Руса. Расширяя пределы

Глава 14 «А это нас арестовывать идут!»[1]

[1] На всякий случай: это фраза Азазелло из романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита».

Климат в районе Первого Порога очень сухой. За всё время, что мы тут живём, дождь прошёл всего три дюжины раз. Причём влага впитывалась в почву и высыхала, даже не образуя луж. Что уж говорить про пустыни, опоясывающие нас с юга, востока и запада?

В это трудно поверить, но у меня даже не сразу получилось измерить, что у нас выпадает в среднем всего полтора миллиметра осадков в год. Пришлось делать собирающую стеклянную воронку в сто раз больше площадью, чем измерительный сосуд.

К чему это я? Высохшие русла рек и ручьёв в наших пустынях имелись, но даже после редких дождей они не наполнялись водой, и приходилось возить запас воды с собой. Первую половину пути снабжали нильской водой, а вторую — из колодцев вокруг Нового Хураздана. К северу от него была обычная пустыня, а вот к югу на побережье уже встречались заросли зелени, служившие верным признаком наличия воды в почве.

Мы рассматривали вариант строительства водопровода или акведука, но оказалось, что это слишком долго и дорого. От Первого порога до берегов Эритрейского моря чуть больше трёхсот километров, если считать с изгибами дороги. Причём почти девять десятых этого пути местность идёт вверх. То есть, нужны насосы и приводы к ним. Электричество? Одно время я рассматривал идею создать генератор переменного тока, повышающий трансформатор и ЛЭП, но отступился. Дорого получалось, слишком дорого. И сложно. Не оправдывает задачу снабжать водой путь, по которому пока проходит лишь два-три небольших каравана в неделю. Причём это суммарно, «туда и обратно».

На протяжении этого пути были построены укреплённые приюты, в которых путешщественники могли перекусить, напоить и накормить животных, переночевать или переждать самый пик дневного зноя. Впрочем, начало декабря в этом году не отличается особой жарой, даже в полдень температура выше тридцати в тени не поднимается. Поэтому дневные остановки у нас короткие. Так, чайку попить да миску похлёбки с лепёшкой и сыром съесть.

Переваривая сегодняшний обед, я дописываю инструкции для Шмавона и Скирона, парочки ребят, которые уже отрабатывали по моему поручению обогащение золоносной руды в нубийской пустыне[2].

[2] См. роман «Руса. Покоритель Вавилона», глава 25.

Три года назад их же я использовал для поиска в той же пустыне месторождения фосфатов. Метод был в основе тот же, что и в долине Хураздана, — исследование состава речных солей. Сложность была в том, что реки эти высохли тысячи лет назад. Но, если упорно искать, можно и русла найти, и отложения солей в этих руслах… А дальше всё так же — искали места, откуда текла вода, насыщенная фосфатами. К счастью, повезло найти.

Сейчас принцип поиска будет другим. В сотнях и даже тысячах точек долины Хураздана они будут измерять угол между магнитными линиями и истинным меридианом. Зачем? Я просто припомнил, что Курскую магнитную аномалию открыли как раз по отклонению магнитной стрелки. И у меня были большие сомнения, что жила магнетита, выработанная Еркатами до донышка, была единственной в этих местах. А значит, тщательно нанося на карту магнитные силовые линии, есть шанс открыть ещё одну. Или даже несколько.

Вряд ли они будут так же богаты, как КМА, но нам это и не нужно. Зато, учитывая высокое качество руды и тамошнего древесного угля, вполне можно было нарастить производство железа простым сочетанием доменной плавки и пудлинговки. Это Еркаты вполне осилят и без меня, а значит, им суждены ещё многие поколения безбедной жизни, вполне позволяющей содержать мощное ополчение и школы. Да, я хотел блага не только этому миру, но и приютившему меня роду. И кто меня за это осудит?

Уф-ф-ф, инструкция дописана, добравшись до побережья, отправлю её с попутным кораблём в Александрию, где и дожидается эта парочка. Теперь можно вернуться к обдумыванию, что именно я скажу Александру?

— Руса Еркат, сын Ломоносов, ты арестован! Тебе надлежит сдать оружие, отослать охрану и проследовать под нашей охраной в столицу на царский суд! — торжественно заявил какой-то чин в красном плаще, встретивший наш караван перед главными воротами Нового Хураздана в сопровождении пятёрки воинов.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» — только и успел подумать я. — «А ребятки-то смелые, полудюжиной на целый караван попёрли. И это при том, что у нас у каждого минимум по паре пистолетов имеется, а у них — только короткие мечи и лёгкие копья!»

