Мёртвые души 5. Руины древних

Глава 7

Проблема в том, что магия — это тонкая материя. Особенно когда ты плетёшь что-то серьёзное. Там шаг влево, удар по стабильности структуры — и получаешь огненный фейерверк себе в лицо. А если в это время ты ещё и подключаешь артефакт с непредсказуемой реакцией — ну, в некрологе напишут, что умер красиво.

— Да кто бы придумал в этом мире вонючем нормальный магический аккумулятор… — выдохнул я и снова посмотрел вниз, туда, где морская гладь едва заметно шевелилась. Змей ждал. Он не торопился. Видимо, привык, что всё равно добьётся своего.

Что ж… играем в долгую? Хорошо. Посмотрим, кто кого переждёт.

А я пока подумаю. Может, у меня всё-таки получится собрать свой импровизированный накопитель. Или хотя бы фокусирующий узел, чтобы выжать максимум из того, что есть. Была бы только пара часов тишины… и мозг, не перегруженный идеей как бы не стать закуской.

Я покрутил в руках ядро четвёртой ступени, словно это была не капсула с разрушительной энергией, а обыкновенный камешек. Идея созреть-то созрела — собрать несколько десятков ядер, создать вокруг них стабилизирующую оболочку и активировать всё это безумием в нужный момент. Эдакий фейерверк отчаяния.

Только вот чем больше я прикидывал, тем яснее понимал — самоубийство выходит слишком изящным.

— Устрою я, понимаешь, локальный апокалипсис, — буркнул я. — Поджарю змея, себя и остров в придачу. А потом буду сидеть на горящем пеньке и жевать собственные ботинки, пока не утону от жажды… если портал раньше не схлопнется и не оставит меня тут насовсем.

Нет. Надо что-то поумнее. Энергии — точечно. Магии — с прицелом. А лучше — чтобы оно само умерло, без моей помощи.

Я снова посмотрел вниз. Змей, похоже, всё ещё злился. В глазах горела обида всей холоднокровной цивилизации: мол, почему еда разговаривает, не прыгает в пасть и вообще портит настроение. Его раздутый силуэт ползком плавал у основания скалы, изредка выныривая и демонстративно скалясь в мою сторону.

— Мог бы и сам сдохнуть, — вслух предложил я, чуть громче, вдруг расслышит. — Вон, смотри, какой ты грустный. Все тебя боятся, друзьями не обзавёлся, кожа вся в слизи… может, уже пора?

Ответа, разумеется, не последовало. Только очередной круг по воде, от которого на поверхность взлетел жирный краб, и тот с криком вернулся обратно в пучину, поняв, что не туда вылез.

Я вздохнул.

Нет, так дело не пойдёт. Лобовая атака — бред. Бомба из ядер — хороните меня в серебре и золотой мантии. Иллюзии? Пытаться усыпить змея, сыграть с ним в прятки?

Хм. А может, всё-таки сыграть?

Если я отвлеку его на достаточно долго… и направлю энергию в точку, которую он сам раскроет? Вроде пасти, например.

Змеи, конечно, монстры, но если открыть рот в момент пламени — это всё-таки слабое место. А если туда летит сгусток огня, усиленного всей накопленной злобой?..

— Ну что, толсторогий, — усмехнулся я. — Поиграем в "открой рот и скажи ааа"?

Пора было думать о плетении. Только бы дождаться, когда дракон вернётся. Или хотя бы не помешает.

Я вздохнул, глядя на ровный полукруг, выжженный в скале, и начал выстраивать первый рунный круг. Простой, устойчивый, связанный напрямую с моей энергетикой. Потом второй. Потом третий. Каждый новый требовал сосредоточенности, точности, и особенно — стабильной подпитки энергией.

Я работал, как старый ремесленник с ножом и деревяшкой. Вырезал руны, наполнял, ждал, отдыхал. Потом снова. Пока передо мной не выстроился полукруг из девяти сияющих колец, напитанных до краёв, мерцающих тихо и опасно. Каждое кольцо — усилитель. Каждое — шаг к тому, чтобы кусочек солнца оказался у змея в желудке.

Следующим шагом я скрылся под слоем иллюзии, затушив сияние своей энергетики, и создал образ — точную копию себя, вплоть до складки на рукаве и лёгкой хромоты на левую ногу. Образ дрогнул, моргнул, потянулся и начал неспешно спускаться со скалы, как идиот, который решил, что монстр перед ним — декорация.

