Руса. Расширяя пределы

Глава 15 «Жизнь — она как зебра!»

— Нелогично! — слегка нетрезвым голосом возразил мне Александр. На какой-то стадии нашего «скромных философских посиделок на двоих» он разрешил мне опускать все титулы и обращаться по имени. — Ты противоречишь сам себе, ведь ни одна вещь не может быть одновременно белой и черной!

— А зебра? — вопросом на вопрос ответил я, вызвав у него задумчивость. — Они ведь и чёрные и белые одновременно. К тому же, противоречие лишь кажущееся. Да, я жалуюсь, что никак не могу передать свой взгляд на мир ученикам. И одновременно утверждаю, что все знания «утекают», и что ничего нельзя с этим не поделать. Сейчас объясню на близком тебе примере.

— Уж постарайся, мыслитель, — с усмешкой ответил он. — Убедить меня — в твоих интересах.

— А не то ты вернёшь меня в подвал? — с нетрезвой бравадой спросил я.

— Если понадобилось, вернул бы! — неожиданно трезво и твёрдо ответил он. — Такова судьба царя. Иногда приходится казнить и пытать даже друзей.

— Друзей? — изумился я. — Разве у царя могут быть друзья?

— Ты снова зришь в корень! — грустно усмехнулся он. — Боги подарили тебе… Нет, это ещё не мудрость, просто другой взгляд на наш мир. Такое иногда бывает даже у малых детей. Так вот, друзья были у царевича Александра. Был и великий Учитель, наставник и мудрец, какие нечасто рождаются. А ты, Руса… Скорее, ты можешь стать спутником. И маяком, который поможет находить путь во мраке. Но кормчему нужна уверенность в истинности пути, указываемому маяком. Так что — убеждай!

Я задумчиво потёр подбородок. Да, аналогия годилась.

— Убивать противника удобнее всего оружием, а не голыми руками. Меч, копьё, нож или дубинка — всё это лучше, чем второпях подобранная палка, которая может оказаться корявой или гнилой. Верно?

Он кивнул, ещё не понимая, к чему я веду, но соглашаясь с первым тезисом.

— Однако, если воин плохо выучен или слаб, а его противник имеет гоплон и одет в тяжёлую броню, шансов у него мало, верно? Во-от. Так вот, невежество — оно как броня против знаний. А традиции — тот самый гоплон, тяжёлый щит, которым мои ученики защищаются от внедряемых в них знаний. Пока я им говорю, что «два умножить на два» — они понимают. То, что я могу доказать, например, что Земля имеет форму шара, или что дыхание расходует кислород, тоже осознают, но — уже трудом. Но вот тот самый «отличающийся взгляд» передать крайне трудно. Пока что я нашёл лишь одного такого…

— Кто он? — тут же посерьёзнел Македонский. — Руса, не время для шуток, он нужен мне!

— Сам не знаю! — прижав руку к сердцу, признался я. — Его нашёл Ильдар Экбатани, тот самый шпион. Совместно они и «взламывают» мои секреты один за другим.

— Значит, мне нужны они оба! — сердито стукнул кулаком по лежанке царь.

— Их ловил наш настоятель, Ашот Проникающий-в-Суть-вещей. — торопливо ответил я. — Он лучший из следователей, о которых я слышал, но пока что у него не получается ничего. Экбатани оказался достойным соперником.

Александр сердито зыркнул в мою сторону, подумал и принял решение:

— Завтра устрою вашему Ашоту встречу со своими мастерами сыска. Может, он у вас и гений, но мои имеют больше возможностей. Пусть вместе ищут. И это… Что ты там про оружие говорил? Продолжай!

— А те подсказки, что просачиваются наружу, они подобны не мечу, а гнилой палке. Бить ими по воину в броне — бесполезно.

— Ещё бы! — фыркнул он, представляя себе попытку одолеть опытного гоплита или фалангиста гнилым сучком.

— Но если такие попытки повторять десятки тысяч раз, рано или поздно сучок незапланированно повернётся в руке, попадёт в щель и поразит умелого воина.

