Мёртвые души 5. Руины древних

Глава 17

Я сидел у костра. Пламя было почти невидимым — слабый свет, минимум тепла, только чтобы не замёрзнуть. Доспех частично расформирован, щит выключен. Хотелось… отдохнуть.

Тело гудело после боя. Руки болели, мышцы стянуло судорогами, как будто я пробежал сто километров по стеклу. Но настоящая усталость была не в теле.

Она сидела внутри.

Тупая, вязкая, тяжёлая.

Я пытался закрыть глаза. Отпустить всё. Просто… расслабиться.

Не думать.

Не планировать.

Просто быть.

Но не получалось.

Каждый раз — словно невидимая рука тормошила изнутри.

Ты забыл. У тебя есть враги. У тебя нет времени. У тебя нет права на тишину.

И снова — мысли.

Изгои.

Сектанты.

Союз.

Они хотят захватить кольцо. Это уже ясно.

Только вот… как?

Изгои не вступали в бой. Пока.

Может, всё делают руками сектантов?

Сами стоят в стороне, наблюдают, оценивают.

Ждут, пока те истекут кровью, а потом подберут остатки.

Или… готовят удар, от которого никто не встанет.

После того, что я пережил — я уже не думаю, что изгои просто одна из групп выживших.

Нет.

В них что-то большее. Чуждое. Сильное.

Структура. Организация. Цель.

И всё указывает на одно:

Город военных не выстоит.

Даже если они отбили первую волну. Даже если у них есть стены, запасы, офицеры…

Они не знают, что к ним идёт.

Может, предупредить?

Может, помочь?

А может… отступить?

Только куда?

Города падают.

Система мира дрожит.

Даже я… уже не знаю, куда иду.

Я бросил в огонь кусок древесной коры. Пламя вспыхнуло и затухло.

Бежать — не вариант.

Прятаться — тоже.

Они всё равно придут.

Везде.

А значит…

Нужно идти навстречу.

Даже если я пока не знаю, где у этого пути конец.

Я шёл по пересечённой местности — сухие холмы, редкие кусты, следы старых караванов. Признаков жизни почти не было, но воздух… дрожал.

Слишком тихо. Слишком натянуто.

И я почувствовал их ещё до того, как увидел.

Ауры.

Похожие на ту, что едва не разорвала меня на части.

Но тусклее, проще.

Пять штук.

Изгои.

Я свернул в сторону, обошёл склон, поднялся повыше.

Они шли цепью, настороженно, но без ощущения угрозы.

Действовали как разведгруппа — опытно, но не как элита.

Ошиблись.

Я не стал ждать.

Пошёл первым.

Первому — копьё в горло.

Второму — ледяной клин в грудь.

Остальные даже не успели среагировать толком.

Доспех сам подсказывал траектории, укреплял ноги перед прыжком, гася инерцию.

Щит сработал заранее, подстраиваясь под вражеский удар, даже до того, как я отдал мысленный приказ.

Я бил чётко, без лишнего.

Допрос?

Бессмысленно.

И так ясно: они движутся.

Готовятся.

Война — не где-то в туманном будущем.

Она началась.

Через минуту всё закончилось.

Пятеро — мертвы.

Я стоял среди тел, тяжело дыша. Но… не от усталости. От концентрации.

Всё тело было в работе, как натянутый лук.

И доспех…

Он вёл себя иначе.

Словно начал слушаться.

Не просто реагировать на команды — а предугадывать.

Укреплял щит, где должен был пройти удар.

Направлял энергию, прежде чем я осознанно об этом подумал.

Поглощал инерцию, давал импульс, двигался вместе со мной.

Я чувствовал… связь.

Не абсолютную, не осознанную.

Но что-то начинало прорастать.

Понимание?

Не совсем.

Скорее — отголосок понимания.

Расплывчатое, как тень за туманным стеклом.

Как намёк, что доспех — не просто защита.

Что в нём есть суть.

Заложенная. Скрытая. Ожидающая.

Я вытер копьё и развернулся.

Больше останавливаться нельзя.

Если даже такие отряды уже действуют в округе — значит, время вышло.

Пора разобраться, где именно нанесут удар.

И кто их ведёт.

Я шёл по выжженной равнине, где даже ветер звучал глухо, будто опасался потревожить то, что здесь спит. Воздух был плотным, как вода, и с каждым шагом ощущение тревоги нарастало.

Потом я почувствовал аномалию.

Пространство искривлялось.

Песок начинал дрожать, в воздухе мерцали рваные полосы искажённой реальности — словно кто-то разрезал мир и не удосужился сшить обратно.

Я было решил обойти, но тогда оно появилось.

Земля под ногами вздрогнула.

