Руса. Расширяя пределы

Глава 1 «Не время успокаиваться!»

— Поздравляю вас всех с окончанием года! — поднял заздравную чашу мой дедушка, и шум быстро стих. Все присутствующие, будь то мои родичи, сподвижники или гости издалека, прекрасно знали, как сильно любит Руса Еркат сын Ломоносов старого Тиграна. А сердить меня дураков не было. И вовсе не потому, что я — страшный тиран и деспот, а из-за прекрасной Дрипетиды, настоящей персидской принцессы, которую Александр Македонский выдал за меня почти два с половиной года назад.

Я когда впервые её имя услыхал, струхнул немного, подумал, что мне младшую дочь Дария, последнего из династии Ахеменидов, в жёны отдают. А оно мне надо? И так женили, не спрашивая согласия. Но, к моему счастью, обошлось, принцессу мне выдали рангом пониже, всего лишь дочь сводного брата Дария III, причём от третьей, самой младшей и не знатной из жён. Но нам и этого хватило, ох и намучались мы с ней поначалу, и я, и Софочка с Розочкой. А вот дед, тот сразу сумел ей вбить, что лучше «спина к спине против всего мира», чем свары в семье устраивать.

Так в результате и сложилось, что я — главный по вопросам стратегии, Софочка отвечает за планирование и контроль, Розочка — за финансы, торговлю и образование, а наша принцесса — за поддержание дисциплины.

Кто там фыркнул пренебрежительно? Вот вы попробуйте сначала выстроить вертикаль в городке, население которого составляют не только выходцы из Армении, но и эллины, уроженцы Иудею, египтяне и нубийцы. И это только основные группы, а так у нас хватает ливийцев, есть выходцы из Пунта и из царства Даамат[1], а теперь ещё и из Аравии народ потянется… А ведь надо не только мужиков «строить». Но и их жён, наложниц и детишек. Сам я не представляю даже, как к этому подступиться, да и мои умницы раньше таким не занимались, для этого имелись старшие родичи. А наша принцесса не просто справилась, ей это оставляло огромное удовольствие.

Хотя как она находила для этого время, не понимаю, ведь и кучей слуг руководила, и двух детишек мне родить успела… Впрочем, с этим делом проволочек не было, остальные тоже по одному добавили к уже имеющимся.

Так что стал я в свои двадцать три года отцом семи детей, кто бы мог подумать?

— А больше всех этому рад я сам, дорогие мои. Девять лет назад меня захватили в плен во время набега. Тогда я не рассчитывал даже года протянуть, поэтому каждый новый год я встречаю с огромной благодарностью к богам.

Учитывая пёстрый состав гостей, дед говорил на койне, который понимали все присутствующие, включая даже гостя из далёкого Китая, добравшегося сюда, «чтобы лично познакомиться с великим мудрецом». Это он про меня, если вдруг кто не понял. Флотилия Волка добралась уже и до тех земель, а Деметрос сумел не просто наладить общение с тамошними мудрецами, но и поразить их рассказами обо мне.

— Но не только мне, но и всем присутствующим стоит благодарить богов за то, что орудием спасения не только меня, но и всего нашего Рода они избрали моего внука Русу. Именно тогда они даровали ему необычайную мудрость…

А вот тут гости молчать не стали и громкими криками восславили богов. Оно и понятно, каждый из них благодаря моим знаниям уже занял высокое положение, за этим столом сидели избранные, те, кто уже преуспел, выдвинулся и надеялся на дальнейшее процветание.

— Даже великий царь Александр высоко оценил вклад Русы Ерката в свои победы. Бактрия, Индия, царства Аравии — всюду заметен вклад Русы, нашего рода, а теперь — и нашего города! За нас, дорогие, за процветание!

Все охотно мы присоединились к тосту, но, допив до дна, я впал в задумчивость. Память подсказывала, что в реальной истории великий завоеватель умер прошлым летом, так и не добравшись до аравийских царств. И Птолемей не становился правителем Пенджаба и Наместником царств Инда. А Клит Черный, друг Александра, в известном мне варианте истории и вовсе был убит в самом начале индийского похода, а не стал наместником в одном из царств долины Ганга.

Да и канал от Нила до Красного моря, насколько я помнил, должен был восстановить лишь сын Птолемея несколькими десятилетиями позже. В общем, покорёжил я историю знатно. Но… Что дальше?

— О чём думаешь, Руса? — тихо спросил дед на наречии айков.

— О будущем думаю, деда, — так же негромко ответил я. — Дети Македонского еще даже говорить не могут, случись с ним что — и его соратники, порвут державу на части. Что тогда станет с нами со всеми?

Он вздохнул.