Сначала он всхрапнул от смеха, а потом, похоже, вспомнил нелепую смерть кого-то из соратников, и замолчал, будто подавившись.

— Мои секреты пытаются «взломать» те самые десятки тысяч мастеров по миру. И рано или поздно у кого-то из них получается. Этого слишком мало, чтобы заменить меня. Талант, способный понять хотя бы несколько секретов, нашёлся лишь один. Но, тем не менее, хотя бы по одной тайне то тут, то там открывают. Вот и получается «зебра». Научить и поднять до моего уровня, как бы я ни старался, очень сложно. Это всё равно, как вырастить талантливого механика, способного делать часы, приборы землемеров и навигаторов или лучшие образцы оружия. Мы делаем это многие годы, но наши и воспитали лишь пару десятков человек.

— Погоди-ка! — ухватился он за подбородок, обдумывая какую-то мысль. Потом вскочил, пробежался по залу из конца в конец, а после запрыгнул в бассейн в углу, не снимая одежды.

Выбрался, стянул с себя промокшую насквозь одежду и совершенно трезво сказал:

— Эврика![1]

[1] «Эврика!» (греч. εὕρηκα, букв. «нашёл!») легендарное восклицание Архимеда, ставшее общеупотребительным для выражения радости в случае разрешения трудной задачи. Поскольку Архимед (287 — 212 до н.э.) ещё не родился, Александр в реальности Цкла придумал эту реплику самостоятельно.

— Ты, Руса, сам говорил, что поначалу применял совсем простые способы. Без этого твоего электричества, без тонкой механики и с химией, а только то, чему мог научить сельских парней. Так?

— Именно так! — подтвердил я, отхлебнув охлаждённого вина. Я ещё не понимал, к чему он ведёт.

— Потом ты сделал свой род богатым, привлёк лучших мастеров, собрав их с половины мира, и смог пойти сложным путём.

— Верно. Электричество и катализаторы позволили делать одному человеку то, для чего раньше требовались десятки.

— Во-о-от! — обрадовался он. — В этом и есть твоя ошибка! Не понимаешь? Ты сам говоришь, что талантливых механиков вы воспитали пару десятков. А талантливый химик вообще отыскался лишь один, да и тот — нашёлся не до конца. Значит, вы все вместе заменили, самое большее, тысячу обычных мастеров.

— Во-первых, тысяча обычных мастеров отыщется далеко не во всяком городе. В Вавилоне — имеется. В Афинах — уже не уверен. Так что тысяча мастеров — это много, очень много! К тому же, и это во-вторых, к этим талантам мы собрали ещё тысячи других, попроще. Вместе они даже Вавилону не уступят.

— Погоди! — снова отмахнулся он. — Ты прав, но я повторю твою же мысль — если завтра тебя казнят, зарежут или отравят, ваш Первый Порог быстро зачахнет. А вот Хураздан, если эти твои посланцы помогут отыскать новое месторождение «чёрного камня», сохранится.

«Это что же, я ему и про миссию Шмавона со Скироном разболтал⁈» — ужаснулся я. — «Да, надо было меньше пить!»

— И мастера Птолемея, которые вутц из обычного чугуна делать научились, тоже продолжат процветать! — продолжил он. — Меч из вутца, если ты не знал, ценится намного дороже иберийской или хуразданской махайры.

Это понятно, вутц, он же — «индийский булат», прочен и красив, мечей из него мало, потому и цены выше.

— Вот я и думаю, что надо создать несколько больших царских мастерских по всему миру. Там будут стоять эти ваши домны и печи для пудлинговки, в таких центрах каждый день будут делать сотни талантов хорошего железа.

— Не только железа! — поправил я его. — Но и чугунного литья, и качественных стальных изделий.

— Всё это железо! — отмахнулся он. — Сделаю ещё стеклодувные центры. Они и так возникают, но я помогу. И химиков тоже. Научишь их тем, простым хитростям. И плевать, что целая дюжина будет делать то, с чем у тебя справляется десяток. Ерунда это, Руса! Зато их будет много!

