Руса. Расширяя пределы

Глава 4 «О благородстве и железе»

— Самому мне торговать невместно, Ашот! — спокойно ответил я. — А вот мои приказчики этим регулярно занимаются.

Цинично? Да, я вырос в убеждении, что рабство — уродливое явление. Более того, я продолжаю так считать. Вот только… Здесь и сейчас купить пленника часто означает спасти ему жизнь. Нубийцы воюют часто и много, хватает и межплеменных набегов, и схваток с соседями. При этом уклад жизни просто не позволяет прокормить пленников, так что их либо убивали, либо просто бросали в разорённых селениях, где их быстро добивали голод, соседние племена и хищники, это уж кому как выпадет.

А кроме того, у нас много работ, которыми свободный человек заниматься просто не станет. — добыча руды, её «обогащение» методом ручного отделения руды от пустой породы, разные грязные работы…

К тому же, людей мне отчаянно не хватает, так что многих рабов мы потихоньку приспосабливали для более респектабельного труда — грузчиками, подсобными рабочими, ткачами и прядильщицами… Причём им наглядно показывали, что добросовестным трудом можно получить свободу и стать уважаемым мастером. Тот же Трипидавр — яркий пример, даже в среднее начальство выбился.

И это не говоря уже о том, что у меня был маленький секрет: краски, получаемые от одного «донора мочи», даже оптом стоили в десятки раз дороже, чем прокорм раба.

— Проспорил! — радостно засмеялся Ашот и дурашливо толкнул Леонида, после чего пояснил: — Было заметно, Учитель, что вы рабство не одобряете. Вот мы и поспорили. Я утверждал, что вы осознали долг правителя и, хоть вам это и не нравится, рабов покупаете и используете. А как их при этом держать в узде, если не наказывать? Они должны знать, что в крайнем случае их отправят ломать камень или продадут другим, более суровым хозяевам.

Я криво усмехнулся. Да, приходилось и продавать иногда, хоть это и царапало мою совесть. Впрочем, обычно этот вопрос решала Дрипетида. Ответил же я о другом:

— Каменоломни у нас — не такие, как в других местах. Ломают камень взрывами, а таскают… Впрочем, это лучше увидеть. Пошли, тут недалеко!

Когда Ашот решил добывать себе царство и предложил ему место будущего первого министра, Леонид, разумеется, согласился, причём постарался выглядеть радостно. Но внутри его раздирали противоречивые чувства. Юношеский задор твердил, что посмотреть на диковинные места и людей — это прекрасно, что их ждут великие приключения. А разум, старательно вколачиваемый отцом и отшлифованный Русой, говорил, что первым министром можно стать и на месте, в уже состоявшемся царстве.

И лишь сообщение, что отправляются они к Учителю, успокоило его. Руса, хоть и не сильно их старше, с мелочёвкой не связывается. Так что у них есть все шансы и приключения получить, и новыми знаниями обогатиться, и царство построить даже более великое, чем Армянское.

«А на худой конец, при Русе устроюсь!» — тогда эта мысль окончательно его успокоила.

И вот сейчас он видел очередное чудо. Большая самоходная повозка, целиком собранная из железа, подъехала к каменной глыбе весом талантов в тридцать, упёрлась в неё здоровенной стальной двузубой вилкой, торчавшей спереди, и, натужно завывая, заставила перевернуться на другой бок.

— Это наш погрузчик! — небрежно пояснил Руса. — Работает по тому же принципу, что и боевые трициклы. Только он больше и прочнее.

Погрузчик тем временем подцепил камень своей «вилкой» и, снова взвыв двигателем, приподнял локтя на полтора.

— На распиловку повёз! — снова пояснил Руса. — Там специальные пилы, вращаемые двигателями, каждый из которых мощнее дюжины лошадей. Вот и получается, что рабам надрываться незачем. А теперь идём, я покажу ещё одно чудо.

Небольшая комнатушка, куда я их привёл, не впечатляла. Простой деревянный стол, две скамьи, одно окно, выходящее на север и невзрачный паренёк, к тому же лишённый левой руки.

— От Диба, под стенами которого мы сейчас находимся, до Асуана больше дюжины стадий по прямой. А дорога с изгибами — полтора десятка.

— Каких именно стадий, Учитель? — тут же уточнил Леонид.

— Навигационных, разумеется! — улыбнулся я. — Обобщая наблюдения сотен навигаторов, мы смогли определить длину, которая соответствует одной минуте долготы. Вот одну десятую этой длины я и назвал навигационной стадией.