— Не даёте вы мне, старику, помереть спокойно! Мой тебе совет: не порть людям веселье. Ешь, пей, тосты говори… А завтра поутру сядем и всё обсудим.

[1] Даамат — царство, находившееся на территории современной Эритреи и северной Эфиопии. Сведения о нём обрывочны и противоречивы, автор принял гипотезу, что оно образовалось в VIII в. до н.э., а распалось незадолго до описываемых событий. Собственно, поэтому, согласно авторской версии, Русе и удалось уговорить переселиться к себе часть тамошних мастеров и мудрецов.

Людей мы собирали из самых разных мест, поэтому даже системы счёта они использовали разные, не говоря про такие «мелочи», как языки, письменность или календарь. В административных делах мы говорили и писали на койне, для расчётов использовали десятичную систему, а вот с календарём всё было сложнее.

Александр принёс в Египет вавилонский календарь, только названия месяцев были на македонском. Теперь же он распространял его по всей империи. Официально я, как нубийский наместник, это начинание поддерживал, но праздники мы продолжали отмечать, как это было принято у Еркатов в Хураздане. Первый день года приходился на весеннее равноденствие, затем шло двенадцать месяцев по тридцать дней в каждом, после чего наступало «междугодие», продолжительность которого менялась.

В теории полагается отдыхать и пировать все эти дни, провожая истекший год и встречая наступающий, но никому из нас такой долгий отдых, разумеется, не светил. Тем не менее, посидели мы от души и расходились гости уже часа через три после заката, благо в нашем «элитном районе» имелось уличное электрическое освещение. Не сказать, что особо яркое, да и дорого это, всё же лампочка обходилась в пару шекелей, а менять их приходилось по два-три раза в год, но я на это пошёл.

— Красота какая! — вздохнула наша Принцесса. — Свет ровный и яркий, масло подливать не нужно. И сад… Никогда бы не поверила, что всего три года назад тут были голые скалы!

Вот именно создание впечатления и было главной причиной, по которой я не жалел не только денег, но и времени редких специалистов. Сами понимаете, электролампы в этом времени мало кто умел делать, причём всех их я и выучил. Да и сад за такое короткое время не вырастить, пришлось пересаживать сюда уже взрослые деревья.

А куда деваться? Мои люди не спаяны родством или религией, говорят на разных языках и поклоняются разным богам, и единственное, что их объединяет — это власть Наместника, то есть, в данный момент — моя. Однако понимание этого наполняло меня не гордостью, а тревогой и мыслями об основах совей власти, о её природе.

— Мы что-то напутали, дедушка! Погоди, не перебивай, дай я выговорюсь! Так вот, три года назад всё казалось простым и ясным: товары рода Еркатов продаются от Геркулесовых столпов[2] до самого Китая… Что? Ты прав, наши купцы тогда не бывали в этих местах, а вот товары — доходили! Больше скажу, их покупали севернее Ранхополиса и Южнее Пунта. Мы сумели объединить несколько самых богатых родов айков в Деловой Дом и почти на равных войти в Вавилон, новую столицу великой державы, создаваемой Александром Великим! — тут я захлебнулся длинной речью, просто воздуха не хватило, и чуть не зарыдал.

[2] На всякий случай напоминаю некоторые термины: Геркулесовы столпы — пролив Гибралтар, Ранхополис — присвоенное автором название реально существовавшему селению савроматов на излучине реки Ранха, т.е. Волга, примерно на месте сегодняшнего Волгограда. Волею автора в предыдущей книге Цикла ему придан статус города. Айки — один из народов, являющихся предками современных армян, часть населения реально существовавшего в те времена Армянского Царства.

Дедушка не стал напоминать мне, что взрослые мужчины так себя не ведут. Он просто улыбнулся, встал, обошёл столик между нами и крепко меня обнял. И тут меня прорвало. Я прижался к нему, обхватил обеими руками, и слёзы потоком хлынули наружу. Только рыдания старался сдерживать, чтобы снаружи не услышали.

— Не всё так просто, внучек. Ты забыл про основанное с твоей подачи Аспириновое братство, объединяющее медиков всей Ойкумены. Про то, что навигаторы научились напрямую ходить через море и точно наносить на карты место любого города, залива или острова. Тебя, Руса Еркат, сын Ломоносов, знают и чтут почти вровень с Александром IIIВеликим[3]. Ты — гордость не только нашего рода, но и каждого айка!

[3] Александр III Великий — полное и точное титулование Александра Македонского. Но современники часто звали его просто Александром Великим.

Он отстранился, лукаво улыбнулся и подмигнув, притворно пожаловался:

— Ты бы знал, как нам приходилось изворачиваться, чтобы, не нанеся смертельную обиду, отказывать всем родам, желающим выдать за тебя своих дочерей.

