Руса. Расширяя пределы

Глава 17 «Боги благоволят к упорным»

— Ох, не от Ахурамазды[1] ваша химия, партнёр! — прохрипел Ильдар Экбатани, когда внезапный порыв сквозняка понёс в его сторону сернистые газы. — Слишком уж воняет!

Толстяк не стал отвечать, лишь поджёг очередную порцию смеси калийной селитры с самородной серой.

— Что ж ты молчишь? — отставному шпиону, наоборот, хотелось поболтать.

— Я верю в высший промысел! — серьёзно ответил химик. — Раз мне дали умение получать селитру, а тебе — остатки груза самородной серы, привезённого Титом с Сицилии, причём именно тогда, когда из продажи исчезло необходимое нам купоросное масло[2], значит, мы просто обязаны попробовать камерный способ получения этого самого масла. Иначе получится, что мы пренебрегли даром богов, и они отвернутся от нас.

— Ну, раз это — их дар, то конечно… — протянул перс, который разговор начал не всерьёз, а просто из желания поболтать в этот душный весенний вечер. — А зачем оно нам, кстати?

— Оно много для чего нужно, — рассеянно ответил химик. — Серебро очищать, стекло от бракованных зеркал повторно запускать в производство… Для всего этого азотная кислота нужна, вот я её и получаю. Ну, и сласти производить тоже без купоросного масла никак!

— Что-о-о⁈ — возмутился Ильдар. — Я терплю эту вонь ради нескольких халков прибыли от продажи сиропа⁈

— Зажрался ты, партнёр! — укорил его Пигмалион. — Во-первых, прибыль даже от одной партии вовсе не халками исчисляется, а десятками тетрадрахм. А во-вторых, соседи терпят эту вонь именно потому, что привыкли к моим поставкам недорогих сластей, сиропа, спиртного и свинины. Если их неудобства продолжатся, а поставки прекратятся, они могут и задуматься о том, чем я тут на самом деле занимаюсь.

[1] Ахурамазда — благой бог в зороастризме (название европейское, сами персы называли «почитание Мазды»). Первые письменные памятники зороастризма относятся ко времени Ахеменидов.

[2] Купоросное масло — одно из названий серной кислоты. Камерный способ получения которой заключался как раз в сжигании смеси серы и селитры в свинцовой камере в присутствии разбавленной серной кислоты. Реакции: 1) 6 KNO3 + 5 S = 3 K2SO4 + 3 N2 + 2 SO3 2) H2O + SO3 = H2SO4

Бывший шпион промолчал, крыть ему было нечем. Конспирацию он и сам уважал, и старательно прививал её сыну Хирама. Но оказалось, что толстяк не считает разговор законченным.

— Не знаю, как боги относятся к химии вообще, но я совершенно уверен, что Русу именно они одарили. Как это почему? А ты вот о чём подумай: я его секреты повторяю с кучей подсказок, и то, по пальцам можно пересчитать случаи моего успеха. А ведь я специально этому учился, копии египетских свитков читал, меня отец с детства учил науке превращений. А он? Десятки сложнейших превращений освоил, электричеством занимается, Аспириновому Братству идеи подсказывал насчёт того, как людей лечить. Часы придумал и доказал, что Земля наша имеет форму шара.

— Так гений же!

— И снова не спорю. Гений. Вот только даже в этом случае он откуда-то начальные знания должен был получить.

— Так может, как и твой отец, раздобыл где-то старые труды и прочёл?

— Да не умел он читать! До четырнадцати лет это был редкостный обалдуй, весь в отца! Дрался да носы ломал, потому и прозвище у них с братом — Ломоносовы. А потом дубиной в лоб получил и враз переменился!

Ильдар задумался, прошёлся по комнате.

— Хорошо, признаю, ты прав! Его сами боги знаниями и талантами наделили. И что из этого следует?

— Да я вот задумался, как они относятся к тому, что мы у него, пусть и понемногу, но знания воруем? — прошептал толстяк.