Трещины.

Пыль.

И — выползла.

Змея.

Нет — чудовище в змеиной форме. Чешуя — как обсидиан с трещинами, откуда сочилась тусклая, ядовитая энергия. Длина — с десяток метров, если не больше. Глаза — как жёлтые фонари.

И она смотрела прямо на меня.

Я не стал отступать.

Слишком поздно.

Она бросилась вперёд, раскрыв пасть, откуда хлынул яд, как пар.

Я нырнул в сторону, ударил копьём в чешую — глухо, безрезультатно.

Щит сработал, удержал первую волну. Но каждое столкновение отдавало в кости.

Сражение было жестоким.

Моё дыхание сбивалось, удары становились всё отчаяннее.

И вот — момент.

Она рванула вперёд, я сделал шаг в сторону…

Не успел.

Понял это в ту же долю секунды, когда пасть змеи оказалась в сантиметрах.

Но…

Мир дёрнулся.

И в следующее мгновение я стоял в стороне, метрах в четырёх от прежнего положения.

Змея пронеслась мимо и со всего размаху врезалась головой в камень.

Камень раскололся.

Монстр — замер, ошеломлённый.

Я не стал ждать.

Подпрыгнул, пробил чешую между глаз, вогнал копьё до упора.

Судороги.

Звук, похожий на хрип сквозь лаву.

Потом — тишина.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел, как тело змея начинает оседать.

От него исходила пульсирующая энергия — и вскоре мои руки держали ядро.

Пятая ступень. Чистое. Сильное.

Я забрал его.

Но… даже не радовался.

Что это было?

Я точно не успевал уклониться.

А значит — кто-то или что-то переместило меня.

Но поблизости никого. Никаких знаков вмешательства.

И я понял:

Доспех.

Он не просто щит. Не просто броня.

Он спас меня, среагировав быстрее, чем я смог бы приказать.

Переместил?

Сместил локально?

Скорее всего — короткий скачок в пространстве.

Пока неуправляемый.

Но — реальный.

Я выдохнул.

— Значит, есть ещё функции, — пробормотал. — Работают… когда нужно.

Теперь я знал:

нужно продолжать.

Пытаться раскрыть больше.

Работать с доспехом, слушать его, настраиваться.

Потому что в мире, где каждый бой — на грани,

в процессе выживания важна каждая мелочь.

Я шёл по выжженной равнине до тех пор, пока на горизонте не появились стены — строгие, массивные, чёткие.

Город военных.

Один из последних оплотов дисциплины и порядка в этом погружённом в хаос кольце.

У них были запасы, оружие, система.

Но хватит ли этого против того, что надвигается?

Я миновал первые рубежи, не скрываясь. Стража насторожилась, но узнав меня — пропустили. Видимо, здесь ещё помнят тех, кто выжил там, где никто не должен был.

Меня провели к командному центру.

Внутри — карты, маркеры, энергетические схемы.

Офицеры, хмурые, сосредоточенные. Один из них — капитан или кто-то выше — кивнул мне.

— Говорят, ты прошёл три круга ада и всё ещё на ногах. Чего пришёл?

Я не стал ходить вокруг.

— Союз. Сектанты и изгои. Это не слухи. Я видел их вместе. Видел, как договариваются, как делят добычу. И видел, на что они способны.

— Город торговцев пал. Учёные уничтожены. Следующий — вы.

Я смотрел ему в глаза, без пафоса. Просто факты.

Мужчина не удивился. Только крепче сжал зубы.

— Мы это предполагали, — коротко ответил он. — Потому и не спешили расширяться. Вместо этого укреплялись.

Он махнул рукой на карту.

— Здесь, здесь и здесь — минные поля. Вот тут — рубежевые гнёзда. Внутри города мы подготовили второй контур. Питание — автономное. Связь — запечатана.

Я кивнул.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Он хмыкнул.

— Если нет — тогда всем конец. Не только нам.

Ответ был честным. Жёстким. И правильным.

Я развернулся.

— Я не останусь.

— Почему? — спросил кто-то.

Я не ответил сразу.

Просто посмотрел в сторону серых холмов, где уже шевелилось что-то большое, старое, чужое.

— Потому что у меня ещё слишком много дел.

И ушёл.

Два дня пути — пыльных, ветреных, напряжённых.

Я шёл по следу, будто по артерии, по которой к центру втекала кровь. Знал: в конце этого пути — они. Изгои. Не разведка, не одиночки. Армия.

Те, о ком шепчутся в обломках мёртвых городов. Те, с кем даже сектанты не спорят.

Каждый вечер я останавливался в стороне от открытых участков. Костёр — слабый, закрытый.

