Руса. Расширяя пределы

Глава 22 «Превратности судьбы»

Пигмалион пришёл в себя от резкого запаха нашатыря.

— Да что ж вы творите⁈ — искренне возмутился он. — Вы б его ещё мне в ноздри залили! Сколько вас, бестолочей надо учить⁈ Пузырёк с нашатырём подносят издалека, а не прямо в нос засовывают!

— Извините, почтенный сын Хирама, но я не понимаю финикийское наречие! — с искренним огорчением ответили ему на койне.

— Заметно, что и наречие эллинов для тебя не родное! — проворчал толстяк, открывая глаза и переходя на это упомянутый язык.

За окном, а точнее — судя по покачиванию — за иллюминатором каюты, уже светало, и скудное освещение позволило разглядеть сидящего перед ним мужчину средних лет. Одеяние незнакомца наводило на мысли о том, что он — жрец, но опознать, какого именно из богов, Пигмалион не смог да и не особенно пытался.

— Где я? И что со мной случилось? — спросил он, со стоном оторвав голову от лежанки.

— Ты на корабле «Дыхание Борея». Меня зовут Ашот Проникающий-в-Суть-Вещей, я настоятель Храма предков в Александрии Нубийской, столице Нубийского наместничества.

— Далеко же тебя занесло! — присвистнул химик.

— Это неважно! — отмахнулся жрец. — А что именно с тобой случилось, решишь ты сам, для этого я тебя и разбудил. Первый вариант: ты приглашён в гости к Наместнику Нубии Русе Еркату, сыну Ломоносову.

— В гости, между прочим, по своей воле ходят, а не силком тягают! — ответил сын Хирама, осторожно трогая неслабую шишку, вскочившую на голове.

— Это верно! — хмыкнул Ашот. — Но ты забыл, уважаемый, что есть второй вариант. И лишь тебе выбирать. Итак, если ты гость, я передам письмо Наместника Русы с приглашением, мы с тобой разделим утреннюю трапезу… Кстати, говорят, ты большой охотник до пива? Тогда не советую отказываться, у Русы получилось чудесное тёмное пиво, он называет его стаутом. Так вот, в этом случае ты за трапезой ответишь мне на ряд вопросов, после чего я сойду на берег, а корабль спешно отвезёт тебя к Первому Порогу.

Тут Пигмалион унюхал запах пива и, присмотревшись, разглядел, что стол уже накрыт.

— А другой вариант? — поинтересовался он.

— Он тебе вряд ли понравится. Повелением царя Александра Великого я расследую поставки пороха и взрывчатки пунийцам на Сицилию.

Сын Хирама при этих словах содрогнулся. Проникающий-в-Суть-Вещей внимательно оглядел его и продолжил:

— Поэтому во втором варианте я тебя арестую и всё равно отправлю в Александрию Нубийскую, но уже в кандалах, как подозреваемого. И на вопросы ты мне тоже ответишь, но уже под пыткой. Так что ты выбираешь?

— Разве есть запрет на торговлю с пунийцами? — слегка дрогнувшим голосом вопросом на вопрос ответил толстяк. — Или на продажу пороха? Между прочим, я его рецепт сам разработал!

Жрец усмехнулся, но уже по-доброму.

— Именно поэтому тебе и предложен первый вариант. Ты заинтересовал Русу своими талантами, мастер. И он готов предложить тебе партнёрство. А что касается отсутствия запретов… Так их и раньше не было. Но это не помешало царю отправить Русу в пыточный подвал! — Тут он обличающе ткнул в химика указательным пальцем. — Между прочим, за твои деяния! Так что ты выбираешь?

— Наливай, уважаемый! — сдался Пигмалион. — Но знал бы ты, сколько я сейчас денег теряю! У моего партнёра осталась большая часть наших средств, и вряд ли он теперь со мной поделится.

— Судя по тому, какую охрану он к тебе приставил, он и раньше не собирался это делать! — криво усмехнулся жрец. — Но даже если допустить честную делёжку, я не думаю, что ты сильно потеряешь. Руса у нас отличается щедростью. Знал бы ты, сколько он был готов заплатить только за указание, где тебя искать…

— Это хорошее известие! — обрадовался толстяк. — А пиво — так вообще отличное! Ладно, уважаемый, задавай свои вопросы!