— Тут даже не сомневайся! Ничего бы у нас не получилось, если бы они это не одобряли! — уверенно ответил Экбатани. — Ой! А что это у тебя так сильно сверкнуло? Прямо как порох подожгли.

— Да так, я просто в смесь серы и селитры немного истолченного угля добавил… — рассеянно ответил химик. — Но ты прав, чем-то горение этой смеси порох напоминает. Может, и правда, боги нам благоволят?

— Не надо, Розочка! Ну что ты, не плачь, родная! — уговаривал я жену, успокаивающе поглаживая её. — Тебе же рожать скоро. Не плачь! София говорит, что мальчик будет. Хочешь, назовём сына Исааком в его честь?

Да, нас оставил и «дядя Изя», казавшийся мне вечным. Вообще ушли все «старики», которых я застал, попав в этот мир, кроме Тиграна-старшего, моего дедушки. И я не уставал благодарить за это высшие силы. Этого ворчливого старика я полюбил, как родного, да и мудрость его не раз помогала нам найти выход из сложнейших ситуаций.

Правда, в последнее время ему становилось всё хуже, сил едва хватало, чтобы время от времени возиться с внуками и внучками, но ум оставался по-прежнему ясным.

— Руса! — сказал он мне на днях. — Исполнилось десять лет с того момента, как ты наступил на ту проклятую колючку и повредил ногу. Именно тогда твой разум будто «проснулся», за что я не устаю благодарить богов. Это спасло род Еркатов-Речных, изменило жизнь не только Армянского Царства, но и всего мира. Но тебе, внучек, я могу признаться, что ты не просто перевернул и нашу с Гайком жизнь, ты сделал её интересной. Спасибо тебе за это!

Я не сразу нашёлся что ответить, хоть слышал такое от него это не впервые. А потом меня вдруг как обухом по голове стукнуло. Он — прощался! Я отправлялся вверх по Нилу, чтобы наконец-то лично посмотреть на три следующих Порога, а затем поучаствовать в монтаже и пуско-наладке генераторов переменного тока на Втором Пороге. Месяца три-четыре я буду отсутствовать, и дед просто боялся, что не успеет снова сказать мне, как он меня любит. В груди тогда встал какой-то плотный ком, не позволивший ничего сказать, и я просто обнял своего старика. Крепко-крепко!

И вот на тебе! Вчера мы отметили летнее солнцестояние, а сегодня, когда я уже отправлялся в Верхний Порт, с голубиной почтой пришло сообщение про «дядю Изю». Сами понимаете, наверное, в каком настроении я отправлялся в путь. Меня бы кто поддержал!

— Не ожидал тебя снова увидеть, купец Тит!

Тон стратега Сицилии заставил Тита Синопского вспомнить все слышанные им байки про легендарные морозы Гипербореи. Дескать, и плевок замерзает на лету, и «до ветру» гиперборейцы ходят с двумя палками: одну втыкают в снег и за неё держатся, чтобы ветром не унесло, а другой волков отгоняют!

— Почему, уважаемый? — тем не менее, бодро ответил он, и голос его напоминал журчание ручья. — Я и мои доверители честно исполнили все данные нами обещания, и ты должен быть доволен. На Сицилии не осталось ни одного города, не подчиняющегося Великому Карфагену, даже Сиракузы уже ваши.

— Мы и Регий на днях возьмём! — скупо улыбнулся Диомед. — Так что Мессинский пролив с двух сторон будем контролировать.

— Поздравляю! — умильно улыбнулся торговец. — Между Сциллой и Харибдой никому не удастся проскользнуть[3].

— А не ожидал я тебя снова увидеть, потому что думал, что ты не дурак.

— Эх, знали бы вы, уважаемый, сколько глупостей я натворил в своей жизни! — почти искренне вздохнул гость.

— Я в курсе! Ты даже не представляешь, сколько я теперь о тебе знаю! — поднял на него взгляд Фиванец, и Тит в очередной раз подумал о том, что даже Савлак Мгели не нагонял на него и четверти такого ужаса, как этот седой военачальник. — Но ты не мог не понимать, что новых войн на ближайшее время мы не планируем. А значит, ваши поставки мне не особенно важны. Зато мне крайне интересно, почему мои люди никак не вычислят твоих доверителей. Почему ты не боишься попасть в подвал, где с тобой вдумчиво побеседуют?

