Руса. Расширяя пределы

Глава 23 «Почему люди не летают?»

Пигмалион смотрел, иногда забывая дышать. Как? Почему боги так щедро одарили этого молодого ещё мужчину? Точнее, почему они куда меньше дали ему, сыну Хирама⁈

Ради того, чтобы стать подобным Русе, он готов был отдать одну ногу. Нет, даже больше, он готов был ради этого отказаться от сладкого и пива до конца дней своих! Но — увы! А ведь сыну Ломоносову как раз сегодня исполняется четверть века, и он уже столько успел.

Но сейчас Руса Еркат творил нечто невероятное! И при этом — удивительно простое. Чудесное именно в своей простоте.

— Это обычные сферы, склеенные из тонкого шёлка! — объяснял он окружающим, продолжая наполнять газом уже пятую. — Раскрасили их мои ученики по случаю сегодняшнего праздника, а так можно было и белыми оставить. Важно лишь покрыть лаком, иначе водород из оболочки вытечет.

Аппарат Киппа продолжал тихо шипеть, наполняя сферу.

— Учитель, а сетка важна? — негромко спросил принц Ашот.

— Да, сетка нужна! — подтвердил тот. — Мы уже давно выяснили, что углекислый газ тяжелее воздуха, он стекает на дно сосудов, почти как вода. А вот водород, наоборот, намного легче воздуха, он стремится «всплыть» и давит на стенки шёлковой сферы. А сетка не даёт тонкой ткани порваться и передаёт тянущее вверх усилие грузу. Вот этой самой корзинке.

— А кто в ней полетит, мастер? — дрогнувшим голосом поинтересовался Пигмалион, употребив обращение, предложенное самим Русой.

— Попробуй сам догадаться, я лишь немного намекну! — довольно улыбнувшись, ответил тот. — Эти существа должны весить не больше афинской мины[1], иначе шары не смогут полететь. Это, во-первых. Куда их понесёт ветром, мы не знаем, и это во-вторых. Но вокруг нас почти во все стороны лежит пустыня. Испытатели должны иметь шанс там выжить.

— Я! Я знаю! — подпрыгивая от нетерпения, вдруг завопила Оксигения, одна из дочек Софии, перенявшая от матери её ум, но не спокойствие. — Змеи полетят!

После переселения в Нубию у айков, появилась мода давать детям «химические» имена — Хлора, Сульфид, Оксигения, Азот, Фосфорос и тому подобное. Разумеется, не только их, куда больше было имен героев, прославивших род Еркатов — появилось мальчиков и девочек с именами Руса, София, Гайк, Библиофил, Савлак Маугли, Панкрат, Исаак и Тигран. Были даже Исааки и девочки с именами Алвард и Тамирис.

— Умница! — нежно погладил девочку молодой Еркат. — У них есть шансы выжить после приземления. Но со временем мы научимся делать такие шары большими, и в корзине сможет подниматься сразу несколько человек.

— Ур-ра! — запрыгала та от восторга. — Я буду летать! Как птица!!!

«И тоже полечу!» — решил про себя сын Хирама. — «Во что бы то ни стало! Не думаю, что Русе потребуется на это много времени!»

[1] На описываемый момент афинская мина примерно равнялась 430 граммам.

На наше кадровое пополнение я не мог нарадоваться. И, признаться честно, отчаянно ему завидовал. С такой лёгкостью принимать новые концепции, делать их своими и развивать дальше, — это редкая способность. У человека явный талант к химии!

К примеру, стоило мне объяснить ему, что примеси фосфора и серы сильно ухудшают качество стали, он вцепился в меня, как клещ, выпытывая, какие я знаю способы уменьшить их количество. Вы спросите, и что с того? Скажете, что это нормально? Чёрта с два! Из моих родичей этим вопросом самостоятельно задалось человек пять, не больше. А ведь для них высокое качество стали — основа родовой гордости и благополучия.

А уже понять мой ответ удалось лишь тем, кого я учил с самого начала. То есть, людям, которым я с самого начала пытался привить гибкость мышления и семейный взгляд.

Этот же толстяк походил с полчасика, загибая пальцы и повторяя: «Брать чистую руду и чистый уголь, если их нет — очищать разными способами. Добавлять при плавке карбонаты кальция и магния. Чистить полученное железо электричеством, пудлинговкой или продувая кислородом…», потом буквально потребовал отправить его к кузнецам, чтобы своими глазами увидеть разницу, а уже на следующее утро ошарашил меня вопросом:

— Мастер, а почему вы томасовскую сталь пудлинговкой дополнительно не очищаете?