Змей отреагировал, как и ожидалось. Быстро. Голодно. Без капли сомнений.

Массивная голова вынырнула из воды, выдувая на поверхность целый вал брызг. Одна секунда — и пасть раскрыта, ещё секунда — и иллюзорный я почти в ней.

Я не ждал. Я уже держал в руках огненное копьё, плотное, как сгусток ярости. Брошенное в нужный момент, оно влетело в первый рунный круг. Копьё загорелось ярче. Второе кольцо — ускорение. Третье — стабилизация. Четвёртое — ещё больше энергии. К пятому я чувствовал, как земля под ногами вибрирует от накопленной мощи. Седьмое кольцо — огонь стал белым, слепящим. Девятое…

Идеальный расчёт. В тот самый миг, когда змей понял, что ужин — фальшивка, и его разум попытался перескочить на новую угрозу, было уже поздно. Копьё прошило пасть, пробив черепную коробку как консервную банку. Без драматизма. Просто идеальная огненная стрела, наделённая всей той злостью, что накопилась у меня за это приключение.

Змей дёрнулся, голова накренилась, и он, словно вяло потеряв интерес к происходящему, медленно ушёл в воду. Вскипевшую, к слову.

Я опустился на колено, тяжело дыша. Рунные круги потухли. Иллюзия развеялась. Остров снова стал пустынной, тихой скалой посреди моря.

И тут появилась надпись.

[Наполнение ядра: 65%]

— Что ж… — выдохнул я, вытирая пот. — Давно не было. Спасибо, змей. Ты был… вкусным.

До ста процентов ещё далеко, но теперь я знал точно: правильный подход, и даже такие твари становятся ступенькой.

Я не стал терять времени — такие твари долго не плавают. Особенно с дыркой в голове размером с телегу.

Сбросив лишнее, я нырнул, пока вода ещё не остыла. Куда там — кипяток, словно в кастрюлю сиганул. Только вместо картошки — я, с ножом в одной руке и щитом в другой.

Змей лежал на дне, свернувшись кольцами, словно хотел обнять сам себя перед смертью. Огромное, уродливое чудовище, покрытое чешуёй толщиной с ладонь. Слабое свечение в груди подсказывало, где прячется сердце — и ядро. Я подплыл ближе, разрезал слой за слоем, проклиная плотность брони. Магией не пользоваться — вода сожрёт всё плетение, придётся по старинке. Единственное - создал воздушный пузырь вокруг головы.

Наконец, добрался.

Ядро оказалось размером с голову. Массивное, плотное, тёмное, переливающееся странным внутренним светом. Похожее на грозу, сжатую до капли. Протянув руку, я почувствовал, как оно гудит, как будто живое. Сложно сказать, какого уровня это ядро. Возможно, даже шестая ступень. Правда видеть такие мне ещё не доводилось.

— Вот ты где, мой драгоценный бутерброд, — пробормотал я, аккуратно извлекая находку и запечатывая в артефакт-хранилище.

Следом срезал немного мяса. Аккуратно. Противно, но полезно. Воняет серой и чем-то рыбным. Впрочем, приправить — и сойдёт. Жаль, рецептов у меня действительно нет. Глупо, конечно. Сколько уже убил редких монстров, а поваром так и не стал. Надо будет как-нибудь захватить одного… ну, живого. Или хотя бы того, кто умеет готовить, а не только размахивать топором.

Поднялся обратно на поверхность. Волны качнули меня, как щепку. Впереди скала, позади — ничего. Только море и небо.

А внутри — всё больше энергии. И всё меньше сомнений, что впереди будет только труднее.

На скалу я взбирался уже в тишине. Вода вокруг слегка парила, будто не решалась остывать после всего, что тут произошло. Только я поднялся на верх, как над головой раздался хлопок воздуха — почти как гром, но гуще, с вибрацией в костях.

Прилетел.

— Поздравляю, смертный, — донеслось с неба. — Признаюсь, не ожидал. Ты вон как изящно… в зуб прямо.

Я хмыкнул. Дракон завис в воздухе, мощные крылья держали его, будто вся эта гравитация была не для него. Он склонил голову и с любопытством посмотрел на море.

— Копьё, кстати, угодило в границу осколка. На миг стало видно, что там, за занавесом. Ты, видимо, зацепил тонкое место.

— И что там?

— Не скажу, — усмехнулся он. — Во-первых, сам видел, во-вторых, уже неважно. Этот осколок нестабилен, портал скоро схлопнется. Думаю, у тебя есть минут десять, прежде чем начнётся веселье.