[3] В древнегреческой мифологии Сцилла и Харибда — два чудовища, которые обитали на берегах Мессинского пролива. Упомянуты в поэме Гомера «Одиссея».

«Держись!» — в это время твердил себе торговец. — «Он играет со мной! На самом деле он не может не видеть, насколько мне страшно. Только бы не опозориться! Не чести ради, просто изгаженного пола он мне не простит!»

— Я боюсь, господин! — сиплым шёпотом признался он. — Очень боюсь! Но главная моя надежда на ту весть, что я принёс вам.

— Говори! — словно нехотя процедил Диомед.

— Она очень простая. Теперь время начала следующей войны выбираете не вы.

— Врёшь, собака! — вскочил со своего места военачальник. — Не высадиться Македонскому сейчас на Сицилии! Чего же он раньше ждал, спрашивается?

В ответ торговец пересказал сплетни, которые ходят среди высших придворных Вавилона.

— За оборону метрополии не я отвечаю! — почти прорычал Фиванец. — Зачем ты пришёл ко мне?

— Не зачем, а с чем! С новым товаром! — промурлыкал Тит и извлёк из кармана несколько склянок с гранулами разного размера, окрашенными в чёрный и бурый цвета. — Моим доверителям удалось сделать порох! Он отличается от того, что производит Руса Еркат, поэтому они и прислали вам дюжину бочонков, по два каждого вида.

— Чем этот порох отличается, кроме цвета и размера? — хрипло спросил стратег.

— Его нужно больше, чем еркатовского, и он гораздо сильнее дымит. Наверняка есть и другие отличия. Вы сможете испытать его и выбрать наиболее подходящий к тому оружию, которое смогут делать ваши оружейники. Только у моих доверителей две просьбы…

— Внимательно слушаю.

— Первая: постарайтесь как можно дольше держать свои эксперименты в тайне.

— Пусть не волнуются! — усмехнулся седой. — Это и в моих собственных интересах.

— И вторая. Они хотят получать оплату драгоценными камнями. Жемчугом, алмазами, смарагдами или яхонтами.

«Понятно!» — усмехнулся про себя Диомед. — «Они не хотят, чтобы я выследил их по потокам нашего товара. Даже дюжину драгоценных камней можно передать совершенно незаметно для наблюдателей».

— В чём-то этот Диомед Фиванец весьма предсказуем! — довольно промурлыкал Экбатани, перебирая в руках дюжину крупных жемчужин. — Он снова не только полностью расплатился, но выдал нам достаточно щедрый аванс.

— А мне интересно, где он так быстро раздобыл эту красоту? Всего за пару часов, при этом жены у него нет, как и постоянной любовницы.

— Тут как раз всё понятно… — протянул бывший шпион. — Часть причитавшейся ему доли в военной добыче он получил драгоценностями. Так что он просто достал из хранилища. Думаю, там ещё немало лежит… Так что он будет нам платить за следующие партии, но изо всех сил постарается отыскать наш след и выбить из тебя рецепт производства этого чудного огненного зелья.

Химик вздрогнул, но промолчал.

— Ты пойми, дело даже не в его жадности. Карфаген очень богат, и охотно выложит любые суммы. Но лично Диомед не может позволить себе зависеть от нашей с тобой надёжности. Он днём и ночью мечтает отомстить Македонскому за свой город, за семью, за погибших друзей…

— Если ты понимал это с самого начала, зачем мы вообще с ним связались?

— Потому что я не собираюсь затягивать наши с ним отношения! — криво усмехнулся Ильдар. — Помнишь, как мы торговали с ним «огненными стрелами»? Сначала образцы. Потом отдали ему секрет производства «индийского огнива», и стрелы для него начали делать мастера Каписа из народа элимов, а мы поставляли лишь «карамель».

— А ещё чуть позже мы продали ему секрет «карамели» и начали поставлять только калийную селитру! — закончил цепочку собеседник. — Ты хочешь сейчас повторить?