— Это как? — слегка ошалев, спросил я. Было от чего прийти в изумление. Во-первых, пудлинговка куда более примитивна, чем томасовский процесс. Мне казалось само собой разумеющимся, что более продвинутый процесс должен «дочищать», а не наоборот. А во-вторых…

— Так пудлинговке подвергают не сталь, а чугун! — ответил я — Мне казалось, что ты эту разницу уже понял.

— Так мы же всё равно «томасовское железо» чистым углеродом насыщаем! — бодро продемонстрировал понимание Пигмалион. — Стоит чуть больше его добавить — и получим чугун.

— А смысл в чём?

— Так углерода надо всего пару процентов добавить! — радостно осклабясь, продолжал пояснять «самородок» из Тира. — На то можно и особо чистый уголь пустить, не разоримся. Зато при пудлинговке, ты сам говорил, большая часть фосфора и серы в чугуне остаётся.

— Погоди-ка! — прервал я его, наконец-то ухватив суть идеи. — То есть, добавив одну операцию, мы дополнительно железо почистим? И качество улучшим?

— Теоретически! — блеснул он недавно подцепленным термином. — Пробовать надо! Как ты сам писал, опыт — критерий истины!

Вот мы и пробуем…

Нет, качество повысилось сразу же. Теперь играемся с технологией, улучшая соотношение «цена-качество». Но уже сейчас качество листового проката повторной стали, как я её назвал, позволяет пускать её на сварные стволы. Выигрыш в технологичности оказался бешеный!

Так что я «привязывал» его, как только мог. Квартирку организовал в Асуане, неподалёку от меня, велел называть не наставником, а мастером, подчеркивая, что он и сам уже — не ученик, а состоявшийся профессионал.

Активно делился с ним знаниями, регулярно бросая намёки, что буду только рад, если он их освоит. И, разумеется, пообещал, что он очень быстро, буквально за год-другой полностью компенсирует свои потери, вызванные экстренным разрывом с Ильдаром Экбатани.

Но особенно мне удалось ему потрафить, выдав электромобиль. Хоть у нас тут всё и близко, но мотаться приходится много, ему с его, мягко говоря, избыточным весом было бы сложно. А этот экипаж — и признак статуса, их на всю столицу наместничества лишь пара дюжин наберётся, и решение проблемы мобильности, и, что для него не менее важно, признак прогресса.

Ильдар вообще млеет от электрических звонков, лампочек, телеграфа и тому подобных вестников прогресса.

Я ведь и идею с воздушными шариками больше, чем наполовину, ради него затеял. Ещё хотелось жён и детей порадовать. Но наибольший интерес проявили Леонид и принц Ашот.

«Учитель, с такого шара да в твой телескоп мы врага за пару дней пути сможем видеть!» — восхищались они. И плевать им, что линзовых телескопов у нас пока всего два. На весь мир, а не только в моём наместничестве. «Ничего, Руса, ты придумаешь, как сделать много и быстро!»

А я и придумал! Что именно телескоп я нашему новому дарованию и покажу следующим. Когда заслужит, разумеется. А то он так и не стал объяснять, каким именно образом, ничего не зная про платину, он чуть не сотню тонн селитры в месяц получал.

Правда, Пигмалион обещал показать, но только когда сумеет восстановить свой агрегат, а то его действующий образец утащили агенты Экбатани.

— И тут люди живут! — философски высказался Боцман. — А что чёрные, так это не страшно. Главное, что не сумчатые!

Окружающие моряки грохнули от этой немудрёной шутки.

— Не скажи! — так же лениво возразил ему Гоплит. — Сумчатых мы могли бы выгодно продать. А так… Перевозка дороже обойдётся. И вообще, может мы и не в Австралии вовсе!

— А где ж ещё? — вопросом на вопрос ответил Полуперс. — Руса же ясно говорил. Как увидите зверя, похожего на огромного зайца с сумкой, который скачет на задних лапах, так уже и Австралия.

— А вот и не-е-ет! — подловил его Йохан Длинный. — Он ещё говорил у местных спросить, как зверь называется! И если ответят: КЕН-ГУ-РУ, то тогда точно, добрались.