Судьба переменчива. Ещё вчера ты — молодой, сильный и удачливый воин, но камень, сброшенный с крепостной стены проклятого Тира и неудачно зацепивший на отскоке твою ногу, меняет всё. Ты долго ждёшь, когда срастутся кости и радуешься, что можешь хотя бы шустро хромать. Но настоящей удачей для тебя становится возможность пристроиться в городскую стражу покорённого Тира, потому что туда как раз начали охотно набирать отставников-эллинов.

Всё это Епифан[1] из Тиринфа дюжину лет назад прочувствовал на собственной шкуре. И пост десятника городской стражи он буквально выгрызал зубами, добивался мозолями на ногах и невероятным упорством. Постигал наречия всех основных понаехавших в город народностей, вникал в то, как устроена здешняя жизнь на самом деле, берёг своих людей и обзаводился информаторами.

Сейчас он был относительно доволен жизнью, и лишь в редкие моменты, когда ногу начинало крутить так, что темнело в глазах, начинал жалеть, что не погиб тогда, под стеной.

Вот и нынешним утром после того, как десятник спокойно угостился на заднем дворе капелеи, стоящей на краю Египетского порта[2] вчерашней лепёшкой, куском сыра и кружкой разбавленного вина, поблагодарил хозяина за угощение (тот был не настолько глуп, чтобы не угостить десятника) и двинулся на обход территории порта, его внезапно накрыло очередным приступом.

[1] Имя Епифан переводится с древнегреческого как «знатный» или «знаменитый».

[2] См. приложенную схему. В Тире в то время было два порта — Египетский на юге острова и Сидонский порт — на северо-востоке.

Вызывать жалость он не хотел, да и лихих людей в порту много, могли тихо прирезать, увидев, в каком беспомощном состоянии он находится. Поэтому пришлось забиться в узкую щель между чьими-то амфорами с зерном и мешками с шерстью, присесть на один из мешков и терпеливо ждать, когда боль отпустит.

В какой-то момент муть перед глазами рассеялась, и он увидел, как какой-то щуплый бродяга ловко вырубил ударом дубинки весьма почтенного и хорошо одетого мужчину, по внешности — типичного перса.

Пострадавший даже упасть не успел, как его ловко подхватили его под мышки и потащили куда-то. Однако, когда Епифан пришёл в себя, этих людей и след простыл. Зато он смог припомнить, что пару раз видел этого перса заходящим в дом Пигмалиона сына Хирама. А информаторы доносили десятнику, что перс не просто так там бывает, он — деловой партнёр уважаемого мастера- химика.

«Надо начальнику доложить!» — озабоченно подумал он. — «Пусть выезд из города перекроет и команду на розыск даст!»

Не так уж и часто храмовые следователи получают удовольствие от своей работы. Слишком часто им приходится иметь дело с неприглядной изнанкой жизни, да и рутинной работы, переездов, пустых допросов и отчётов в их жизни гораздо больше, чем радости от победы, от разгаданной тайны.

Но сейчас, выходя из Храма предков города Тир, Ашот Проникающий-в-Суть-вещей испытывал удовлетворение от добротно выполненной работы. Во-первых, таинственного химика, наконец-то, удалось не только найти, но и убедить связать свою дальнейшую судьбу с Русой Еркатом. Да, в этом серьёзно помогли опасения за дальнейшую судьбу, которые Пигмалион начал испытывать в последнее время. Ну и что? Это ведь именно Ашот разобрался в ситуации и с толком использовал обстоятельства!

Так что теперь сын Хирама не только добровольно отправился к Первому Порогу, но и написал письмо начальнику городской стражи с просьбой помочь в вывозе его имущества и людей в Александрию Нубийскую. Слов «рейдерский захват» толстяк не знал, но в письме прямо писал, что опасается оного со стороны своего партнёра, потому и просит о помощи, а сам уехал.

Кстати, опасаться тут было чего. Воробушек не ошиблась дымный порох тут готовили, и в специальном помещении лежало почти сорок талантов этого опаснейшего вещества. Случись что, и не поздоровится не только дому и дворовым постройкам, но и соседям.

Приданный ему отряд воинов, как и привезшую их бирему, настоятель почти полностью отрядил на охрану Пигмалиона. Лишь пара воинов осталась стеречь в храмовом подвале парочку задержанных охранников, с ними Ашот ещё планировал вдумчиво и серьёзно поговорить.