А ведь и правда, может получиться. Делать нордгаузенскую серную кислоту, опираясь на природные залежи пирита. Да, бактерии делают свою работу не быстро, но тут и не спешат. Год нужен? Два? Три? Да и ладно, какие мелочи! То же касается и селитры. Можно её в Индии добывать, а можно и селитряные кучи собирать. Процесс тоже не быстрый, да и вонючий, но всем плевать. Результат будет? Его могут повторить без меня? И замечательно!

— А вокруг каждого из царских мастерских будут сотни или даже тысячи обычных. Кузнецы, ткачи, мастера по строительству норий, механики… И в каждом городе — небольшая школа, чтобы учить мастеров простейшему счёту, письму и чтению.

— Им это не нужно! — вяло возразил я.

— Им — нет, а вот державе — очень нужно! И не спорь с царём! — тут он снова пристукнул кулаком по лежанке. — Самых умных будут отсылать в царские мастерские, при которых будут школы уровнем выше. Ну а оттуда ты будешь особо головастых к себе забирать. Так, глядишь, и у тебя талантам счёт на сотни пойдёт. Вот и найдётся кому твою науку перенять.

«А ведь он прав!» — подумал я. — «Что-то подобное мне уже в голову приходило. Пирамида и отбор. Чем шире основание, тем больше отберётся и наверху. Опять же, так больше шансов, что мои знания уцелеют».

— А есть у меня ещё одна задумка… — шёпотом сказал он. — Сейчас выпьем, и расскажу…

— О-ох, бедная моя голова! — тяжело вздохнул я, начиная утро с кружки холодного пива и прислушиваясь к ощущениям. — Главное, чтобы опохмел не привёл к длительному запою!

Да уж, пить Александр любил и умел. Вино здесь часто пили вместо воды, но афиняне его хотя бы разбавляли. А вот македонцы с самого детства принимали неразбавленное. Поэтому устойчивость к спиртному у них высокая, и, чтобы напиться, им требовалось «принять на грудь» весьма немало. А вчера он меня именно спаивал.

Так, что там в нашей застольной беседе было рационального? Создание крупных производственных центров по относительно упрощённым технологиям? Мысль дельная, чем больше железа и продуктов химии, тем богаче будет здешнее общество. Только надо будет написать деду, а также обсудить эту тему с Ашотом и Микаэлем, чтобы понять, как нам на этом заработать, а не потерять.

Система школ и отбора «умников»? Отличная идея, устраивающая меня со всех сторон. Глядишь, удастся не просто сохранить технологии, но и толкнуть развитие науки, избежать «тёмных веков». Не гарантия, конечно, но шансы будут. Но что он ещё говорил?

Смутно припомнилось, что он достал подаренное нашим родом стеклянное блюдо с картой мира, и мы рисовали, где именно разместить такие центры. Хураздан, Дамаск в Сирии, наш Первый Порог, что ещё? Помнится, я продвигал идею Деловых Домов про центр оружейников в Новом Хураздане, а Александр убеждал меня, что неплохой задел уже существует у Птолемея в Пенджабе. Там и чугун делают, и стекло, и пудлинговку сами освоили… И даже вутц с бумагой производят. А я что возражал? Зря, если так. Там селитра рядом, так что «химию попроще» надо размещать именно в тех местах.

Вспомнил! Он рассказывал, что мастерские Птолемея уже льют чугунные пушки, так что и идеи про «оружие попроще» надо «приземлять» именно на его землях. Казнозарядные пушки, мушкеты, ружья-переломки и пистолеты со сварными стволами. Сварка у нас не кузнечная, а ацетиленовая, швы получаются лучше качеством, так что и стволы куда качественнее получаются.

Капсюли? Не знаю, не знаю… Посмотреть надо. Гремучая ртуть не так уж и сложна в получении, но вот сделать на её основе капсюль — это требует аккуратности и методичности. Как ни муштруй нынешних людей, травматизм на этом производстве будет очень высоким.