— Не просто хочу, а вынужден! — проникновенно ответил перс. — Это в первой партии мы смогли ограничиться дюжиной осмолённых бочонков по два таланта каждый. Сейчас он проведёт испытания и скажет, какой именно вид ему больше всего подходит…

— Или виды! — уточнил толстяк. — Кажется мне, что порох для пушек будет отличаться от пороха для мушкетов и пистолетов.

— Да-а-а? Ну, спорить не стану, тебе виднее. Хотя мастерские Еркатов много лет только один вид производят. Но отметь, уже в следующий раз Диомед хочет сотню таких бочонков. И я не думаю, что он на этом остановится. А большое производство куда заметнее, друг мой.

— Согласен! — нехотя проворчал сын Хирама. — Поэтому зернение пороха мы им отдадим уже после второй поставки. Это самая трудоёмкая операция. Да и в целом ты прав. Не стоит нам увлекаться. Несколько таких поставок, продадим секрет и спрячемся.

«Вот только я тебе стану больше не нужен!» — с запоздалой тревогой осознал он. Золото имеет свойство ссорить даже лучших друзей и кровных родственников, а блеск драгоценностей, как оказалось, в этом отношении ещё беспощаднее, страх неожиданным холодом отозвался в груди. — «К тому же, я не умею бегать и прятаться. Похоже, партнёр, придётся мне избавиться от тебя раньше, чем я перестану быть нужным…»

Десять лет живу я в этом мире, и пять из них — в городе у Первого Порога. Сначала я жил в Дибе, потом построил Асуан, всё это время мы развивались и строили. Но, только добравшись до Второго Порога, а точнее, до крошечного Филиппополя, который мы строим рядом с древней крепостью Бухен[4], я осознал, насколько далеко мы продвинулись.

Даже древний Диб при мне во многом осовременился, здешняя же крепость будто не застыла во временах правления прекрасной Хатшепсут[5]. Та же крепость, площадью чуть больше гектара, окружённая высокими стенами, потемневшими от времени.

[4] В реальной истории Александр Македонский не стал строить там города. А древняя египетская крепость Бухен (Бухан) располагалась рядом со Вторым Порогом Нила, многократно захватывалась народами пустыни, отвоёвывалась египтянами и перестраивалась. Храм Хора, построенный там царицей Хатшепсут, сохранился до наших дней. В 1964 году н.э. при строительстве Асуанской ГЭС он был перенесён в город Хартум.

[5] Хатшепсут — женщина-фараон. Она была второй исторически подтверждённой женщиной-фараоном. До воцарения тоже носила имя Хатшепсут, то есть «Находящаяся впереди благородных дам», которое не было изменено при восшествии на престол (1478 г. до н.э.).

Чугунные пушки, установленные нами здесь, смотрятся чудовищным анахронизмом. Хотя, если задуматься, то они им и являются, без меня этот мир не знал бы артиллерии ещё около полутора тысяч лет.

Здесь тоже есть два порта, Верхний и Нижний, но они существенно уступают по размерам и количеству проходящих грузов своим аналогам у Первого Порога. Про Филиппополь же говорить вообще больно. Эклектика тут просто режет глаз. Несколько административных зданий, построенных ещё при фараонах, дворец наместника, отгроханный при персах, микроскопическая школа, строительство которой мы начали ещё четыре года назад, но конца пока так и не видно. И, разумеется, множество лачуг простонародья, извечные мазанки, крытые соломой. «Интересно, как часто этот район горит?» — задумался я.

Ничего, теперь тут многое изменится.

— А почему тут раньше электростанцию не поставили? — полюбопытствовал Маугли, с удовольствием потягивая холодный коктейль. Увы, вино сюда везти дорого и сложно, а платежеспособных потребителей можно пересчитать по пальцам одной руки. Да и те предпочитают пиво, которое на Втором Пороге делали по традиционному египетскому рецепту, «так, чтобы ложка в пивной гуще могла стоять». Пить такое можно только через соломинку, чего наш Лягушонок не любил.