А кроме этих двоих остался ещё его ученик, в котором Ашот рассмотрел себя молодого. «Пусть парень опыта набирается!» — решил про себя Следак.

— Наставник! — подал голос ученик. — А как мы вывезем оборудование и людей? Ведь потребуется ещё корабль. И воины для охраны имущества.

Ашот одобрительно усмехнулся.

— Вот поэтому, Гайк, я и направил одного голубя в Яффу, к родне Русы. Попросил, чтобы они выделили нам пару кораблей и отряд воинов. А второго отправил к самому Русе. И не только для того, чтобы он был в курсе ситуации. Я попросил, чтобы он тоже написал родне. Всё же хлопоты и затраты потребуются немалые, а его просьбу они исполнят намного старательнее и быстрее.

— А до их прибытия?

— Используем здешнюю городскую стражу, — пожал плечами наставник. — Хвала богам, сумму, способную их заинтересовать, мы без проблем возьмём у здешних Еркатов с Арцатами.

Начальника городской стражи на месте не оказалось. Ещё вчера он отбыл в другой город, чтобы с размахом отметить свадьбу кого-то из многочисленной родни. И раньше, чем послезавтра его не ожидали. Оставшийся же на замену сотник читать не умел, не считал нужным и, похоже, с большим подозрением относился ко всем грамотеям. По крайней мере, он с весьма кислым видом выслушал писаря стражи, который, запинаясь, кое-как прочёл письмо Пигмалиона сына Хирама, после чего некоторое время думал, а затем пробормотав, что «надо с ребятами посоветоваться», куда-то исчез.

Через некоторое время по одному стали подходить десятники и даже один полусотник. Судя по неторопливости и обстоятельности расспросов, сотник готовился не к взятию под контроль одного, пусть и большого дома, а, как минимум, к повторному отражению осады города. Последним появился хромой десятник, после совещания с которым сотник убыл куда-то, велев следователю подождать ещё немного.

— Наставник, а не слишком ли тут много городской стражи? — шёпотом поинтересовался Гайк, похоже, только для того, чтобы занять медленно тянущееся время.

— Наоборот, для крупного портового города две сотни с небольшим — маловато, — неторопливо ответил Ашот. — Постоянный состав только за порядком присматривает, гоняет воришек и нищих, охраняет арсенал да обучает ополчение. А случись война или другие проблемы, они ополченцев призовут. Ну и царь войско пришлёт, не без того… Так что в самом городе держат всего сотню, по три десятка в обоих портах и сорок человек — за дамбой[3]. Поэтому и сотник тут всего один. Вот этот… Деятельный…

За всё это время им с учеником не предложили даже кружки воды, что казалось настоятелю плохим признаком. За что-то их этот сотник невзлюбил.

«Интересно, не является ли он агентом Экбатани?» — лениво подумал бывший храмовый следователь. — «Всё равно уже ничего не изменить, но это многое объяснило бы!»

Тут как раз и сотник вернулся.

— Встать! — заорал он, указывая на настоятеля и его подчинённого. — Вы арестованы!

Не успел Проникающий-в-Суть-Вещей поинтересоваться причинами ареста, как во двор вошли двое его воинов, руки у которых были связаны, а за ними, всё ещё слепо моргая на свету, два бывших охранника Пигмалиона.

[3] См. схему. Дамбу, соединяющую островную часть и материковую, построил Александр Македонский во время осады Тира в 332 г. до н.э. Разрушать её потом не стали, а оживление торговли (как имевшее место в реальности, так и спровоцированное в АИ Цикла деятельностью ГГ) привело к достаточно быстрому восстановлению численности горожан. При этом по мнению автора, активно заселялась свободная южная часть острова и материковый пригород.

Удар по голове лишь ненадолго лишил Ильдара сознания, но похитители и не полагались на длительность этого эффекта. В себя он пришёл от того, что ему в горло вливали спиртовой отвар каких-то горьких трав. Закашлялся, попытался сопротивляться, но у них явно имелся опыт, поэтому его заставили разжать зубы, снова вставили в рот медную воронку и продолжили процесс. Через несколько минут сознание снова оставило его.