И изучал доспех.

Прислушивался. Привыкал.

Сначала — с трудом. Он был… чужим.

Но с каждым днём я чувствовал его лучше.

Щит подстраивался под дыхание.

Реакция тела — стала точнее.

Даже в покое я ощущал, как пластины живут своей логикой. Как что-то внутри наблюдает, ждёт, думает.

Я не понимал сути, но начинал чувствовать ритм.

Связь крепла.

Пока ещё хрупкая — но уже реальная.

И вот — на третий рассвет я поднялся на очередной холм и замер.

Внизу, в долине, будто змея, свернувшаяся клубком, лежала армия.

Тысяча изгоев.

Строя нет. Лагерей — тоже.

Но они стояли чётко, слаженно, бессильно пугающе.

Никаких флагов. Никаких криков.

Только плотные, сгущённые ауры. Каждая — заражённая, мутная, дрожащая.

Будто их энергетика не принадлежала им самим.

От них тянуло чем-то гнилым. Изломанным.

Не смертью — хуже.

Нарушением самой сути жизни.

Я ощутил, как окружающий мир будто отступает.

Живые существа — звери, птицы, даже насекомые — держатся в стороне.

Как если бы сама природа не признавала их частью себя.

Прокажённые.

Я стоял на холме, вглядываясь в медленно дышащую массу.

Слишком много, чтобы атаковать.

Слишком опасны, чтобы игнорировать.

— Вот вы какие, — прошептал я.

И что-то внутри доспеха откликнулось.

Словно он тоже почувствовал их.

И — узнал.

Я не стал спускаться.

Стоял на краю холма, сливаясь с серой пылью и каменной тенью, и наблюдал.

Изгои начали двигаться.

Не резким маршем, не гулкой поступью, как армия.

А как… текучая масса, как поток.

Без криков. Без команд. Без суеты.

Тысяча заражённых шагала вперёд, словно единый организм.

Каждый двигался сам по себе, но вся структура оставалась целостной.

Жуткое зрелище. Безмолвная армия.

Живая — но не до конца.

Я уловил направление почти сразу.

Город сектантов.

Именно туда они идут.

Может, чтобы объединиться.

Может, чтобы поглотить.

А может, и то, и другое.

Я усилил маскировку, подавил ауру до минимума и начал двигаться параллельно, удерживая дистанцию.

Они не отвлекались. Не искали врагов. Не ставили дозоры.

Словно были уверены, что никто не осмелится подойти.

И, признаться, я их понимал.

От них исходило нечто, что заставляло даже пространство держать дистанцию.

Чувство липкости. Искажения.

Близко подходить не хотелось даже доспеху.

Я двигался осторожно, петлял. Прятался в лощинах, скалах, за пересохшими деревьями.

Старался быть тенью среди мёртвого ландшафта.

Чем ближе мы подходили к старой дороге — тем яснее становилось:

сектанты ждут их.

Это не нападение. Это — слияние сил.

Интерлюдия

Закрытая палата. Стыки двух сил.

Помещение было выложено из тёмного камня, пол отполирован до зеркального блеска. Свет исходил не от факелов, а из тонких прорезей в стенах — будто само пространство медленно сочилось энергией. Здесь не было окон. Только тишина, гулкая и внимательная.

Двое.

Один — в красной мантии, лицо скрыто маской, на груди медальон с символом глаза, оплетённого змеёй. Он стоял, сложив руки за спиной, спокойный, как человек, уже видящий будущее.

Второй — высокий, серый, с неестественно гладкой кожей и тяжёлым взглядом. Он не скрывал лица, но казался чуждым самой ткани реальности, будто его плоть не до конца закреплена в этом мире. Один из командиров изгоев.

— Владыка уже в курсе, — начал командир без лишних церемоний. Голос — ровный, сухой, будто шёл из глубин черепа. — Ваши войска постигла неудача.

Гвардейцы… — он на миг замолчал. — …уничтожены. Почти все. Остатки отступили.

Ходят слухи, что один враг уничтожил большую часть элиты.

Сектант не дрогнул.

— Это ничего не меняет, — спокойно ответил он. — Осколок будет подготовлен в оговорённое время.

Он поднял взгляд и добавил:

— Город военных так же падёт. Всё идёт по плану. Все неверные будут уничтожены.

Командир изгоев сделал полшага вперёд. В его движении чувствовалась скрытая угроза, как у хищника, что ещё не решил — нападать или наблюдать.

— Мы готовы оказать помощь.

Треть гвардейцев будет выделена для штурма города.

Остальные…

— Он сделал паузу. — …будут заняты подготовкой Врат на осколке.

Сектант кивнул, будто именно этого и ожидал.