Я содрогнулся, зато сразу пропало желание плакать дальше.

— Кстати, многие были согласны даже на то, чтобы ты взял их дочерей в наложницы. Вот те же Корабелы.

— А им как получилось отказать? — снова удивился я. Нет, роль владельца гарема меня по-прежнему не прельщала, но я уже достаточно обтёрся, чтобы понимать, что не всё определятся моими желаниями. — Всё же один из трёх самых могучих родов в Армении, да и от их кораблей мы сильно зависим.

— Вот потому и получилось. Предложили им почётную замену. Вместо тебя одного — куча браков с Арцатами, Еркатами Долинными и Эребунскими, с нашими людьми в Айгиптосе, Трапезунде, Астрахани и других греческих полисах. Разумеется, и своих девчонок за их парней просватали. А ты и не заметил, да?

— Да когда мне? — слегка смущённо ответил я. — Мотался же по всему свету, головы не поднимая, вечно в делах по самые брови…

— Да ладно, — улыбнулся он. — Это я так, ворчу по-стариковски. Сам знаю, как ты занят. Тут удивительно, как ты на жён с детьми время находишь!

И не только на них. Несмотря на загруженность, я не бросал преподавание в Школе, просто последние годы ученикам приходилось самим ехать сюда, на Первый порог. Ну и переписка с учёными, эксперименты… Хотя всё больше и больше отнимали заботы управленца. Вспомнив о них, я снова помрачнел.

— Ладно, поболтали о пустом и будет! — заметив очередную перемену моего настроения, он вернулся на своё место и предложил: — Рассказывай, что тебя гнетёт. Так, как хотел, со всеми подробностями.

— Всё началось с никеля. Его тут намного больше, чем мы получали раньше. А ведь никель — это не только нержавеющая сталь для медицинских инструментов и мельхиор для украшений и монет, нет, это — катализатор, без него нам ни резины не получить, ни других интересных вещей. К тому же тут можно поставить огромное количество водяных колёс и получать кучу электричества… — тут я посмотрел на старшего родича, пытаясь определить, не слишком ли я ударяюсь в подробности.

— А для производства каучука и лучших сталей тоже нужно электричество! И для многих других видов химии. Я помню, почему мы так настойчиво просили у Великого царя это право. Дальше говори!

— Понимаешь, дедушка, когда царь вызвал нас в Вавилон, я времени понапрасну не терял. Мастерам нашим помог с наладкой дворцовых часов и с подсветкой, дела у них не ладились. В Аспириновом братстве показал настойку йода, которую наконец-то сумел получить из водорослей Эритрейского моря…

— Поучаствовал в турнире по чатурангу, — продолжил дед. — И поразил местных геометров, показав им доказательства нескольких теорем. Слухи об этом дошли до Александра, и он пригласил тебя побеседовать с глазу на глаз. Потом ещё раз, и ещё… В итоге он и решил сделать тебя Наместником Нубии. Это я не забыл, продолжай.

— Я не говорил никому раньше, но, мне кажется, я его понял. Долг заставляет его строить новую державу. Устанавливать по мере сил единые законы, вводить одинаковые деньги, способствовать торговле и обмену знаниями… Но это ему скучно, душа его жаждет войны, а вернее — военных побед.

Бровь моего собеседника изогнулась, но от фразы о том, что это и так всем известно он удержался.

— Я умаю, он потому и ударился по возвращению из Индии в загулы и пиры, что не знал, кого бы ещё победить. Конницу кочевников его фалангами не одолеть, путь в далёкий Китай не проверен, и к тому же лежит через горы и пустыни, если идти от Бактрии. Или через джунгли и горы, если добираться из Индии. Первым путём не ходят даже торговые караваны, а вторым — лишь самые смелые из купцов.

— Поэтому он и вернулся! — улыбнулся дед. — Дать отдых армии, навести порядок в державе, подождать пока не разведают путь и не узнают больше про последнего великого соперника. Если выяснится, что нельзя дойти по суше, то увеличить флот Неарха и добраться до Китая по морю. А тем временем для развлечения захватил Аравию.

— Ты прав, но главное не в этом. Он нашёл себе новые игрушки. Наши ружья и пушки. Он не просто так требует их улучшить, а ищет новых способов побеждать врагов. Стать грозой морей, гор, джунглей и степей. Александр — великий полководец, и ему нравится воевать и побеждать. Это — его главная страсть!

— И что с того? Почему это стало твоей заботой? Ты вдруг пожалел людей, которые при этом погибнут?

