Мёртвые души 5. Руины древних

Глава 9

Я застыл. Словно удар по сознанию. Это было слишком.

— Доктор! — ко мне подбежал один из учёных. — Отлично, что вы здесь. Из последних подопытных выжил только один. Правда… хех, лишился рассудка. Сейчас пытается сожрать собственную руку. — Он показал на клетку, где в углу сидело нечто человекоподобное и хрипло хихикало, обмакивая пальцы в свою кровь.

— Нам нужны новые разумные, — продолжил учёный, будто обсуждая закупку ингредиентов для супа. — От старых уже нет толку, материал испорчен. Улучшение тела идёт, есть прогресс, но для ума… нам нужно больше. Дайте пару сотен разумных и столько же монстров — и мы обязательно добьёмся прорыва. Уверен, мы близки.

Я смотрел на него в тишине.

Он не замечал моего взгляда. Он не видел человека, он говорил с маской. С функцией. С системой, частью которой я больше не был.

— Все ваши проблемы будут решены, — только и сказал я, холодно, глухо.

Развернулся и пошёл прочь. Каждый шаг отдавался гулом в голове.

Нет. Этому не место в мире, даже в таком мире, как этот. Учёные переступили грань. Им уже не нужны открытия — им нужна власть. Через мясо, через кости, через души.

Нужно ли их остановить? — да, вопрос уже не стоял. Когда? — как можно скорее.

Оставался только один вопрос, от которого внутри сжалось: выживут ли остальные без них?

Хотя… с ними-то точно не выживут.

Я вернулся к комнате, где оставил доктора.

Тот всё ещё сидел в углу, бросая на меня испуганные взгляды. Я не сказал ни слова. Не спросил, не предупредил, не колебался. Просто поднял руку — и огонь вырвался из пальцев.

Комната наполнилась ярким светом, запахом горящего мяса и треском расплавленных костей. Кричали недолго. Через пару секунд осталась только чёрная гарь и пепел, прилипший к гладким плитам пола.

Я пошёл дальше.

Один за другим. Помещение за помещением. Каждого в белом халате настигала та же участь. Некоторые пытались убежать. Кто-то хватался за артефакты. Один даже умолял — говорил, что просто делал свою работу.

Я тоже.

Разумных, которые ещё не попали в лаборатории, я освобождал. Просил выбираться наверх и рассказать, что учёные мертвы. Что в результате неудачного эксперимента весь комплекс погиб. Так будет проще. Так будет понятнее.

В основной лаборатории я не нашёл ни одного, кто имел бы шанс на возвращение. Только сломанные, искалеченные, выжженные изнутри. Без мыслей. Без надежды. Даже боль им, кажется, была недоступна.

Я стоял и смотрел. Потом вздохнул — и пустил огонь.

Жар охватил всё. Устройства, клетки, бумаги, схемы, тела…

Никто не сопротивлялся.

Никто не успел.

Я действовал без пощады. Без тормозов. С полной отдачей, в полную силу.

Через полчаса я стоял в центре ангара. Окружённый пеплом. Безмолвные горы серого праха и чернеющих обломков окружали меня, как напоминание о том, что я сделал.

Перед глазами появилась надпись:

Наполнение ядра — 70%.

Я даже не моргнул.

Как же… хочется уйти.

Просто уйти.

Куда-нибудь подальше. В безлюдное место. Без монстров. Без городов. Без масок.

Без разумных, что носят лица людей, но давно уже ими не являются.

Я поднялся на поверхность.

Город встретил меня шумом, светом, чужими лицами и ощущением чего-то неестественно нормального. Как будто под нами не было подземелий, где из людей делали монстров.

Я вышел прямо на площадь. Зевак хватало. А когда они увидели меня — усталого, с закопчённой бронёй и отблесками огня на пальцах — люди начали останавливаться. Оглядываться. Прислушиваться.

Я усилил голос, наложив простейшее плетение звука, и спокойно произнёс:

— Учёные… почти все мертвы. Лаборатория уничтожена. Неудачный эксперимент. Система контроля разрушена. Теперь вы сами решаете, как вам жить дальше.

Секунда молчания.

А потом — ропот.

— Он врёт!

— Это он убил главу города!

— Да кто он вообще такой?!

— Я знал, что с ним что-то не так!