— Да они тут всегда так отвечают! — с досадой сплюнул Боцман. — На наш язык «кенгуру» переводится, как «не понимаю»!

— Ничего! — уверенно ответил ему кто-то из не так давно взятых в экипаж матросов-китайцев. — Это ненадолго, у нашего Волка не забалуешь! Так что и понимать научатся, и торговать будут. Небольшую колонию мы тут оставим, так что к следующему рейсу и животные уже наловлены будут, и листья эвкалипта насушены…

— Пор-рядок! Гор-род! Тор-рговля! Тетр-ра-др-рахмы! — заорал попугай, как бы подводя итог беседе.

Просыпаться теперь Пигмалиону приходилось непривычно рано. Накинув халат и нацепив на ноги здешнюю диковинку — резиновые тапочки, он шлёпал в ванную, и там принимал горячий душ. Баловство, конечно, так щедро расходовать специально подогретую воду, но жители Асуана могли позволить себе и не такое, а он теперь относился к местной элите.

Честно признаться, то богато здесь жили не только обитатели посёлка Асуан, но и простые ученики Школы, все мастера и даже портовые грузчики. Виданное ли дело, чтобы простые горожане каждый день мясо ели? А электрическое освещение, включавшееся даже на улицах Диба и обоих портов? А электрические погрузчики?

Или вот эта новинка — отопление горячей водой, которое стали устанавливать в Школе? Нет, сын Хирама это только приветствовал, мёрзнуть он не любил, а ночи пока ещё были холодные, шёл последний месяц года. Но где ж это видано — печи специальные ставить, трубы медные тянуть, не жалея? Ведь больше трёх десятков стадий одних только медных труб уложили! А ещё печи специальные, котлы водогрейные, радиаторы, насосы с электрическим приводом… Да то отопление золотым выходит!

А Руса только усмехается. Говорит: «Умников вырастить дорогого стоит! Не хватало ещё, чтобы они простудились»

И ведь Пигмалион начал себя ловить на том, что такой подход ему нравится! Что это место, где заботливо выращивают знающих и умных людей, становится для него своим!

По возвращении из ванной его уже ждали чашка с блюдцем, горячий кофейник и набор здешних булочек: и с сыром — для сытности, а потом — с вареньем, для удовольствия. Полюбить кофе он пока не успел, но старательно пил и его, и чай, пытаясь понять, что же в этих напитках так нравится Русе.

После завтрака приходилось торопливо одеваться, усаживаться в поданный прислугой электромобиль и спешить в Школу. На первой лекции он всегда выступал слушателем. Зато на второй паре, когда учил уже он. Практические работы — синтезы, анализы, проверка расчетов и записей учеников. Пигмалион не успел понять, нравится ему это или раздражает.

С одной стороны — любимая химия. С другой — ему самому слишком часто приходилось буквально накануне обучаться тому, что на следующий день он с важным видом показывал ученикам. Узнавать новое он любил, а вот спешку — нет.

Ну и главное, он никак не мог понять, зачем его достаточно ценное время тратят на такую ерунду? Нет, раз Руса и сам преподаёт, значит это — дело важное. Но почему? Это ещё только предстояло понять.

Потом его ждал обед, нередко в компании Русы, а вот после обеда… С парочкой наиболее обещающих учеников он шёл в свою личную лабораторию.

— Наставник, — скромно опустив глаза, спрашивала Алвард, чьё имя переводилось как Алая Роза. — А это обязательно, каждый день термометр заново поверять?

— Наш — обязательно! — пробурчал он. — Панкрат, объясни ей, почему.

— Ртуть при таких температурах уже давно закипела бы и испарилась, — бодро начал второй помощник. — Поэтому приходится жидкое олово использовать. Но греть его целыми днями хлопотно очень, а при застывании металла стекло и треснуть может. Поэтому проще по окончании опытов металл слить, а перед началом — снова расплавить и внутрь заправить.

— Правильно излагаешь! — похвалил он молодого паренька из рода Еркатов. — Но количество точно отмерить не получится, вот и приходится каждый раз прибор поверять. И учитывать текущее отклонение. Ладно, за работу!

— А вот Руса Еркат термопары использует! — упрямо продолжила тему помощница. — Две проволочки всего, железная и платиновая. И вольтметр.

