это дошло и до командования противника, и их флот потянулся на север.

— Приказываю преследовать противника! Обстрел не прекращать! Следить за дистанцией, ближе двух стадий не приближаться! — продолжал командовать Библиофил. А потом тихо добавил: — И не надейтесь, легко вам не будет!

— Легко никому не будет! — прогудел Слон. — Но особенно я не завидую парням во-о-он в тех «черепахах». Едва они на стадию приблизятся, баллисты начнут по ним горшки с зажигательной смесью и камни пускать. А потом и лучники подключатся. Рано или поздно щиты проломят или подожгут. И спастись никому не удастся, лучники всех нашпигуют.

— А если они крепче, чем ты думаешь?

— Может, я и ошибаюсь! — неожиданно легко согласился десятник. — Но это им не поможет, всё равно они передо рвом застрянут. Так что времени у южан будет достаточно.

Однако вскоре ему пришлось удивиться. Первая из «черепах» вдруг резко увеличила скорость, разогналась до скорости бегуна на длинные дистанции и…

Никомед отказывался верить своим глазам, но передняя часть «черепахи» спокойно продолжала движение даже после того, как передняя пара колёс оторвалась от земли. Затем и вторая, но «черепаха» всё равно продолжала идти ровно. Нет, она всё же провалилась в ров, но не абы как, а перекрыв его своей верхней частью, будто восстановив потерянный мост.

А лекарь припомнил игрушку, которую им показывал Руса. Игрушечная птица, будто бы вопреки всем законам природы неподвижно висящая на кончике клюва. Разум отказывался поверить глазам, но Руса всё объяснил. Показал, что сама птица сделана из очень лёгкого материала, а в кончиках крыльев, чуть вынесенных вперёд, находятся тяжёлые свинцовые грузила.

Похоже, и у этой черепахи в корме собрали тяжелые аккумуляторы и движок, а остальную часть максимально облегчили. И тщательно рассчитали размеры, чтобы она закрыла брешь в дороге.

Тем временем вторая «черепаха» проехалась по первой и ударила по воротам, пробив их с одного удара.

— Лихо! — уважительно пробормотал Синий Слон. — А дальше что?

«Черепаха», взревев с такой натугой, что слышно было даже здесь, вырвала «клюв» тарана из городских ворот, отползла немного, снова разогналась и повторила удар. Затем снова. И снова. С седьмого удара удалось въехать внутрь всей «головой» «черепахи».

— Быстро они! — признал десятник, а потом с сожалением продолжил: — Но всё равно, застряли они!

Тут воины стали выбегать из второй «черепахи» и бросаться в ров.

— Это что ещё такое? — удивился Никомед, но через несколько мгновений всё разъяснилось. Ахнуло так, что лекарь ненадолго оглох. Башня треснула и развалилась, а воздух наполнился её обломками самого разного размера.

«Надеюсь, вода во рву спасла храбрых воинов!» — подумал лекарь[5].

[5] Разумеется, не спасла. Именно из-за несжимаемости воды взрыв в ней действует намного сильнее. Но Птолемею и Никомеду неоткуда было об этом знать.

С прошлой главы статы не изменились.