— Спасибо, что не помог, — бросил я с усмешкой.

— Я был моральной поддержкой. А теперь, раз ты справился, я остаюсь здесь. Считай, мой долг закрыт. Приятно иметь дело с честным смертным.

Я кивнул и махнул ему рукой, развернувшись к порталу.

Нет, я не собирался сбегать. Не потому, что испугался или, наоборот, стал героем. Просто у меня ещё были дела в третьем кольце. И, пусть осколок — это шанс, пусть даже редчайший выход из ловушки древних миров — я им не воспользуюсь. Не сейчас.

Слишком многое оставалось незавершённым.

Да и кто сказал, что это был единственный выход?

Я вышел из портала, будто шагнул из кошмара в серое утро. Воздух здесь казался тяжелее, как будто после мира-осколка он просто не дышался так легко. Или это я стал тяжелее. Разумнее. Осторожнее.

Город учёных встретил меня сдержанно — без фанфар и ковровых дорожек. У ворот стояли двое, которых я видел в составе оперативного отдела. Кивнули. Жив — значит, молодец. Не жив — ну, следующего отправим.

В холле лаборатории мне пришлось подождать. Доктора не было, но меня уже ждали. Лица серьёзные, уставшие, любопытные — а может, просто хорошо отрепетированные.

— Возвращение зафиксировано, — сообщил один из них. — Где остальная часть группы?

Я вздохнул, даже не пытался скрыть раздражения.

— В брюхе морского змея. Или на дне осколка. Кто как. И это ещё удачно, что я вошёл последним, иначе и меня бы не было.

— Значит, выживший один? — уточнил другой, с нажимом. Я кивнул.

— И не благодарите. Я не герой. Мне просто повезло. Точнее пришлось прибегнуть к помощи артефакта. Но если вы ещё раз отправите кого-то в такую мясорубку, возможно, стоит заранее подготовить некрологи. Потому что то, что вы называете «аномалией», оказалось входом в рай для морского монстра.

Они переглянулись. Один даже что-то быстро начал печатать на планшете.

— Артефакт, который вы использовали… — начал тот, что повыше ростом.

— Был утерян, — перебил я. — Единственный. Очень ценный. Я не стал бы тратить его, если бы была хоть капля шанса выжить без него. А его не было.

Я не соврал. На осколке я действительно освободил дракона. А вместе с ним и часть будущего — контракты, знания, обещания. Всё сгорело в том пламени. Я бы мог много с него получить. Но теперь — увы.

— Понимаем. Но выживший один — тоже результат. Хоть и не тот, что мы ждали.

— А вы чего ждали? — Я склонил голову, глядя прямо в глаза. — Чтобы кто-нибудь приволок вам сундук с ресурсами? Или ящера за хвост притащил?

— Вся жизнь — риск, — пожал плечами третий, моложе остальных. — Выживший — уже хорошо. Остальные… они не вернулись.

— Ну, тогда давайте считать, что я и был «остальными», — я усмехнулся, — просто особенно упорным.

Я не сказал ни слова про ядро. Ни намёка на то, что мне удалось вырезать. Ни о мясе, которое я аккуратно упаковал в пространственный браслет. Пусть думают, что я выжил чудом, а не потому, что рассчитал всё до мелочей.

Пусть думают, что потеряли пятерых и едва не шестого.

Пусть думают.

А я — подумаю, куда вложить новую силу.

— Вас просят пройти вниз, — сообщил сопровождающий. Голос ровный, без эмоций, как будто он говорил не со мной, а с куском мебели. — Доктор хочет лично обсудить новое задание.

Я кивнул, хотя внутри уже зарождалось раздражение. После последней «прогулки» на осколок мира у меня не было ни желания, ни доверия к этим заданиям. Но отказываться было бы глупо — слишком быстро, слишком явно. Пусть думают, что я всё ещё играю по их правилам.

Мы шли по винтовой лестнице вниз. Всё глубже. Стены становились всё более холодными, металл под ногами — более глухим, освещение — скудным и с намёком на нечто недоброе. Подземелье, каким его рисует воображение у параноиков и мрачных поэтов.

Наконец, мы остановились перед дверью. Гладкая, без ручек. Открылась сама.

— Подождите здесь, доктор скоро будет, — сказал он и исчез за дверью, которая тут же закрылась за ним.