— Во-первых, термопары эти тоже регулярно поверять надо! — улыбнулся сын Хирама. — А во-вторых… Ну что у вас за манера тут, за что ни возьмёшься, платину там применять? Она, между прочим, металл очень редкий, так что её беречь надо! Вот хоть наш случай взять! Руса же прекрасно знал, что катализатор можно и из оксида хрома делать. И даже применял такие[2]

— Платина удобнее! — пискнула Алая Роза. — Оксиды приходилось мелко молоть, а каждую порцию отдельно греть и засыпать.

— Глупости! — отрезал толстяк. — Мелко размалывать нужно для демонстрации, там важно, чтобы порция была невелика. А мы можем себе позволить кучу более крупных комочков в камеру запихнуть. И уноса катализатора при этом не будет, и работать будет не хуже, чем платина. Да, камера больше получается. И что с того? У нас что, с пространством проблемы?

— А с чем у нас сложности? — серьёзно поинтересовался помощник.

— С настраиванием режима! — скривился Пигмалион. — Надо так всё отладить, чтобы ни перегрева, ни недогрева нигде в камере не возникало. Поэтому мы с вами тысячи замеров и делаем, на самых разных режимах. Но зато, когда отладим, благодать наступит! Запустил — и поддерживай работу хоть месяцами…

[2] В романе «Профессия — превращатели!» ГГ освоил окисление аммиака воздухом на катализаторе — оксиде железа. А в романе «Руса. Покоритель Вавилона» упоминается, что оксид хрома, получаемый из Индии оказался более хорошим катализатором. Но почти сразу у ГГ получилось перейти на использование платины, выделяемой им из нубийской меди. Платина удобнее, но и Пигмалион не зря ворчит. Обходится этот металл Русе дорого, так что возвращение к использованию оксида хрома выглядит весьма рационально.

Разумеется, каталитическое окисление аммиака — лишь начало процесса. Но всё остальное у нас и так было отлажено. Так что, когда установка нашего «тирского самородка» наконец-то заработала, я на радостях ему дюжину крупных красных яхонтов подарил. И столько же — синих. Пусть порадуется!

Дедушка, узнав об этом. Долго ворчал, что так я толстяка избалую, да и вообще. Слишком уж я щедр! Но это — как посмотреть. Большинство местных увидело обмен драгоценных камней на простенький опыт. Но мне совершенно не жалко было нескольких кусков расплавленного оксида алюминия за то, что с меня совершенно сняли ограничения. Именно так! Объём доступной платины до сего дня ограничивал доступные мне объемы основных химических синтезов. Мы даже специальную экспедицию на Урал отправили, и уж поверьте, затраты на неё были куда больше, чем обошлись две дюжины «камушков». Даже если считать по рыночной цене.

Облегчение было настолько сильным, что у меня впервые за долгое время появилось чувство, будто я летаю.

— О чём ты хотел поговорить, Ильдар? Зачем просил о встрече?

— Я, как мог, наладил работу нашего маленького предприятия, — ответил шпион и потянулся. — Селитры у вас теперь много, хватит, чтобы потягаться с Македонским. Но ты же прекрасно знаешь, что я — не химик. Улучшить производство я не смогу.

— Первый раз вижу, чтобы человек так настойчиво просил его убить! — уголком рта улыбнулся Диомед.

— Зачем же убивать? Деньги ни мне, ни тебе лишними не будут! — без тени улыбки ответил Экбатани.

— Что ты имеешь в виду?

— Незадолго до того, как мы расстались, мой партнёр придумал способ делать зеркала. Стоят они прилично, а время у меня теперь появилось. Да и его лабораторный журнал мои люди вывезли. Так что… Попробую наладить и это производство. Но нам нужно будет сырьё. Ровное стекло, «жидкое серебро», другие химикаты по списку…

— Так я разве против? — удивился стратег. — Денег много никогда не бывает! Особенно — если вот-вот начнётся война. Так что… Пиши списки необходимого, согласуй их с Архелаем… А место подходящее мы тебе найдём. Чем больше у меня будет денег, тем шире границы возможностей!

И удовлетворённо улыбнулся. Перед его мысленным взором проплывали десятки новых кораблей с мощными пушками, тысячи стрелков… Кажется, проклятый Македонский всё-таки заплатит!

Чуть позже здесь будет полный перечень статов.