— И как давно воины наместника Аравии получили право арестовывать именем царя? — насмешливо осведомился Панкрат. — Да ещё не кого попало, а Наместника Верхней и Нижней Нубии? Пупок не развяжется от важности?

Среди наших воинов послышались смешки, а встречавший нас полусотник, побагровев, ответил:

— Ты бы, воин, сначала с новостями ознакомился. Всем ведомо, что Руса Еркат передал врагам великого царя секретное оружие. Пользуясь оным, упомянутые враги штурмом взяли Тавромений, и сейчас берут Мессену[3].

— Напомни мне, полусотник, когда именно указанные города признавали власть Александра Великого? — продолжил насмехаться начальник моей охраны. — Или когда великий царь объявлял войну Карфагену? Почему ты говоришь, что пунийцы стали ему врагами!

— Третий раз повторяю тебе: отойди и не мешай нам исполнить повеление!

— Чьё? Есть ли у тебя письменное распоряжение великого царя? Нет? Тогда лучше ты отойди в сторону и не мешай. А то зашибём ненароком!

[3] Мессена — современное название Мессина. До V века до н.э. полис носил название Занкла.

Новости оказались печальными. Диомед Фиванский спешил привести под власть Карфагена всю Сицилию. В том, что Мессену он возьмёт быстро, я не сомневался. А может, уже захватил, просто новости до нас ещё не дошли.

— Что там ещё осталось у эллинов на Сицилии? — поинтересовался я.

— Сами Сиракузы и подвластная им Катания, — тихо ответил Ашот Проникающий-в-суть-вещей. — Честно признаться, я удивлён тем, как быстро Фиванец берёт такие укреплённые города.

— Взрывчатка, если её не жалеть, разнесёт любые ворота. И любую, даже самую крепкую стену. Мы с её помощью крепости колхов брали, неужели не слышал?

— Всё равно, удивительно мне.

— Удивляться будем, если при таких делах меня царь Александр действительно не арестует! — проворчал я.

И вот как мне теперь оправдываться?

Пяти лет не прошло со времени моего первого морского путешествия. Тогда я спал под скамьей, по нескольку часов в день сидел на весле и с трудом отвоёвывал кусочек палубы, чтобы пообщаться с соратниками или поупражняться с мечом. Сейчас же — сплошная благодать. Мы плывём на одном из новых кораблей, построенных для Неарха. Водоизмещение почти четверть тысячи тонн, две мачты с косыми парусами, восемь вертлюжных пушек. И немыслимая роскошь — три каюты, камбуз и ледник для продуктов.

Каютки, конечно, так себе, самая большая из них — размером примерно с железнодорожное купе, обычно в ней обитает капитан с помощником, но сейчас я делю её с Ашотом Следаком. Корабельное начальство, получив соответствующую оплату, перебралось в самую маленькую из кают, а в третьей как-то обитают Панкрат, мой секретарь и Микаэль. Прочие же спутники ночуют в трюме на подвесных койках.

Сейчас такое размещение очень удобно, настоятель делится со мной теми клочками новостей, что ему удалось раздобыть за неполные сутки до отплытия нашей флотилии. Да, я в очередной раз плыву в сопровождении кучи кораблей. Парочка здешних бирем, один миопарон из Александрии, ещё два миопарона выделил наместник Аравийский, они и не пытаются скрывать, что присматривают за мной. Точнее — за моим кораблём, чтобы он никуда не отклонился от пути в Вавилон.

Меня при этом терзают два вопроса, ответов на которые я не знаю. Что будут делать эти скорлупки, если я вдруг решу изменить маршрут? Наш корабль даже в одиночку способен потопить их артиллерийским огнём, да и без этого воинов на нём достаточно для того, чтобы замесить их при попытке абордажа. Даже без пистолетов, ружей и гранат.

И второй вопрос: как всё-таки правильно называть наш корабль? От карфагенской гаулы[4] тут только осталась форма корпуса. Но парусное вооружение другое, усилен судовой набор, и к тому же, мы отказались от обязательного применения ливанского кедра. Тут куда лучше подошли бы термины из более позднего времени, уж не знаю, бриг, шхуна или ещё что… Не силён я в истории парусного флота. Уверен только, что не подойдёт термин фрегат, те ассоциируются у меня с высокой скоростью.