Я шагнул внутрь. Комната была... обычной. Два кресла, стол, экран на стене. Всё чисто, стерильно, даже как-то по-домашнему уютно. Почти поверил бы, что сейчас сюда войдёт доктор с чаем и предложением «поработать на благо науки».

И вот я сделал второй шаг — и всё пошло наперекосяк.

С глухим металлическим лязгом по обе стороны двери начали опускаться решётки. Толстые, тяжёлые. Такие не выламываются ударом. Такими ловят тех, кто может дать сдачи.

А потом — пустота.

Я напрягся. Не физически — внутренне. Почувствовал, как что-то… исчезло. Нет, не исчезло. Будто кто-то воткнул кран в моё ядро и почти полностью перекрыл поток. Моя энергия, сила, всё то, чем я был — стало тонкой струйкой, едва доходящей до поверхности. Почти всё остальное — отрезано.

— Ну охренеть, — прошептал я и сел в кресло.

Попробовал вызвать простейшее заклинание. Даже не щелчок. Пусто. Меня будто изнутри запечатали. Осталось только сидеть и играть роль.

Хотят поиграть в лабораторных крыс — посмотрим, кто у кого эксперимент проведёт.

Слишком часто кто-то в этом мире забывает, что крыса с зубами — не игрушка.

Дверь открылась с мягким шипением, но решётки не дрогнули. Рядом с внешней решёткой остановился Доктор — всё такой же аккуратный, улыбающийся, в безупречно чистом халате, будто только что вышел из рекламы. Только в глазах — уже не вежливый интерес, а хищная уверенность.

— Игорь, — начал он, как старый друг, только что не похлопав по плечу сквозь решётку. — Ты нас сильно подвёл.

Я молчал. Не потому, что сказать было нечего, а потому, что хотел услышать весь этот бред до конца.

— Ты уничтожил лучший отряд. Лучших из лучших, — он вздохнул с преувеличенной печалью. — Мы тебе доверяли. Предоставили возможность. А ты...

Он развёл руками, будто не понимает, как такое вообще могло случиться.

— Поэтому, — продолжил он уже без наигранной скорби, — у тебя есть только один путь. Ты подпишешь рабский контракт. Несколько десятков лет — на благо города. Без оплаты. Без обсуждений. Через Систему, разумеется. Нарушить не получится даже если очень захочешь.

— А если я скажу, чтобы вы открыли клетку и отпустили по-хорошему? — спросил я, лениво откидываясь в кресле.

Доктор рассмеялся. Смех был звонким, почти детским. Настоящим. Это его и выдало — он не играл, он искренне считал меня пойманной мышкой в идеально отлаженной ловушке.

— Игорь, эта комната способна сдержать бога. Ты даже представить не можешь, сколько ресурсов было вложено в её восстановление. Эти решётки, вшитые в стены, перекрывающие вход — это технологии древних. Их больше никто не умеет создавать. Даже мы едва-едва поняли базовые принципы. Но мы разберёмся. Мы уже близки.

Он подошёл ближе, почти касаясь прутьев, и сжал кулак.

— А ты… пока посиди. Подумай. Может быть, тебе и правда повезло, что ты здесь. У нас великое будущее. И ты можешь стать его частью. Не по своей воле, конечно… но разве это важно?

Он развернулся и ушёл. Дверь захлопнулась за ним.

Я остался один.

С тонкой струйкой энергии внутри, с решётками, с древней тюрьмой и новым врагом.

И с мыслью:

“Если эта комната может сдержать бога… Интересно, как она справится с тем, кто этой силой лишь играет?”

Жаль, конечно, что моё развитие пока ещё не дотягивает до божества. Хотя… если честно, я даже не знаю, где эта грань. Но одно я понял точно: энергия во мне осталась. Пусть тонкая струйка, но не обрубленная. А значит, древние технологии — не всесильны. Или я — нечто большее, чем они рассчитывали удержать.

Рабский контракт? Да ни за что. Если придётся умирать — умру с шумом. Заберу с собой как можно больше тех, кто считает, что может навязывать мне свою волю. А если получится… лучше не умирать вовсе.

Я медленно встал, прошёлся вдоль решётки, провёл пальцами по холодному металлу. Ни малейшего отклика — словно смотрю на гранитную плиту. Интересно, как быстро она треснет, если запустить в неё не силой, а мыслью? Пока рано, надо ещё подумать. План не строится с наскока. Зато вывод ясен — научный центр показал своё истинное лицо.