Руса. Расширяя пределы

Глава 21 «Партия переходит в эндшпиль»

— Зачем тебе это понадобилось, Тит? — тихо спросил Идоменей Критянин. — Только не говори, что ты его пожалел.

Синопский бледно усмехнулся, одними только губами. В наступивших сумерках заметить это было непросто, но кормчий разглядел, потому что именно такой реакции он и ожидал.

— Не скажу! — тихо ответил Тит. — Ни за что не скажу. Хотя ему пришлось испытать столько, что хватило бы на трёх героев трагедий. Но таких людей трудно жалеть, да и не нужна им чья-то жалость. Но я дал ему мотив жить дальше, даже в случае поражения. И это ему куда нужнее.

— Это я понимаю. Хочу узнать лишь, зачем это нужно тебе? И нам, твоему экипажу?

— Люди Савлака Мгели как-то рассказали мне притчу от Русы Ерката, — теперь усмешка торговца была наполнена искренней иронией. — Спросили однажды савроматы жрицу богини Басту, дескать, какой шанс, великая жрица, что я, выйдя в степь, встречу химеру.

Он снова замолчал, кривя губы в усмешке и думая о чём-то своём. Скорее всего, вспоминал какую-то из савроматок, с которыми сводила его жизнь.

— И что?

— А она ответила, что шансы пополам. Или встретишь, или не встретишь!

Кормчий оторопел на секунду, а потом искренне заржал, перебудив заснувших моряков. Пришлось пояснять недовольным, в чём причина смеха, потом выставить несколько кувшинов разбавленного вина и обсудить все образчики причудливой женской логики, с которыми довелось повстречаться членам экипажа «Дельфинёнка». Беседа возобновилась лишь через час.

— Ты это к чему сказал?

— Мы не можем знать, что ждёт нас в этом путешествии. И никто не знает, что произойдёт за время нашего отсутствия, — тихо ответил Тит. — Но в одном я уверен. Кто бы ни победил, царь Александр или Республика Нового города, всё равно реальная власть на торговых путях останется у тех же купцов, что и сейчас.

Идоменей только плечами пожал, показывая, что он согласен, и тут даже обсуждать нечего.

— Без такого партнёра, как Диомед, пунийские купцы нас просто сожрут. Я потому и предложил ему сотрудничество, что люди вокруг боятся Фиванца не из-за поста стратега, а самого по себе. Пока он с нами, есть шанс отбиться и оседлать перспективный маршрут. А без этого…

— Вот теперь всё понятно! — широко улыбнулся Критянин. И упрекнул: — Мог бы и раньше объяснить!

— Если суммировать всё, что нам известно, то письма, адресованные тебе, как будто писали два разных человека. Один из них свободно владеет койне и употребляет химические термины, причём именно те, которые употребляет Руса Еркат! — Ксанф Итакиец, руководящий поисками «Доброжелателя» и докладывавший сейчас об их ходе Диомеду Фиванцу, не выглядел ни воином, ни опасным человеком. Больше всего он походил на владельца ювелирной лавки, привыкшего уважительно, но твёрдо общаться со знатными и богатыми людьми, умело продавая им втридорога побрякушки, которые те совершенно не планировали покупать.

— Не может быть, что это — он и есть? — уточнил стратег.

— Он оправдался перед царским следствием, господин стратег! — ровно ответил земляк легендарного Одиссея. — К тому же, хоть писали на койне, но родной язык автора, скорее всего, финикийский, я такие вещи чувствую. А Руса с детства говорил на языках айков и колхов. Он писал бы иначе.

— Допустим. А второй?

— Второй человек, похоже, с детства говорил на языке персов. Судя по тому, как долго мы не могли его отыскать, он — большой мастер скрываться от преследования. Если же учесть, сколько эти двое смогли вскрыть секретов сына Ломоносова, можно уверенно предположить, что второй — мастер шпионажа с развитой сетью агентов.

— Что это нам даёт?

— С высокой вероятностью, это — Ильдар Экбатани. Он был шпионом у царя персов Дария III, потом работал на Спитамена, после чего предположительно стал служить царю индов Пору. Теперь он мог решить поработать на себя самого.

— Мог, наверное. Но я спрашивал о другом. Как это поможет нам в поисках?