— А-а-а! — заорал он, очнувшись в очередной раз. Похитители не церемонились и просто прижгли ему ногу. Да и вообще, в излишнем гуманизме их никак нельзя было упрекнуть. Раздели догола, положили на наклонную широкую доску да так и привязали. Минимум комфорта для пленника, минимум проблем с обеспечением гигиены и полная гарантия безопасности для допрашивающих. И даже лампу с отражателем поставили продуманно — его самого видно как на ладони, а вот он видит только силуэты пары похитителей. Что ещё? Судя по покачиванию доски, служащей ему ложем, они находятся на крупном корабле, а море достаточно спокойно.

— Как тебя зовут? — прорычал левый силуэт. Мгновение спустя живот ожёг удар плетью. Да уж, терпением эти ребята не отличались.

— Я — купец из Вавилона… — начал он излагать легенду, но был прерван новым ударом.

— Ещё раз соврёшь, велю подпалить пятки! — с ледяным равнодушием предупредил его правый. — Повторяю вопрос. Как… тебя… зовут?

— Ильдар Экбатани! — признался он. Как говорил ему когда-то наставник: «От тигра можно прятаться, но если он у тебя на спине — попробуй договориться!»

— К кому ты шёл?

Тут он всё же замялся на мгновение и был «вознаграждён» новым ударом.

— К Пигмалиону сыну Хирама. Он — здешний житель, обучен химии!

— Что вас связывает? — снова открыл рот правый.

— Мы — партнёры! — нехотя признался отставной шпион.

— Хорошо. И ещё один вопрос. На кого ты сейчас работаешь?

— На себя… — вдохнул он, гадая, убьют ли его после такого ответа или предложат сотрудничество.

Кто-то из допрашивающих хмыкнул, после чего Ильдар услышал:

— Любят тебя боги, перс! Нам пригодится твоя помощь…

Начальник стражи задержался даже не на два, а на целых три дня, и в дела вникать не торопился. Но пришлось. Когда в порт входят две биремы, полные решительно настроенных ребят, а во двор вламываются очень недовольные представители нескольких Деловых Домов, вокруг которых крутится вся городская торговля, желание расслабиться немедленно куда-то исчезает.

Быстро и жёстко проведённое расследование установило, что сотник не был агентом Экбатани. Ему действительно показалось подозрительным внезапное исчезновение уважаемого горожанина. А практически одновременное похищение самого Ильдара да ещё на глазах десятника стражи заставило подозревать нашего Ашота.

Когда же стражники нашли, освободили и расспросили охранников Пигмалиона, его подозрения превратились в уверенность, сравнимую по крепости со сталью. Поэтому он и решился арестовать Ашота с подчинёнными и освободить парочку захваченных охранников. Хорошо ещё, что у него хватило осторожности не прибегать до возвращения начальства к жёстким формам допроса.

Мы не знали тогда, кто именно захватил Экбатани, но, судя по тому, что его агенты за эти дни вывезли всех людей, химикаты и оборудование, химик их интересовал не меньше, чем шпион. И вот это было до жути обидно.

Разумеется, в таких условиях я предпринял все меры, чтобы у меня не перехватили Пигмалиона. Так, пока наша бирема отвлекала внимание, его пересадили на другой корабль, вывезли по Каналу фараонов в Эритрейское море и спешно отправили в Новый Хураздан.

— Ты прекрасно понимаешь, Ильдар, что прежних цен не получишь! — с ледяным равнодушием произнёс Диомед Фиванец. — Но, поскольку платить буду не я, не вижу повода грабить тебя или заставлять работать в дальнейшем бесплатно.

— А подробнее? — осторожно поинтересовался перс.

— Официально ты станешь партнёром Тита. Старшим партнёром. Порох мы теперь и сами делать умеем, так что от тебя нам будет нужна индийская селитра. Мои люди подготовили памятную записку… Где же она? Зависимость простая: чем больше произведёшь, тем выше цена. В твоих интересах заставить этих людей работать как можно эффективнее.

— Не пойдёт! — отрезал Экбатани. И тут же пояснил: — Фиксировать цену только на селитру бессмысленно, ведь мочевина и поташ непрерывно дорожают. Предлагаю так — меня снабжают этими веществами, топливом, едой для работников и кормом для скота, а я по за определённую плату обеспечу переработку.

— Можно и так! — равнодушно кивнул стратег. — А почему ты не спрашиваешь, что будет, если вы не выполните минимального плана?

— А разве это и так не ясно? — почти спокойно прозвучал встречный вопрос.

С прошлой главы статы не изменились.