Не уверен я и в том, что они осилят производство бездымного пороха. Получить источник целлюлозы не так уж и сложно, хлопок в Индии растёт. Пронитровать клетчатку — тоже справятся, но вот в стабильности результата я уже сильно сомневаюсь. Отмыть продукт от следов кислоты? Пропитать добавками, заполняющими поры? Тут я уже с сомнением покачал головой. Синтезировать нитроглицерин и тол? Нет, решительно нет! Взорвут и себя, и окружающих.

И что же делать? Эх-х! Думать надо! Можно своего специалиста им отдать. Но жалко, таких мало. Можно придумать безопасную транспортировку. Это не так уж и сложно, как кажется. Тот же нитроглицерин разбавляют спиртом и безопасно носят в кармане. Так что, наверное, может и получиться…

Тут я мысленно махнул рукой. В крайнем случае, освою производство чёрного пороха, это им точно по силам будет. А с мушкетами, чугунными и бронзовыми пушки чёрный порох даже лучше сочетается.

Но что же он ещё говорил? Металлургический центр в Западной Иберии? То есть, в привычных мне терминах — на Пиренеях? Толедо тут ещё не построили, но качественную сталь везут примерно из тех мест.

Пунийцы то племя… Как же его Александр называл-то? Вспомнил, карпетаны! Так вот, пунийцы земли карпетанов не завоевали, но за счёт монополии на торговлю основную маржу оставляют себе. А Македонский, получается, решил это упущение исправить, и сделать производство качественной стали полностью своим.

Ладно, всё равно я с этим ничего поделать не смогу. Остаётся только надеяться, что племя он не вырежет и не поработит. Тогда это им ещё и на пользу пойти может. Я поморщился. Увы, повышенным гуманизмом эти времена не отличались, поэтому мне оставалось только надеяться.

Но было и ещё что-то… Что же? Ашота с утра вызвали пообщаться с царскими мастерами по розыску. Нет, про это мы больше не говорили. Но что? В памяти зияла дыра.

Я вздохнул, и налил себе вторую кружку пива. Надеюсь, поможет…

Интересно, это я так хорошо Микаэля изучил, или у него просто не получается сейчас скрывать досаду? Он ведь старался, договаривался, всякие интересные проекты Деловым домам Вавилона предлагал, но они его к себе близко не подпускали. Из девяти Домов с нами напрямую общались только Гуды и Внуки Энкиду. Да и то, от Внуков всегда был один только Вальтасар (ага, я теперь Бел-шар-Уцура так в лицо называю, и ничего, терпит), а от Быков этот, как его… Вспомнил, Таб-цилли-Мардук его зовут. И упаси тебя боги сократить! Мардук — это вообще не его имя, а бога, отвечающего здесь за войну и справедливость. А Табией его только близким именовать разрешено. Ну и начальству ещё.

Вот и получалось, что раньше с нами общались чуть ли не в порядке частной инициативы, если что, любой Деловой Дом мог отпереться, дескать, какой такой Армянский Деловой Дом? Знать таких не знаем! И не признавали никогда.

Впрочем, почему «мог»? В день, когда меня арестовали, так всё и произошло. Микаэля к Гудам даже на порог не пустили, а Вальтасар хитрее оказался, назвался больным. Зато теперь, когда меня не просто выпустили, а после долгой пьянки наедине с «царём царей», к нам больше двух десятков в гости заявилось, от каждого из Домов пришли.

Но сейчас уже я решил им слегка отомстить. Сижу за столом, помалкиваю, лишь цежу охлаждённое винцо. Что? Да, ещё одна маленькая месть аборигенам — никакого пива в этот раз не подали, зато есть разбавленные вина, можно получить хуразданские ликёры и настойки, не жалеем и коньяка. И блюда только «по-Русски». Плов, пельмени, блины, варенья, засахаренные фрукты. Из безалкогольных напитков — чай, желудевый кофе и охлажденная настойка тархуна.