— Я задался вопросом, где могли познакомиться химик-финикиец и перс-мастер шпионажа. Наиболее вероятными местами являются Вавилон и финикийские города. Скорее всего, это Тир, Сидон, Библ или Берит.

— Но ты в этом не уверен?

— Нет, не уверен. Однако в сумме с другими сведениями… Видите ли, один из моих подчинённых попробовал нанести на карту пути почтовых голубей. Это ведь только кажется, что голубь долетит куда угодно.

— А это не так? — заинтересовался Диомед.

— Разумеется, нет! Во-первых, птицам надо отдыхать, а карт у них нет. То есть, тот, кто их отправляет, должен подумать о том, чтобы по прямому пути у них было множество островов, на которых можно отдохнуть. Во-вторых, они летят только в родную голубятню. Конечно, её можно завести хоть в пустыне, хоть в горном ущелье. Но это удивит наблюдательных людей. Поэтому обычно почтовых голубей заводят в портах и крупных городах.

— Хм, не лишено логики! — признал начальник.

— Многие голуби полетели в направлении на Кротон[1]. Город не так уж и велик, нам удалось проследить, в чью голубятню они прилетали. Опуская подробности, скажу, что чаще всего потом курьеры или голуби отправлялись в Тир. Я отправил туда группу своих лучших людей, они уже на месте, но результата пока нет.

— Пока не-е-ет! — задумчиво протянул Диомед. — Ну что же, когда найдут, пусть захватят и везут сюда. Особенно подчеркни, что химик мне очень нужен, причём только живым! Но и Экбатани стоит захватить. Толковый шпион нам не повредит.

[1] Кротон ныне — итальянский город Кротоне. Основан в 710 г. до н.э., являлся частью Великой Греции.

— Совсем этот Эуфемиос-Доброжелатель нас не уважает, слушай! — темпераментно размахивая руками, как это свойственно южанам, изливал свои эмоции Архелаю «старший пороховых дел мастер» Варфоломей из Яффы. Высокая должность досталась ему не от высокой учёности и большого уважения, совсем наоборот. Когда выяснилось, что работа с порохом очень опасна, на неё пришлось ставить рабов, а чаще даже — рабынь, а на должности руководителей — должников, которым до продажи в рабство за долги оставался всего шаг-другой.

Варфоломей до недавнего времени имел свою мельницу, но азарт и любовь заключать самые невероятные пари серьёзно ухудшили его имущественное положение, вот он и согласился на нынешнюю должность. За год-другой, глядишь, и отработает долги и набежавшие проценты. Если, конечно, раньше не погибнет.

— Они ведь нам всё и в прошлый раз ясно написали, как порох гранулировать. И что отходы нужно смачивать, лепёшку мокрую сушить и снова в производство запускать. А теперь снова повторяют. Они что, думают, до нас с первого раза не дошло⁈

Он вскочил, сделал два круга по комнате, уселся, потом снова вскочил, не в силах сдержать эмоций. И слова снова полились потоком:

— Да я ещё тогда этот самый порох растворил, а потом не растворившийся осадок снова взвесил. А потом в лупу, у Еркатов купленную, рассмотрел. Так что состав пороха мы давно знаем. Сколько частей индийской селитры, сколько молотой серы, и сколько — молотого угля. Сера здесь своя, уголь тоже делают, так что только селитры и не хватает, чтобы порох делать!

— Погоди, остынь! — мягко ответил ему интендант. — Какая польза от твоих знаний, если селитры у нас всё равно нет?

— Ну и что, что нет? — снова всплеснул руками уроженец Яффы. — У пиратов можно купить! Раз селитру из Индии кораблями везут, то пираты её не могут не захватывать.

— И зачем ты ко мне с этим пришёл? — выразил удивление Диомед. — Я тебе что, каждый шаг подсказывать должен? Что смотришь как баран? Если есть мастер, который говорит тебе, что может сделать порох, ты должен был обеспечить ему всё потребное. Что он там перечислил? Сера у тебя на складе есть? Есть! Уголь имеется? Добавь ему селитру, что осталась от производства «огненных стрел», и пусть сделает мне пушечный порох. Если сделает, я вас обоих награжу.

— А если нет? — боязливо переспросил Архелай.

— Ты дитя малое, что ли? Тогда ты его кнутом поучишь, а стоимость потраченного времени и веществ к долгу приплюсуешь. Пусть отрабатывает! Всё, иди и работай!