— А в такой стадии — сто навигационных саженей, а в сажени — сто дактилей! — радостно подхватил Леонид. Он и в детстве любил показать знания по обсуждаемому предмету.

— А десять навигационных стадии вы назвали «навигационный милле пас». Или морская миля[1]! — дополнил Ашот.

— Молодцы! Вы оба! — рассмеялся я. — Так вот, даже голубю потребуется несколько минут, чтобы туда лететь. Но мы сделаем чуть иначе. Давай, Телемах, связывайся.

Паренёк замкнул один из контакт и в комнате прозвучал длинный звонок.

— Одновременно такой же звонок раздаётся в Асуане, — пояснил я. — Электричество доносит сигнал почти мгновенно.

Тут прозвучали два коротких звонка.

— А это нам из Асуана ответили, — продолжал объяснять я. — Подтвердили, что готовы к приёму.

[1] Морская миля — единица измерения расстояния, используемая в мореплавании, сейчас приравнена 1852 метрам . Изобретённая автором «навигационная стадия» примерно равна эллинистическому стадию того времени, как и дактиль, т.е.«палец» реально составлял 1,85 см. «Навигационная сажень» и «навигационный милле пасс» — предложены ГГ, реального прообраза не имели.

Дальше наш телеграфист начал отстукивать сообщение. Классические точки и тире. Правда, азбуку Морзе я никогда не знал, помнил только, что сигнал SOS состоит из наборов трёх точек и трёх тире, но даже тут не был уверен, что из них чему соответствует. Так что пришлось изобретать её заново, благо принцип я помнил.

— Короткий сигнал записывается точкой, длинный — тире. Для наиболее часто употребляемых букв выбраны самые простые комбинации, которые трудно спутать. Отсюда можно послать сообщения не только в Асуан, но и в Нижний Порт, и в Верхний, и в Новую крепость, имеется такая станция и в Школе! — деловито объяснял я.

— А что он передаёт, Учитель? — поинтересовался Леонид.

— Ваш вопрос стоит обсудить с моим дедом, настоятелем Храма предков и начальником Патруля, поддерживающего порядок вдоль реки и на наших рудниках. Может быть, дедушка ещё кого-нибудь позовёт. Вот мы и договариваемся.

Тут аппарат начал отстукивать ответ. К моему сожалению, принять его «на слух» я не сумел, пришлось уточнить у Телемаха.

— Уважаемый Тигран ответил, что соберёт всех на ужин у себя дома. Ждёт тебя с гостями за час до заката.

— Учитель, а можно такой механизм для дальней связи в Армавире поставить? И в Вавилоне? И… — вот теперь в Ашоте легко было узнать того самого «ботаника»-заучку.

— Можно, но не сейчас, а когда-нибудь потом! — ответил я и улыбнулся, глядя на его погрустневшее лицо. Поэтому пояснил: — Пока что у нас не получается передать сигнал дальше, чем на день пешего пути.

— Так можно там посадить другого человека, он передаст ещё на день пути! — горячась, сказал принц.

— Можно, конечно. Но, во-первых, при этом множатся ошибки. Помнишь, мы играли в «передай дальше»? После десятка пересказов фраза может измениться до неузнаваемости. А до Армавира не десятки, а сотни дней пути.

Он замолк, явно не желая соглашаться. Но и не находя разумных возражений.

— И это — не единственная причина. Над увеличением дальности я работаю, как и над способами устранения ошибок. Но дело в том, что мало поставить аппараты, их нужно связать между собой медными проводами, а это — дорого! А главное, куча народу так и норовит эти провода обрезать и украсть.

— Жа-аль! — шмыгнул носом юноша. — Представляете, как здорово было бы прямо сейчас связаться с Птолемеем и Аристотелем?

— И всё же, господин наместник, я считаю, что ваш Аристотель ошибается! — втолковывал Птолемею Арджуна, солидно огладив бороду. — Люди были созданы из разных частей бога Брахмы. Брахманов он создал из своей головы, поэтому только они могут знать волю Брахмы и правильно молиться богам. К этой варне[2] относятся все мудрецы и служители богов. Кшатриев он создал из своих сильных рук, нам дано воевать и править.

[2] Варна — в переводе с санскрита — «качество, цвет, категория» — термин, обозначающий четыре основных сословия древнеиндийского общества. Иногда варны ошибочно называют кастами. Деление на варны не всегда было наследственным, но к указанному периоду это было почти обязательным.

Птолемей Сотер улыбнулся, признавая, что теперь совмещает обе эти ипостаси.