Но и тут не всё соответствует. Во-первых, вместо многих рядов парусов у нас лишь по одному на каждой из не таких уж высоких мачт. А во-вторых, вместо руля и штурвала нашим кораблём управляют при помощи пары рулевых вёсел. Так и просится на язык слово «кеч», а перед глазами встаёт образ поморов из советских фильмов, но мне почему-то кажется, что те судёнышки были поменьше размером.

В общем, вопрос с названием пока остаётся открытым, а моё любопытство — неудовлетворённым.

[4] Гаула — торговый корабль разных народов, в том числе финикийцев и карфагенян. Имел округлую форму корпуса и водоизмещение до 500 тонн.

— Сбежавшие жители Тавромения рассказали, что пращники пунийцев метали некие снаряды, которые, упав на землю, взрывались и поражали пехотинцев множеством осколков, — сказал Ашот и многозначительно посмотрел на меня.

— Хреново! — констатировал я. — Мы ручные гранаты даже патрульным только летом выдавать начали, очень уж дед опасался реакции Александра. А теперь, получается, их откуда-то достал Карфаген. Поневоле подумаешь, что это мы поделились.

— Именно так. Вариантов не так уж и много — ты, твой дед и ещё несколько помощников из ближнего круга. Даже я этот круг не вхожу!

— Зато входит принц Ашот, Леонид, их люди и наши патрульные, — заметил я. — А также шпионы Ильдара Экбатани.

— Про шпионов ещё потребуется доказать, что они существуют. Зато ты этот секрет точно знаешь. Кроме того, изначально подозревали ещё Клеомена с его людьми и Птолемея. Ведь они умеют взрывать скалы, крепостные стены и ворота.

— Но применение ещё и ручных гранат указало на меня, как на главного подозреваемого! — угрюмо продолжил я его мысль. — М-да-а… И как мне оправдаться? О наличии шпионов знаем только мы с тобой, но и то… Мы же даже никого из них не захватили. А письма… Их и подделать можно!

— Всё ещё хуже! — мрачно дополнил он. — Мы с тобой могли намеренно держать этих шпионов рядом, чтобы передавать секреты Карфагену. То есть, формально измены как бы и нет, а по сути…

— Но всё же было совсем не так! — возмутился я. — Ты же знаешь!

— А то, смотря по тому, как бить! — усмехнулся он ещё мрачнее. — Под пыткой почти любой себя оговорит.

— Знаешь, партнёр, я тобой уже горжусь! — задумчиво сказал Ильдар Экбатани. — Но при этом мы рискуем остаться без кормильца. Если сообщения из столицы не врут, придворные обвинили во всём Русу Ерката. Дескать, никто другой не мог такого придумать. И вот что, скажи, мы будем делать, если его казнят?

— Если его казнят, мы заработаем ещё больше денег! — хладнокровно ответил толстяк. — Я как раз хотел пригласить тебя, чтобы похвастаться. На, смотри!

— Зеркало⁈ Ты научился делать зеркала?

— Именно! Правда, снова другим способом. Согласно донесениям твоих агентов Русе для этого не требуется «жидкое серебро»[5].

— А твой способ, значит, требует… — задумчиво протянул Экбатани. — Это плохо, след останется. Не так уж и часто его покупают. Да и недёшево оно.

— Это как раз не так важно. Я могу получать его из киноварной краски, это и дешевле, и удивления не вызовет. Плохо другое. Руса учит, что пары этого металла ядовиты. И что все, кто с ним работает, живут не дольше нескольких лет.

— Мне на это наплевать! — равнодушно ответил перс. — Рабов для этого купим. На зеркалах все затраты многократно отобьются.

[5] «Жидким серебром» алхимики, а возможно и химики древности называли ртуть.

Скирон отыскал Шмавона незадолго до заката в капелее «Золотое Руно». Держал её какой-то колх, работавший на строительстве канала и сколотивший там небольшой капиталец. Он лучше других понимал вкусы айков, колхов, иберийцев и других выходцев с Кавказа, поэтому-то они, посещая Александрию Египетскую, любили сиживать в его заведении.

— Допивай быстрее, малыш, нам пора на корабль, отплываем завтра на рассвете.