Кто-то шептался, кто-то кричал. Кто-то пытался что-то доказать соседу, а кто-то просто стоял в ступоре. Я уловил несколько взглядов благодарности, но большинство были наполнены страхом. Подозрением. Ненавистью.

Я молчал. Не стал оправдываться. Не стал убеждать.

Пусть думают, что хотят.

Пусть живут, как хотят.

Я уже развернулся и пошёл прочь. К воротам. К выходу из этого города.

Пусть этот мир сам себя лечит… если ещё умеет.

Дорога под ногами казалась слишком ровной. Даже воздух был… слишком чистым. Я шёл прочь от города и не оборачивался. Не потому что боялся увидеть последствия. Просто… не хотел.

А в голове крутилась одна мысль за другой.

Почему?

Почему разумные так отчаянно стремятся уничтожить самих себя?

В этом мире и без того хватает угроз. Монстры. Аномалии. Миры, сшитые из обрывков реальностей. Боги, что забыли имена своих созданий. Но, несмотря на всё это, разумные всё равно убивают друг друга.

Ставят опыты.

Режут. Вживляют. Ломают.

Ставят галочки в журналах.

И всё это — во имя выживания. Во имя силы.

«Мы просто хотим спасти остальных», — говорят они.

«Пожертвуем десятком, чтобы спасти сотни».

«Создадим идеального солдата».

«Откроем тайны разума».

«Это необходимо…»

А я вспоминаю детей.

Маленьких. С грязными руками и открытыми глазами.

Тех, кто ещё не знает, как устроен этот мир.

Они растут, впитывая всё.

Они видят, как взрослые рвут других на части и называют это наукой.

Как продают силу, как будто это обычный товар.

Как становятся чудовищами…

И верят, что поступают правильно.

И вот ты уже видишь не ребёнка —

а нового маньяка.

Нового «спасителя».

Очередного безумца, который искренне верит, что делает всё ради мира…

…до тех пор, пока не уничтожит его.

Или себя.

Я сжал кулаки.

Ненавижу.

Даже не самих людей…

А то, во что их превратила эта реальность.

И себя — тоже. За то, что понимаю их.

Интерлюдия: Визит

Зал наблюдения был погружён в сумрачное свечение. Пространство дрожало на уровне ощущений — не от движения, а от плотности тишины. Здесь никто не дышал зря.

Фигура в тёмном стояла у сферической проекции — витая гроздь миров, словно серебряные нити, переплетённые с чёрными каплями реальностей. Одна из них пульсировала нестабильно, как сбившееся сердце.

— Неужели ты не чувствовал? — произнёс голос за спиной.

Пришедший появился без предупреждения. Он не из тех, кого замечают по прибытии — он просто есть. Мягкий, плоский голос, лишённый интонаций, но не смысла.

— В одном из твоих секторов зафиксировано пробуждение нестабильного фокуса. Отголосок масштабируемых структур. Мы сверяли с архивом — не зарегистрирован.

Фигура у проекции не обернулась.

— Один?

— Возможно, два. Один из сигналов периодически исчезает — будто что-то его экранирует. Маскировка? Утерянный артефакт? Локальное искажение? Пока неясно. Но второй сигнал — стабильнее. Он растёт. Неровно, но быстро.

Наблюдающий медленно провёл пальцами по воздуху, и проекция сжалась, концентрируя изображение на внутренней зоне. Несколько пересекающихся миров, разрозненных, но соединённых незримыми импульсами.

— Претенденты? — сухо спросил он.

— Подтверждение ещё не получено. Но характер развития соответствует: спонтанное формирование средоточий, нестандартное распределение энергии, сопротивление откату. Всё говорит о потенциальной угрозе.

Гость сделал шаг вперёд. Его плащ не шелестел, тень не касалась пола.

— Согласно протоколу, подобные должны быть немедленно идентифицированы, ограничены в развитии и переданы под клятву. В противном случае — устранены. Это не обсуждается.

Фигура у проекции молчала.

— Мы надеемся на твоё благоразумие. Ты знаешь, как это работает. Если мы найдём их без твоего содействия, решение будет вынесено без твоего участия.

Небольшая пауза. Ответ прозвучал негромко, но без тени сомнения:

— Я в курсе.

— Ты должен будешь сделать выбор. Прежде, чем сделают его за тебя. Время пошло.