— Из бёдер его были созданы вайшья. Это ремесленники, торговцы и земледельцы, — продолжал гость. — Они упорны и старательны, им даны многие умения, но не их дело забивать голову лишними мудрствованиями.

При этих словах эллин о чём-то задумался, и Арджуна, ставший не так давно правителем Абисара и принявший согласно традиции это имя, поспешил завершить свою мысль:

— Шудры же были созданы из ступней Брахмы. Это варна слуг, они часто не имеют ни своего дома, ни имущества. Согласись, глупо надеяться, что слуга может воспитать воина, мудреца или властителя.

— Я согласен, что правителю и истинному воину нужно благородство. Но Аристотель, у которого учился не то только я, но и божественный Александр, говорит, что его можно приобрести путём воспитания и обучения. Важно, чтобы наставник был достойным, а ученик — старательным. Тогда боги могут наделить его нужным благородством. Согласись, царь, что все царские роды когда-то начинались когда-то простыми воинами?

— И ты, уважаемый — блистательный тому пример! Да даруют боги твоему роду длительное правление! — склонил голову царь Абисара.

Грек был готов голову заложить, что это было сделано, чтобы не выдать истинного отношения к нему. Но чего ещё мог ожидать он, человек, получивший трон и титул наместника по праву завоевателя?

— Кстати, у меня есть блестящий пример человека, получившего благородство. Руса Еркат, сын Ломоносов. Он из рода мастеров, но сами боги вложили в него великую мудрость, и в результате теперь он правит огромной Нубией.

— Так было угодно богам, — улыбнулся один из брахманов, сопровождавших Арджуну. — И не нам спорить с их волей. Но как было справедливо отмечено, Руса ни у кого не учился. Этот пример не подтверждает мнение твоего учителя.

— Этот не подтверждает! — улыбнулся Птолемей. — Но был у меня в войске тысяцкий Жирайр, сейчас он в Вавилоне служит. Когда-то Руса взял этого крестьянского парня и выучил ремеслу. А потом, используя его науку, этот человек стал не просто воином, а военачальником. Он внёс очень большой вклад в разгром Спитамена, а потом и царя Пора.

Брахман не нашёл, что возразить, но промолчать не захотел.

— Славен и обласкан богами наставник, ученики которого достигают столь многого! — начал славословить он, а потом поинтересовался: — А почему Русе Еркату пришлось учить ремеслу крестьян? Неужели у них не хватало детей ремесленников?

— Род Еркатов издревле занимался железом и славился своими клинками, но Руса придумал, как делать его намного больше, — рассеянно пояснил Птолемей. — Поэтому мастеров стало не хватать. А потом он придумал множество других вещей, вот и пришлось ему брать в учение десятки, а потом и сотни обычных крестьянских детей, часто даже не из их рода. Многие из них стали мастерами, а некоторые — воинами и мудрецами, имеющими уже своих учеников.

— Вот видишь, наместник, — обрадовался Арджуна. — Лишь немногим обучение дало благородство, большинство же так и осталось вайшьями. Получается, не каждый на это способен.

— Ты прав, не каждый! — согласился Сотер.

— Но я бы не отказал от того, чтобы боги послали в моё царство такого вот Русу, — мечтательно пробормотал Арджуна. — Много железа мне бы совсем не помешало!

— Нам нужно больше железа, мальчики! — добродушно сказал нам дедушка.

— Конечно, уважаемый! — поспешил согласиться Ашот-царевич. — Нам нужно воевать, а для этого требуется много железа. Ой! Прости, старший, неразумного, что перебил.

— Да уж прощу, куда денусь! — улыбнулся Тигран-старший. — Но ты ошибаешься, царевич. Я говорил не об оружии.

На этот раз царевич промолчал, но всем своим видом показывал, что ему интересно, о чём же говорил глава рода Еркатов-Речных. Честно говоря, я и сам не очень его понял.

— Нас слишком мало, даже для того, чтобы усмирить племена, живущие в Верхней Нубии, не говоря уже о том, чтобы покорить их южных соседей. Это даже царям Египта не удавалось.

Следак и начальник Патрульной службы при этих словах одобрительно кивнули.

— Поэтому наш путь — это договориться с ними. Не только грозить им мечом, но и манить медовой лепёшкой. Торговля — вот наш путь! Если эти племена получат от нас вещи, очень нужные им, то их вожди сами призовут к порядку смутьянов и бузотёров. Или хотя бы не будут мешать нам в усмирении таковых.

При словах о торговле одобрительно заулыбался Микаэль.

— Дедушка, но мы и сейчас торгуем с ними. И египтяне торговали. А мира как не было так и нет! — не сдержался я.