— А ты? — поднял на него мутные глаза воспитанник. — Ты ж сегодня не ел вообще, я знаю. Сядь, перекуси, спешить некуда…

В их паре роли делились чётко: Шмавон, прошедший обучение у самого Русы Ерката, отвечал за научную часть. Что-то измерить, определить координаты, подвести часы, взять образцы минералов, сделать расчёты, написать отчёт — это всё его забота. Делает или он лично, или помощники под его контролем. А вот Скирон, с его разбойничьей рожей, боевым характером, знанием жизни и многих языков отвечал за всё остальное. Договориться с местными вождями, найти проводника и гребцов, нанять лошадей и погонщиков, а главное — обеспечить сохранность их жизней, отчётов, образцов и имущества. В порядке убывания, разумеется.

— Нет, дорогой, спешить нам надо! Мне с собой завернут, на борту поем. После заката нас могут и не пустить.

— А оно нам надо? — поднял на него тоскливый взгляд младший напарник. — Ты же слышал, что в городе болтают! Русу арестовали и везут к царю для казни и суда. Кому теперь будут нужны наши измерения⁈

Тут он залпом допил содержимое кружки и поставил её на стол с такой силой, что посуда, жалобно хрустнув, треснула и распалась на несколько кусков керамики. Рядом немедленно материализовались вышибала и хозяин капелеи.

— Всё в порядке, уважаемые, посуду мы оплатим! — тут же загасил возможный конфликт Скирон. — И мы сейчас уходим. Ещё раз прошу простить нас, мой товарищ был слегка огорчён полученными новостями.

Не прошло и минуты, как он покинули капелею, сжимая в левой руке сверток с провизией, а правой — поддерживая и направляя Шмавона.

— Запомни, малыш! Руса и не из таких ситуаций выкручивался. Он коротким мечом копейщика-ветерана завалил! И под царским судом он уже был, и в богохульстве его обвиняли, и пираты его захватывали… Но Руса Еркат — это тебе не каша-размазня, его так просто не сожрёшь! Выкручивался раньше, выкрутится и сейчас. А мы должны просто выполнить свою задачу, чтобы не краснеть потом. Ясно тебе⁈

— Здравствуй, Руса Еркат!

— Приветствую тебя, великий царь! — склонил я голову, насколько позволяли цепи. — Извини, что не простираюсь ниц.

Вопреки нашим с Ашотом ожиданиям, арестовывать ни его, ни меня прямо в порту не стали, поэтому мы добрались до Армянского Дома без препятствий, успели пообщаться за ужином с представителями Домов Гуд и Энкиду и спокойно лечь спать.

Арестовали меня уже поутру в царском дворце, а дальше процедура соответствовало многократно описанной: отволокли в подвал, заставили раздеться и разуться, после чего приковали цепями так, что стоять пришлось на цыпочках, напрягая мышцы ног и рук.

Постояв так немного, я начал мёрзнуть, мышцы то и дело скручивало судорогой, а зубы стали непроизвольно клацать. Тут-то и появился Александр в сопровождении свиты. Мой ответ он, казалось, пропустил мимо ушей, вместо этого распорядился:

— Факелы оставить, Русу снять со стены, усадить вон туда, дать плащ, чтобы согрелся, и оставить нас наедине. Быстро!

Снять с меня цепи, что характерно, он не приказал, как и вернуть обувь с одеждой. То есть, я по-прежнему в одном шаге от пытки?

— На, выпей! — сказал он, протягивая мне алюминиевую фляжку. Похоже, его личная, мало кто может позволить себе такую же. — Тут спиртовая настойка на травах, она хорошо согревает и подкрепляет силы!

«Ага, а ещё неплохо развязывает языки!» — иронично подумал я, но отказываться не стал. В конце концов, у него имеется куда более эффективное средство сделать меня разговорчивым. Радоваться надо, что начать решили с более мягких средств.

— Посмотри мне в глаза, Руса! — попросил он. Именно попросил. — И ответь, выдавал ли ты секреты Диомеду Фиванцу или его людям?

— Нет, великий царь, — тихо ответил я, не отводя взгляда. Потом сделал глоток и продолжил: — Но секреты имеют свойство «утекать». Я ведь делюсь знаниями, потому что нам нужны знающие люди, готовые познавать мир. Мастера, мудрецы, философы. Именно нам. Мне нужны и тебе. А ещё Клеомену, Птолемеюи сотням других людей, которых я даже не знаю. А в этих знаниях скрываются намёки на мои секреты. Умный и настойчивый человек найдёт их, пусть и не сразу.

— Тогда зачем ты учишь?