Поэтому нам пришлось ограничиться коктейлем из холодного чая с вишнёвым ликёром и льдом. Как по мне, то слегка экзотично, но вкусно. А вот мой ученик в лихорадочном темпе употребил две полулитровых кружки и лишь после этого несколько снизил темп.

— А как? — вопросом на вопрос ответил я. — Ты реку здешнюю видел? Не такой уж и широкий каньон, а в нём — цепочка порогов и перекатов, растянувшаяся примерно на день пешего пути. Верхнебойное колесо тут не поставишь, напора не хватит. А нижнебойные — маломощны, низкоэффективны и дороги. К тому же при таком бешеном течении они не прослужат и года.

— Разве река сейчас изменилась? А я и не заметил! — подколол он меня.

— Река осталась прежней, — криво усмехнулся я. — Но наш великий царь выдвинул новые требования. Разумеется, я всё равно планировал тут электричество производить, но пришлось начать лет на пять-семь раньше.

— Мало ли, как бывает, — философски пожал он плечами и налил себе следующую порцию. Да уж, изголодался парень по цивилизованной жизни. — Я вот тоже не планировал к Великому Болоту Судд подниматься. А теперь я живу в дне пути от него, в небольшой крепости, где у меня крошечная комнатка, пара чёрных наложниц и самогонный аппарат, за продукцией которого выстраивается длинная очередь, длинная как поэмы Гомера. Вот скажи, Учитель, ты любишь пить теплый самогон в жару?

— Почему тёплый? — не сразу осознал я масштаб бедствия. — У вас же там адсорбционный холодильник имеется, я точно помню!

— Даже два! Было, — грустно протянул он. — Но после того, как безрукие ассистенты угробили первый, со вторым работаю только я, никого больше не подпускаю.

Он посмотрел на меня, погрустнел ещё больше и пояснил:

— К самогонному аппарату тем более никого другого не подпускаем, он же всего один. А у меня и других дел — по самую маковку! В общем, когда выяснилось, что выбор стоит между тем, делаю я лёд или самогон…

Он не успел договорить, когда я прервал его бессовестным ржанием, осознав, что выбора у толпы мужиков на краю света как такового и не было.

— Не грусти, дружище. Месяца через три-четыре, как я вернусь на Первый Порог, отправим к вам специалистов. Будут они на месте и спирт делать, и уксус с ацетоном, и напитки разные настаивать. Обучу там кого-нибудь работе с холодильником, и будете наслаждаться нормальными коктейлями.

«Однако процесс надо будет контролировать!» — сделал я себе заметку. — «А то сопьётся тамошний персонал к чертям. Мало того, что работать перестанут, так их ещё и вырежут при таких делах!»

— Так как мы выкрутимся со здешней электростанцией, Учитель? — вернулся он к прежней теме.

— Да ничего сложного! Помнишь, я сказку про Сайрата Ерката рассказывал, где он с похожей проблемой столкнулся? У начала порогов поставим множество насосов, они поднимут воду на стену ущелья в специальное русло. А в конце порогов вода будет спускаться, крутить верхнебойные колёса и делать электричество. Часть его вернём для работы насосов.

Потери, разумеется, будут чудовищные. Суммарный КПД моих насосов, электродвигателей и генераторов просто удручает. Но нашёл я местечко, где поднимать воду надо всего метра на четыре-пять, а вот спускаться она будет примерно на двадцать. Так что около половины энергии я смогу пускать на другие дела. Если, конечно, мои генераторы переменного тока и трансформаторы не подведут.

— Сталь тут хорошую будем делать, хлорат готовить, поля и огороды поливать! — поделился я планами. — Может, и производство карбида по новой технологии откроем… Там видно будет! Это в начале всегда кажется, что электричества много и не знаешь, куда его девать. А потом всегда ещё и не хватает!

— Это всегда так бывает, Учитель! — грустно поддакнул Маугли. — Но боги благоволят к тем, кто упорно трудится!

С прошлой главы статы пополнились чёрным порохом, генераторами переменного тока, линиями электропередач и трансформаторами (повышающими и понижающими).