— Ну, что скажешь. Воробушек? — ласково спросил Ашот Проникающий-в-суть-вещей у несуразного существа, облаченного в лохмотья. — Да ты не стесняйся, ешь да пей, всё что на столе — твоё!

Бродяга, похожий то ли на заросшего давно немытыми волосами тощего мальчишку, то ли на не особо красивую девочку, ещё не обзаведшуюся характерными чертами женской фигуры, жадно ухватил со стола медовую лепёшку и вгрызся в неё.

Казалось поразительным, но застарелого запаха немытого тела, характерного для бездомных, совершенно не ощущалось. Этот контраст между внешним обликом гостя и обонятельными ощущениями мог бы насторожить внимательного наблюдателя, но… Воробушек была брезглива. Испачкать одежду и замараться самой ради дела она была готова, поголодать пару дней — тоже, но вонять отказалась категорически.

Теперь она навёрстывала недостаток калорий и сладкого в организме, жадно запивая медовую лепёшку полпивом[2] и глотая едва прожёванные куски сыра. Настоятель терпеливо ждал, пока она утолит первый голод и сможет говорить.

— Химия там серьёзная, как и охрана, — не совсем разборчиво произнесла она, наконец. — Во двор пройти мне не удалось. Все телеги разгружают сразу за воротами, а двор так устроен, что даже знакомые возницы почти ничего в нём рассмотреть не могут, сараи и плетни весь вид заслоняют.

Ашот кивнул, подтверждая, что согласен с её наблюдениями.

— Так что ты меня правильно повал, дяденька Ашот! — сказала девочка, макая очередной кусок лепёшки в варенье. — Мой нюх не проведёшь!

И она гордо задрала носик.

— Я знаю, Воробушек! — ласково улыбнувшись, сказал Следак. — Потому и оторвал тебя от учёбы в Школе. Из-за твоего волшебного носика и знания химии. Итак?

— Загибай пальцы! — потребовала она. — Купоросное масло там делают. И алюмокалиевые квасцы. Получают глюкозный сироп, спирт и уксус.

— Пять производств, — поднял сжатый кулак Ашот. — Но про них мы знали.

— Ещё оттуда пахнет молотым известняком, негашеной и гашеной известью. А также мочевиной, аммиаком и карбидом.

— Погоди, мочевину считать? И известняк?

— Нет, наверное… — протянула девочка, подумав. — Их туда привозят, так что исключаем. Девять получается? Ещё там карбидную горелку используют, у неё характерный запах[3].

— Хм… А вот это интересно. Нашатыря и карбида сын Хирама не покупал. Зато химик, работающий на нашего противника, умеет их получать. Как и ацетон.

— Ацетоном оттуда тоже пахнет. — подумав, ответила она. — И лаком. Не нашим, другим… когда смолу в ацетоне растворяют.

— Наш клиент! — довольно потёр ладони Проникающий-в-суть-вещей. — Будем брать!

— Я не всё назвала! — остановила его воробушек. — Там размалывают уголь и серу. И производят дымный порох.

— Тогда стоит подождать, — тут же передумал бывший следователь. — Не приведи боги, порох взорвётся, и этот химик погибнет. Я себе этого не прощу. Он очень Русе нужен.

— Может, выманить его как-то? — задала вопрос девочка. — Но и это не всё. Он как-то окисляет аммиак до азотной кислоты, я характерный запах «лисьего хвоста»[4] учуяла.

— Так мы же об этом знали, разве нет? — удивился Ашот.

— Нет! — отрицательно покачала головой «нюхачка». — Мы знали, что он делает это где-то. Но он не должен был делать этого здесь!

— Погоди! А почему?

— Здесь слишком мало людей, чтобы получать нужные ему количества селитры. Если, конечно, применять старые способы Русы. А для нового синтеза сыну Хирама нужна платина. Много платины.

— Да-а, загадка… — протянул тот. — Русе будет интересно. Надо брать этого химика, срочно брать! Ладно, подумаю, как выманить его из норы.

[2] Полпивом называли очень слабое пиво, крепостью не более двух градусов. Такой напиток очень хорошо утолял жажду и вместе с тем от него было трудно захмелеть.

[3] Вообще-то, все справочники и учебники химии утверждают, что чистый ацетилен запаха не имеет. Однако в ацетилене, получаемом из карбида кальция, обязательно присутствуют примеси фосфина, действительно придающие ему характерный запах.