— Тогда мы понимаем друг друга.

Ночь скоро сойдёт на мир. А из неё явится новая заря.

Чистая.

В ответ — молчание.

Двое стояли напротив друг друга.

Разные.

И всё же — союзники.

Пока цели совпадают.

Я лежал на каменистом склоне, сливаясь с пейзажем, как часть ландшафта. Доспех гасил ауру, маскировка работала на пределе.

Снизу, под холмом, ворота крепости сектантов распахнулись.

Началось.

Первая армия вышла первой.

Примерно тысяча бойцов.

Большинство — сектанты: красные мантии, символика, острые пики, хищные взгляды.

Но среди них была и треть изгоев — около трёхсот пятидесяти.

Они шли не как рабы и не как охрана — вместе, плечом к плечу.

Это был единый отряд.

Не просто союз, а работающая боевая структура.

Они двинулись на запад.

Направление однозначное: город военных.

Я почувствовал, как холодный ком сжался внутри.

Всё, что я видел раньше — было подготовкой.

Теперь начиналось наступление.

Следом появилась вторая колонна.

Около шестисот пятидесяти изгоев.

Идущих особняком, в полном составе.

С ними — десятки массивных телег, усиленных артефактными пломбами и тяжёлыми креплениями.

Груз был скрыт, но даже на расстоянии я ощущал — внутри нечто мощное.

Стабильное, насыщенное.

Артефакты, ядра, инструменты.

Но шли они в другую сторону.

На восток.

Туда, где на моей карте пусто.

Ни точек, ни названий. Только блеклые контуры холмов.

Я замер, глядя, как колонна теряется в дымке.

Сил на бой с тысячей у меня нет.

Город предупреждён.

Если падёт — это будет их битва, не моя.

А вот вторая армия…

Слишком осторожна.

Слишком ценна.

Слишком скрытна.

Значит, туда и надо.

Я развернулся.

И двинулся в тень.

Я шёл по пятам за второй армией изгоев, придерживаясь безопасной дистанции, маскируясь под каждый изгиб местности, под каждый порыв ветра. Днём — пыль, ночью — камни, тени, холод.

Но я не отставал.

Сутки.

Они шли без остановки. Тихо, упорядоченно. Повозки не скрипели. Изгои не говорили. Словно знали, что впереди их ждёт нечто… большее.

И вот — я увидел это.

На горизонте сначала возникла рябь. Потом — лёгкое искажение воздуха. Пространство будто дрожало, искривлялось.

Аномалия.

Не просто трещина.

Крупная.

И вокруг неё — форпост.

Невысокие стены, укреплённые магическими гравировками. Снаружи — десятки тотемов и энергетических стабилизаторов.

И — охрана.

Сотня сектантов.

Не новички.

По энергетике — закалённые, многие с артефактами, защищённой структурой. Их присутствие здесь было ясным сигналом:

Это место — ключевое.

Изгои даже не замедлились.

Их пропустили сразу.

Ни проверок, ни диалогов.

Форпост раскрылся, как раковина, и проглотил колонну.

Они вошли в аномалию. Повозки — тоже.

И всё.

Исчезли.

Я остался на склоне, в тени расщелины.

И смотрел.

Это не просто переход. Не просто разлом.

Так не охраняют обычные порталы или стабильные зоны.

Так защищают самое важное.

Я чувствовал, как доспех отозвался.

Слабым импульсом, почти ощущением:

Здесь опасно. Здесь — центр чего-то.

Но чего?

Ответов не было.

Но ясно одно:

эта аномалия — не проходной пункт.

Это узел.

Или врата.

Я не двигался.

Прятался среди камней, в тени изломанных плит, и смотрел, как аномалия пульсирует, словно рана на теле мира, не закрывающаяся, не заживающая.

Изгои исчезли в ней — все шестьсот с лишним, с повозками, охраной, без суеты.

Ни один не вернулся.

Ни звука. Ни отблеска энергии.

Только дрожание воздуха и неестественная тишина.

Я пытался понять, как туда попасть.

И стоит ли.

Пробраться?

Теоретически — возможно. Я уже бывал в худших местах. Знал, как гасить ауру, обходить посты, проникать в защищённые зоны.

Но…

Это было не просто хорошо охраняемое место.

Это был узел.

Они берегут его, как величайшую драгоценность.

На входе — сотня сектантов.

А внутри?

Минимум шестьсот пятьдесят изгоев, плюс повозки с неизвестным содержимым.

А что, если это не все силы?

Что, если внутри ещё больше?

Что, если аномалия — это не проход, а гнездо, цитадель, собранная конструкция, спрятанная от глаз?

Пробраться туда…

Самоубийство.