Я усмехнулся. Нет, разумеется, меня ничуть не радовали многочисленные жертвы предстоящих войн, но… В этом время войны и набеги были обыденностью. Не Александр, так другие найдут повод побряцать мечами.

— Чтобы выполнить его запросы, у нас слишком мало правильно мастеров и грамотных людей. Не хватит станков, медников, кузнецов и сталеваров, нужно учить новых химиков.

— Так мы и учим! — возмутился дед. — Здесь Школа, в Хураздане есть и в Трапезунде, в Эребуни и в Армавире тоже открыли. Возле канала — тоже Школа. И у родни Исаака в Газе.

— А ещё в куче греческих полисов есть наши общины, а при каждой из них — хотя бы один учитель, — согласился я. — Учит читать, писать, рассказывает, как устроен мир… В общем, даёт программу первого класса. А потом уговаривает родичей самых лучших учеников послать их продолжать обучение к нам. Или хотя бы в Трапезунд. А самых толковых, в конце концов, собираем здесь. И с мастерами то же самое. Всё верно, вот только… Скажи, ты слышал о Зеноне Элейском?

— Это ещё кто такой?

— Знаменитый греческий философ, умер больше века назад. Так вот, он обожал смущать умы людей своими апориями[4]. Например, он объяснял, почему быстроногий герой Ахиллес никак не может обогнать черепаху.

— Что за глупость? — возмутился дед. — Любой дурак знает, что черепаха — зверь медленный, её кто угодно обгонит.

— Да, но ошибку в его суждениях найти никто не смог. Ни при его жизни, ни до сих пор. А его я вспомнил лишь для примера. Я испугался, что в нашем, таком логичном плане, есть ошибка. Просто мы её до сих пор не замечали.

[4] Зенон Элейский (около 490 до н.э. — около 430 до н.э.) — древнегреческий философ, ученик Парменида, знаменит своими апори́ями, т.е. внешне парадоксальными рассуждениями на тему о движении и множестве. Научные дискуссии, вызванные этими парадоксальными рассуждениями, существенно углубили понимание таких фундаментальных понятий, как роль дискретного и непрерывного в природе, адекватность физического движения и его математической модели и т.п. Эти дискуссии продолжаются и в настоящее время.

Выслушав меня, дедушка задумался, а потом предложил обсудить то же самое расширенным составом. Пригласили троицу моих красавиц, Микаэля и Маугли. Поскольку мы с ним пропустили завтрак, дед заказал разбавленное вино, лепёшки, сыр, сласти и фрукты. Разумеется, я возражать не стал, поэтому говорил, время от времени закидывая что-то в рот и запивая.

— Понимаете, в результате наш город становится очень соблазнительной целью. Именно тут создаётся непобедимое оружие, здесь чеканят мельхиоровые оболы[5]. Да. Монетка мелкая, но когда их много… Короче, даже один сундук оболов — уже богатство. А ведь мы делаем ещё немало товаров.

— У тебя, как у наместника, есть немалое войско, — резонно заметила Дрипетида. — К тому же здесь стоит древняя крепость, которую мы сильно укрепили. Даже самая сильная шайка ливийцев или нубийцев ничего не сможет с этим поделать.

[5] Обол — древнегреческая монета, ⅙ драхмы. В разные периоды чеканилась из серебра, меди или бронзы, поэтому Александр Македонский вполне мог разрешить чеканить её из мельхиора.

— Захватить нас действительно непросто! — согласился я. — Но мы слишком зависим от поставок. Нам пока не хватает зерна, овощей, фруктов и другой еды, нужно много топлива и папируса для наших производств, мы зависим от поставок руд, соды, соли, поташа…

— Поэтому мы и создали запас всего, дорогой! — ответила Софочка. — Чтобы доставить нам существенные неприятности, пути подвоза надо перекрыть не меньше, чем на полгода. Кто на такое решится?

— Да хотя бы Клеомен! — фыркнул я. — Ему очень не понравилось, что из его управления забрали Нубию и отдали Еркатам. Да и Каналом управляем тоже мы.

— Нет! — подумав несколько секунд, возразил Микаэль. — Конечно, власти у него стало поменьше, но вот возможностей — куда больше. Сам знаешь, наши мастера просто не успевают выдувать стекло, делать бумагу варить мыло или ковать оружие и доспехи. Поэтому часть работ делают другие мастерские. Где-то — совместные, а где-то — и его собственные. В деньгах он только выиграл, а это для него главное!

— К тому же, он просто не рискнёт пойти против явно выраженной воли царя! — дополнила Розочка.

— А когда царь поменяется?

Вот от этого вопроса все, кроме деда, замерли.

Статы за истекшие три года дополнились значительно, но в этой главе из нового упомянута только настойка йода.