И гость исчез. Без звука, без света. Даже воздух не дрогнул.

Фигура осталась наедине с проекцией. Один из нестабильных импульсов на мгновение угас. Второй — вспыхнул ярче. Затем оба исчезли, как будто кто-то наложил вето на сам факт их существования.

— Два возможных исхода, — прошептал он.

— Или два пути… к одному финалу.

Я заметил их сразу — группа из восьми разумных, измотанных, но хорошо вооружённых. Они бежали, не слишком умело отбиваясь от стай мутантов. Решил вмешаться. Не из жалости — просто не люблю смотреть, как кого-то рвут на части. Слишком уж часто видел это.

Пара огненных ударов, несколько разрывных потоков — и всё стихло. Из монстров остались лишь обугленные обломки и зловоние.

— Спасибо, — сказал один из бойцов, высокий парень с серыми глазами. — Без тебя бы нас не осталось.

— Куда идёте? — спросил я, стряхивая с перчатки слизь.

— К порталу. Старому. Он когда-то вёл домой… в большой мир. Мы хотим проверить — вдруг снова заработал.

Я нахмурился.

— Портал?

— Ты не знал? — удивился он. — В северо-западной части третьего кольца. Мы наткнулись случайно, когда ещё были со старым отрядом. Только он… он не работает.

Я молча кивнул.

— Покажете дорогу?

Парень с готовностью кивнул.

— Конечно. Нам будет только спокойнее с таким, как ты рядом.

Портал оказался древним. Высокая арка из чёрного камня, вся испещрённая резьбой. От неё тянуло силой… но какой-то угасшей, будто застывшей во времени. Я обошёл конструкцию и пригляделся к верхней части — в самом центре была выемка. Прямо под печать.

Сердце ёкнуло.

Она была пугающе похожа на те фрагменты, что я нашёл. В хранилище торговцев — первый. В лаборатории учёных — второй.

И теперь… вот он. Артефакт, которому, возможно, суждено открыть путь домой.

Я достал оба фрагмента и прикинул по форме. Они действительно подходили.

Но вместе составляли лишь часть. Может, сорок процентов от всей мозаики. Остальное… разбросано где-то в руинах. Или надёжно спрятано.

— Ну как? — подбежал ко мне один из бойцов. — Получится?

Я медленно покачал головой.

— Пока нет. Часть печати есть, но её не хватает. Ещё процентов шестьдесят.

— То есть, если её собрать…?

— Возможно. Не обещаю, но шанс есть.

Я поднял взгляд на них. Усталых. Упрямых. Тех, кто цеплялся за идею дома, даже если сами родились уже здесь.

Они всё равно хотели уйти. И я их понимал.

Может, стоит попробовать?

Если не ради себя — то ради них.

Я долго смотрел на портал, на выемку в арке, куда так идеально подходили найденные мною фрагменты. Они начали проявлять слабое свечение, когда я поднёс их ближе. Не активировались — просто отреагировали. Значит, всё-таки это и есть части печати.

Остальные… Где их искать?

Два города уже отдали свои куски. Торговцы — почти случайно, сами не знали, что у них в хранилище. Учёные — и вовсе прятали как артефакт без ясной функции. Значит, ещё два возможных источника — военные и религиозные.

У первых всё просто: если у них есть что-то странное и потенциально опасное, они охраняют это с маниакальной одержимостью, а иногда и используют без понимания сути. У вторых — всё сложнее. Они могут поклоняться печати, считать её божественным знаком или проклятием. И ни за что не захотят делиться.

Я вздохнул.

Если эти два города действительно владеют недостающими частями, придётся действовать аккуратно. Либо убеждать. Либо забирать силой.

Скорее всего — оба варианта.

Но если собрать все части…

Возможно, я смогу активировать портал. Не просто для себя — для всех, кто захочет выбраться из этого мира.

И это был бы шанс. Небольшой, но реальный.

Я убрал фрагменты обратно и взглянул на горизонт.

Пора навестить военных.

Я шёл в сторону города военных. Ноги несли вперёд, а мысли всё ещё крутились вокруг печати и портала. Два города — торговцев и учёных — уже передали свои части. Если уцелевшие хотят домой, стоит проверить, нет ли чего у оставшихся. Военные, возможно, и не знают, чем обладают… или просто не желают делиться.