— Ты прав. И тому я вижу две причины. Первая — мы продаём им забавные вещи. Цветные ткани, украшения, сласти… Это всё приятно, но без этого можно прожить. А вторая — те племена очень бедны. Им просто не на что покупать много. Поэтому торговля с ними чахлая. Это всё равно, как если вместо большой и свежей лепёшки, обильно политой мёдом, мы даём им лишь малую чёрствую крошку.

Ненадолго комната погрузилась в молчание, все обдумывали новый взгляд на ситуацию.

— А при чём тут железо? — спросил я секунд через тридцать, припомнив, с какого утверждения он начал.

— Я тоже не сразу сообразил, внучек. А между тем, всё просто. Мы точно знаем, что на месяцы пути к югу от нас нет никакого крупного царства. Больше того, египтяне говорят, что на их памяти там всегда жили племена, воюющие друг с другом. Такое бывает, когда жизнь скудна, и люди с трудом находят пропитание. Что мы слышали от рабов и торговцев про земли Юга?

— Они — разные! — ответил Микаэль. — Там есть засушливые пустыни и горы, есть леса, полные хищников…

— Верно! А ещё там не делают и никогда не делали своего металла. Ни бронзы, ни железа[3], всё им приходится покупать у торговцев с севера. А металл им нужен не только для войны, но и для охоты, защиты от хищников, чтобы копать колодцы, рубить дрова, ломать камень и строить дома, возделывать поля… Им очень нужен металл, но его мало, и он дорог. Если снизить цену, они купят много. А там, глядишь, станут богаче и смогут покупать всё остальное. Что мы предлагаем.

«А дед у меня растёт над собой!» — поразился я. — «Раньше он просто не задумывался о таких вещах!»

[3] Тигран-старший ошибается. В VIII веке до н.э. на эфиопских землях возникла крупная сабейская колония, быстро ставшая независимой. Согласно легенде, этим црством правили потомки царя Соломона и царицы Савской. Найдены остатки железоделательных печей. Да и племена Нубии до покорения Египтом изготавливали медные и бронзовые орудия.

— Мы не можем снижать цену! — горячо выпалил Микаэль. — Это разрушит всю торговлю! Об этом узнают другие покупатели и тоже захотят больших скидок.

— Я не предлагаю снижать цену на нашу сталь! — улыбнулся дед. — Все знают, что Еркаты делают лучшее оружие и броню. Но что, если Руса знает способ делать другое железо, похуже качеством, но зато много и дёшево?

Взгляды всех, присутствующих в комнате тут же устремились на меня.

— Что вы на меня так смотрите? — проворчал я. — Если б я знал, давно уже родичам рассказал бы. А так мне известно только, в каком направлении искать. И как быстро получится найти — не знаю. Тут лучше моего дедушку спросить, готов ли он испортить плавку железа?

— Да что ж ты за человек такой. Руса⁈ — от души возмутился он. — Всё бы тебе плавки портить! То Гайка, брата моего заставлял, теперь от меня того же хочешь?

— Это не я хочу, жизнь заставляет! — улыбнулся я. — Ты же сам говоришь, нужно много железа, дешёвого, пусть и хуже качеством. Для этого нужно получить много чугуна, иначе называемого «свинским железом». В идеале — чтобы вообще вся руда в чугун превратилась.

А куда деваться? Вся история металлургии показывает, что проще всего сначала получить чугун, а потом переделать его в сталь. По крайней мере, ещё долго будет проще, прямое восстановление железа сделали технологичным только в ХХ — ХХI веках.

— Смогу, конечно! — проворчал дед. — Надеюсь, предки простят меня за такое непотребство!

— Я их очень об этом попрошу! — на полном серьёзе ответил Ашот Проникающий-в-суть-вещей. — Думаю, если правильно объяснить, они ещё и благословят!

Дедушке при этих словах явно полегчало на душе, похоже, он реально опасался неодобрения предков. Ну, вот и ладушки. Дед наладит производство чугуна, а там посмотрим! Может быть, конвертер сделаю, а то и пудлинговкой можно обойтись.

— Но я не понял, чем они будут нам за железо платить? — уточнил я.

— Как чем? Ты же сам говорил, что нам нужны соль, дрова, тростник и поташ. Вот пусть всё это и продают! — ответил Микаэль.

А принц добавил, как само собой разумеющееся:

— А как только они на этой торговле хоть немного разбогатеют, соседи захотят их ограбить. Тогда у них и рабы на продажу появятся!

С прошлой главы статы не изменились.