А гости ничего, терпят, улыбаются и нахваливают. Ладно, делаю знак Микаэлю, что пора переходить к делу.

— Уважаемые, — тут же начал он, и гомон застолья мгновенно стих. — Великий царь пожелал создать Большие царские мастерские в разных концах света. Для того и пригласил Русу Ерката в столицу, чтобы обсудить эти планы.

Из дальнего угла, где кучковались Сыновья «внутренних» Деловых Домов явственно послышалось хмыканье. Ну да, всем же известно, что спрашивать совета в важных делах начинают через пыточный подвал.

— Если кто-то не верит моим словам, уважаемые, — тут же отреагировал наш финансист. — Ему лучше не тратить зря ни своё драгоценное время, ни наше. Потому что я сейчас расскажу, о чём Александр Великий с нашим Русой договорился. Тем, кто останется, мы предложим участие в проекте.

Тут он замолчал, давая желающим время на то, чтобы покинуть собрание, но таковых не нашлось. Нет, почти треть завозилась на своих стульях, многие переглядывались, кое-кто даже перекинулся репликами с соседями, но никто не встал и не ушёл.

Затем племянник нашего «дяди Изи» вкратце изложил, что, где и в какие сроки предлагается создать. Рассказал и про «китайский» проект, о котором я с утра никак не мог вспомнить.

— Вот на этом островке, рядом с рекой, которую местные называют Шин-Мун[2], предлагается построить колонию-полис. Это ещё не Китай, но чуть выше по течению реки китайцы уже поселились.

— Что в этом полисе планируется производить? — недовольно уточнил Бел-шар-Уцур. — Чем будем кормить жителей? С кем торговать? Как защищать его от набегов?

— Как вам всем, наверное, известно, китайские металлурги варят много чугуна. Но ни качественное железо, ни сталь им пока почти не известны. Лучшее оружие там делается из бронзы и привозного индийского вутца. Так вот, мы расчистим часть лесов, осушим болота и засеем там поля. И будем покупать рыбу у местных. К тому же, денег у нас хватает, как и хороших товаров, так что будем покупать зерно у поселившихся вверх по реке.

— А заниматься они чем будут? — повторил свой вопрос Внук Энкиду.

— Как Микаэль уже сказал, в Китае плавят много чугуна! — вступил в разговор я. — Вот его и будут переделывать на железо и сталь. А потом и вутц научимся производить, не так уж это и сложно! Леса на острове много, а по реке можно сплавить ещё больше, так что у них будет, что пережигать на уголь. А разница в цене, сами понимаете…

— Но зачем нам лезть в этот проект на самом краю мира? — уточнил представитель Дома Гуд. — Прибыль от железа не так уж и велика…

— Согласен. Одно только железо больших денег не даст. Но с железа мы только начнём. Порт быстро расширится, через него пойдёт вся торговля с Китаем. Шёлк, чай, стекло, краски… Потом там начнут строить корабли, лить пушки и делать порох. Этот полис станет плацдармом, с которого и начнётся покорение Китая.

— Ох ты! — раздался коллективный вздох присутствующих. — А как же Карфаген?

— Полис, уважаемые, будет развиваться не один год, и не два. За это время наш великий царь рассчитывает закончить покорение пунийцев. А там и до завоевания Китая дело дойдёт.

Из дальнего угла прозвучало несколько весьма грубых слов в связке со словом «доиграется!»

— Смотрите на это философски, уважаемые! — ответил им я. — Жизнь утроена подобно африканской зебре: если вести по ней пальцем, то чёрная полоса будет сменяться белой, а та — снова чёрной. Но в конце концов ты всё равно попадёшь в задницу!

[2] Река Шинг Мун впадала в то время в бухту Тайд. Судя по всему, под колонию-полис выбран остров Гонконг, в то время почти не заселённый. По косвенным оценкам на нём находилось несколько рыбацких деревушек, суммарная численность населения которых не достигала и тысячи человек.

Статы с прошлой главы не изменились.