Дорога лежала через выжженную равнину, где ветер гнал пепел в пасти давно мёртвых оврагов. И в этом безмолвии я заметил аномалию — размытое пятно в воздухе, как рябь на воде. Я остановился. Из неё выскочила надпись:

«Желаете получить тайные знания?»

Я хмыкнул, огляделся — пусто. Никого. И ответил:

— Желаю.

Надпись вспыхнула:

«Личность подтверждена. Доступ разрешён. Вход будет открыт через 5… 4…»

…3…

…2…

…1.

Мир вокруг дрогнул. Пространство вспухло, и я шагнул — нет, провалился — внутрь. Воздух сгустился, звуки стихли. Меня окутала темнота, и в ней вспыхнул зал.

Огромный. Каменный. Стены покрыты рунами, шевелящимися в такт какому-то чуждому сердцебиению. В центре зала висело зеркало — не отражающее, а показывающее. Оно загорелось, и мысль без слов пронзила меня:

«Запрос принят. Тайное знание открыто.»

Я увидел бой.

Каэрион. Один. Против двенадцати.

Небо трещало, мир горел. Двенадцать Первородных богов окружали его, каждый — воплощение идеи, силы, безумия. Безвременье. Плоть. Тьма. Свет. Война. Жизнь. Забвение. Предел. Тишина. Разделение. Единство. Жажда.

И он — последний защитник.

Каэрион сражался, как сама воля бытия. Он не молился, не взывал к высшим — он бился. И уничтожал. Разрывал. Запечатывал.

В финале — он пал. Но перед этим успел вырвать души девяти и заключить их в артефакты. Разбросал по мирам, чтобы никто не нашёл их слишком быстро. Остальные трое сбежали.

Голос — мысль — прошла сквозь меня:

«Остерегайся артефактов, содержащих души Первородных. Они хитры, сильны и, скорее всего, безумны. Ты уже держал один в руках, когда едва не лишился воли. Ты носил второй, едва не лишившись памяти. И только третий, покинутый душой Первородного, всегда на твоей стороне.»

Вспышка.

Я снова стоял посреди дороги, один, как будто ничего и не произошло. Только сердце билось в горле, а пальцы сжимались сами по себе.

Путь к городу военных уже не казался таким простым.

Я продолжил путь, но мысли вернулись не к порталу, не к военным и даже не к частям печати. Я вспомнил своё оружие.

Клинок Каэрион.

Я давно привык к нему — сбалансированный, послушный, как будто сам подстраивался под руку. Но теперь… имя звенело в голове совсем иначе. Совпадение? Или и в самом деле нечто большее?

«Может, в нём осталась часть той самой души?» — подумал я, глядя на застывшую на спине рукоять. — «Каэрион, последний защитник. Один против двенадцати. Не для власти, не ради славы…»

Я снова представил ту битву — не как бой безумца, мечущегося в тщетной ярости, а как выбор. Чистая, бескомпромиссная решимость. Ни слова, ни жалобы. Он не просил помощи. Он просто сделал то, что считал нужным.

И тогда, впервые, я понял.

Каэрион не воевал ради победы. Он пытался сохранить мир. Любой ценой. Даже своей.

Он знал, что проиграет. Знал, что не убьёт всех. Но девять он утащил с собой. Запечатал. Связал их судьбу с артефактами, разбросанными по мирам.

— Так зачем ты оставил после себя этот клинок? — пробормотал я вслух. — Просто оружие?.. Или способ выбрать нового носителя?

Если в мече действительно осталась его частичка — значит ли это, что он сам меня выбрал?

Холод прошёл по позвоночнику. Не от страха, нет. От… осознания.

Мир заиграл новыми красками. Всё, что происходило до этого — подготовка. Убийства, выживание, ядра, богомерзкие лаборатории — всё было лишь ступенями лестницы. А теперь я начал видеть, куда она ведёт.

Впереди уже маячили первые башни города военных.

Я прошёл через ворота города военных, шаг за шагом погружаясь в атмосферу дисциплины, жёсткости и постоянной готовности к бою. Здесь всё было прямолинейно. Улицы — ровные, углы — острые, взгляды — настороженные. Я не скрывал ауру силы. Пусть видят. Пусть чувствуют.