— Ты сам этого захотел, великий! — твёрдо ответил я. — Когда звал за собой философов, когда одобрял торговцев возить товары, а мастеров — делать больше стекла, железа и бронзы. Крепость твоей Державы зависит не только от силы войска, но и от единства. Одни законы, одинаковые деньги, единые меры и единое знание.

— Неплохой лозунг! — оценил он. — Но то, что ты не предавал — ещё хуже, наместник Руса.

— Почему? — тупо спросил я. Ведь я-то думал, что арестован за измену. — Что плохого в том, что я верен тебе и твоей державе?

— Да не в этом дело! — отмахнулся он. — С предателем и заговорщиком я знаю, что делать. Но что мне делать с Учителем? С наставником мудрецов и мастеров, от которого они узнают секреты оружия, способного сокрушить и мой флот, и мои фаланги? Ты же понимаешь, что я не могу допустить такого?

Так, похоже, не дойдёт даже до пыток. Меня тупо удавят, чтобы сохранить целостность его империи, пусть её так и не называют. Слишком он любит воевать, и не готов проигрывать…

Получается, сейчас у меня есть последний шанс! Надо попытаться сыграть на его страсти к войне и созданию единой и велико державы.

— Тебя обманули, великий! Завистливые придворные льстецы внушают тебе, что главное — сохранить тайну. Но это не так. Тайны утекают постоянно. Инды открыли секрет «огненных стрел» самостоятельно. И деревянные пушки мои родичи придумали без моей подсказки. Клянусь, что и ручные гранаты пунийцы тоже придумали сами. Или хочешь, спроси у Птолемея, учил ли его мастеров кто-то, как плавить чугун и делать из него качественное железо и вутц? Нет, никто не учил. Твой великий поход сотряс мир до самых основ, поэтому сейчас безродные становятся знатными, державы рушатся, а знания и умения становятся доступными. Я — не единственный, а лишь первый.

— К чему ты ведёшь? — не понял он.

— Те, кто оболгал меня, кто шептал тебе, что меня надо убить, они и есть твои истинные враги, великий царь. Они хотели лишить тебя самого мощного оружия.

— Да уж, скромности тебе боги пожалели! — фыркнул Александр.

— Эти люди говорили тебе, что гранаты и пушки убьют фалангу. Но это ложь! Не обязательно снабжать фалангиста длинным копьем. Хорошее ружьё может разить даже на триста шагов. Вот — истинное оружие. Дай гетайрам пистолеты и такие ружья, они смогут побеждать не только войска великих царей, но и конницу варваров.

Вот тут он задумался. Поражение от конницы варваров-массагетов к востоку от реки Яксарт[6] до сих пор угнетало его.

— Их невозможно разбить! — воскликнул Македонский, при этом лицо его искривилось от досады. — Эти варвары осыпают мои войска тучами стрел, но не принимают боя.

— Новое оружие решит и эту проблему, великий. Я придумаю оружие для лёгкой конницы, способной догнать их. Это оружие достанет их с расстояния, на которое не дострелит ни один лук. К тому же, кочевники привязаны к своим стадам, а те не могут передвигаться быстро. Кони и прочий скот большую часть дня тратят на то, чтобы пастись. Новое оружие позволит тебе покорить и эти народы.

Александр довольно, даже хищно улыбнулся, но потом спохватился.

— Но зачем мне завоёвывать эти земли?

— Чтобы дать ту землю в награду своим воинам и своим крестьянам! — ответил я. — Уже сейчас в Причерноморье всё больше выращивают зерна. Скоро те места станут новыми житницами, способными кормить твоё войско и города с мастерами и учёными. Всё просто! Больше земли — больше еды — больше воинов и тех, кто овладевает знаниями и творит красоту.

— Овладевать знаниями и творить красоту… — прошептал он. — Да, это достойная цель!

Он хлопнул в ладоши, дождался, пока сопровождающие войдут и громко распорядился:

— Вины за Русой Еркатом я не нашёл! Расковать, умыть, вернуть одежду и обувь и привести в мои покои!

А потом, уже обращаясь персонально ко мне, куда тише добавил:

— Тебе придётся о многом мне поведать, мудрец!

[6] Речь идёт о событиях лета 329 г. до н.э. По реке Яксарт (ныне — река Сырдарья) проходила граница между Персидской державой и землями массагетов.

Статы с прошлой главы пополнились способом изготовления зеркал с использованием амальгамы.