[4] Лисьим хвостом называют остатки оксидов азота, а точнее — оксида азота (IV), за характерный рыжевато-коричневый цвет.

— Голубятен в городе дюжина и одна сверху, да ещё пять штук в пригороде, — докладывал десятник Гиппократ. — Но таких, чтобы часто голубей с почтой принимали и отправляли, всего пять и все — внутри городской стены. Одна при царском наместнике, другая — государственная, она для контор поменьше. Они и сообщения купцов передают, и даже от люда попроще, им всё равно, лишь бы платили! Первая на сторону работать не рискнёт, здешняя тайная служба слишком хороша. А во второй слишком много постороннего народа рядом, велик риск, что кто-нибудь подсмотрит передачу драгоценностей. Так что это не они.

Полусотник Кимон, которому и доверили поиск и захват Эуфемиоса-Доброжелателя, кивнул, подтверждая, что услышал и согласен.

— Ещё есть голубятни Армянского Делового дома, Делового Дома Внуков Энкиду и купца Клеона Многокорабельного.

— Это может быть любой из них! — подумав, решил полусотник. — Деловые Дома вполне способны принимать чьи-то ценности за долю в них и хранить это в тайне. А купец может делать это как за деньги, так и из страха.

— Это так. Поэтому мы попросили отправить голубя Доброжелателю и заново проследить всю цепочку. В Тир полетел рыжий голубь, и именно такая птица сегодня прилетела сегодня к Клеону. Но дальше сообщение не пошло.

— Думаешь, наш Доброжелатель явится за ним лично?

— Или так, или пришлёт доверенное лицо, за которым мы проследим! — уверенно ответил десятник.

А Кимон только поморщился, он помнил, что их противник — опытный шпион, годами успешно скрывавшийся от розыска.

— Пожа-а-ар! Гори-им! — разнеслось в ночи.

Заспанные и наспех одетые люди один за другим быстро стали выскакивать на улицу, равнодушным не остался никто. Оно и понятно, какие бы у вас ни были отношения с соседями, но огонь — общий противник, не щадящий никого. Наиболее актуально это в тесноте городов. Или вы задавите его всем миром, или пожар уничтожит целые кварталы.

Особенно много людей выскочило из двора Пигмалиона, сына Хирама-химика, соседствовавшего с домом погорельца. Они быстро встроились со своими вёдрами в цепочку людей, передающих воду и заливавших огонь.

Сам толстяк трудиться не стал, но активно распоряжался, ободряя своих людей. А неподалёку от него Ашот приметил парочку здоровяков, которые тоже не принимали участия в тушении пожара, зато внимательно присматривали за объектом и окружающими. Стояли они подальше от света, что группе захвата было только на руку.

— Давай! — распорядился он, и в охранников улетела пара специальных стрел с тупыми наконечниками. Убить такими сложно, а вот оглушить, а при удаче, и лишить сознания — запросто! Правый громила рухнул на землю без звука, а вот второй остался стоять.

— Ещё!

Следующая стрела сработала как надо, и второй охранник тоже упал.

— Работаем!

Невысокий жилистый мужчина самой неприметной внешности скользнул в темноту. Удара резиновой дубинки Ашот не увидел, но упал и толстяк-химик. Убедившись, что из-за суматохи никто на это не обратил внимания, следующую команду Следак отдал жестом.

Химика оттащили подальше, связали, засунули кляп в рот и запихнули в поджидающую повозку, которая тут же поехала подальше от опасного места. Чуть позже на другую повозку загрузили и связанных охранников.

«Мало ли, вдруг что полезное знают!» — решил про себя Ашот. — «А на подворье мы уже с городской стражей заявимся. Утром, реагируя на жалобу о пропаже хозяина дома».

Ильдар выходил с территории порта, весело насвистывая. Переговоры с посланником царя Таксила прошли успешно, тот настолько заинтересовался возможностью получить придворного химика, почти равного по способностям легендарному Русе Еркату, что гарантировал им обоим полную безопасность и новую жизнь. А в голубятне Клеона он получил очередное шифрованное письмо и парочку крупных жемчужин, пришедших за время его отсутствия.

Удара дубинкой по голове он почувствовать не успел.

Статы с прошлой главы не изменились.