Мёртвые души 5. Руины древних

Глава 23

Собеседник приподнял бровь, а затем чуть кивнул, и в его взгляде появилось то самое выражение — будто он услышал не просто вопрос, а ключевой.

— Очень правильный вопрос, — сказал он одобрительно. — И самое главное — своевременный.

Он откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы.

— Без вмешательства богов души разумных не теряют свою энергию при перерождении. Это ненормально, это нарушение естественного цикла. По умолчанию душа должна сохранять накопленное. Даже после смерти. Даже после тысячи жизней. Но… — он замолчал на секунду. — Мир больше не работает по умолчанию.

— Значит, боги воруют? — уточнил я.

— Слишком просто, — покачал головой незнакомец. — Не только воруют. Не просто грабят. Они… защищают. Как умеют. Как могут. Они не в силах остановить угрозу, что прорывается из-за пределов Вселенной, но могут сдерживать её. Удерживать. Энергия душ — не просто топливо для власти. Это сырьё для поддержания Щита. Щита, без которого реальность уже давно была бы разодрана.

Он замолчал, вглядываясь в меня.

— Ты уже видел одного из тех, кто скрывается за гранью. И знаешь — это не сказка. Это не демоны, не монстры, не боги. Это… иное. Пожирающее. Бесконечное. Их много.

Я сжал кулаки. Перед глазами вновь всплыло нечто древнее, искажённое, то, что я однажды увидел. То, что не забыл до сих пор.

— Так что да, — продолжил хозяин, — они крадут энергию душ. Но, может быть… если бы не это — нас бы уже не было.

Он поставил очередную фигуру.

— А теперь ход за тобой.

Ещё несколько ходов прошли в молчании. Фигуры сталкивались, отступали, охватывали друг друга. Но победа — если и маячила — то где-то на горизонте, слишком далёкая, чтобы за неё цепляться. Я почувствовал: он не играет в полную силу. И я тоже. Это была не битва, а беседа через ходы. Танец мысли, не бой воли.

Хозяин слегка приподнял руку, не делая следующего хода.

— Думаю, на этом достаточно, — мягко сказал он. — Предлагаю ничью.

Я кивнул.

— Меня устроит. Я не стремился к победе. Просто… — я задержал взгляд на доске, — …нравилось играть. И говорить с тобой.

Хозяин улыбнулся. Первая настоящая улыбка — тёплая, даже почти человеческая.

— Тогда, быть может, мы сыграем ещё когда-нибудь.

— Может быть, — ответил я.

— В следующий раз, — продолжил он, — ты расскажешь мне, чем всё завершилось.

Я не стал уточнять, что именно — руины? моё путешествие? судьба миров? Всё сразу? Да и он, похоже, и не ждал уточнений. Он просто встал, и с ним будто растворилась часть самого пространства — как тень, которую больше не отбрасывает свет.

А я остался. Один. С мыслями, артефактами… и дорогой, что ещё не завершилась.

Перед глазами вспыхнула надпись:

«Первое испытание пройдено»

Словно подтверждение тому, что происходило было важно — не для системы, а для меня самого.

С тихим гулом открылась вторая дверь — массивная, круглая, с выгравированными узорами, будто дышащими слабым светом. Она отворилась в сторону, обнажая проход, ведущий глубже. Воздух оттуда был сухой, но не мёртвый. Скорее… насыщенный. Густой от ожиданий и чего-то ещё, едва уловимого.

Я сделал шаг вперёд, не колеблясь.

Первое испытание было позади. И пусть оно не оставило на теле ни единой царапины, но душа дрогнула, словно кто-то аккуратно снял с неё слой пыли.

Я знал: дальше будет тяжелее. Глубже. Более личное.

Но я уже шёл этой дорогой. Возвращаться — некуда.

Перед глазами всё поплыло, будто мир вокруг растаял и был заменён чем-то иным. Я не шагал вперёд — просто оказался в новом месте. И сразу же меня ударило в лицо ветром, пропитанным кровью и пеплом.

Поле боя.

Огромное. Без края и конца.

Под ногами — расколотая земля, застывшие вспышки разрушенной магии, закопчённые воронки. И тела. Сотни, тысячи тел, раскиданных так, будто сама вселенная пыталась стереть их существование, но не успела.

Я стоял в самом центре.

Мой доспех был треснувшим, закопчённым, покрытым бурой коркой засохшей крови. В руке — клинок, тихо гудящий от изнеможения. Рядом валялся щит — я больше не мог его держать.

Ветер тянул запах гари и чего-то… неестественного.

Энергия вокруг дрожала, будто сама реальность здесь пострадала и не успела восстановиться. Я скользнул взглядом по ближайшим телам. Это были не просто разумные. Доспехи, знаки, амулеты, остатки энергетических оболочек — всё кричало о том, кем они были. Боги. Или те, кто уже стояли на пороге этого титула.

Кто-то был сожжён до костей, кто-то заморожен и разбит. Один — с выдранной душой, другой — всё ещё смотрел в небо, пустыми глазами.

И я… Я стоял.

Это было не воспоминание — я знал, я чувствовал. Этого не было. Пока.

Но ощущение было реальным. Я чувствовал, как сердце сжимается. Не от страха. От понимания.

Если продолжу путь — это ждёт меня.

Однажды я окажусь на подобном поле. Один, против тех, кого называют богами.

И если повезёт — выживу.

А если нет… Я просто стану частью чужого видения. Ещё одним телом на чужом поле.

Но выбора нет.

Я шагнул вперёд — и видение развеялось, будто и не было. Только затаившаяся дрожь внутри напоминала: это не иллюзия. Это — предупреждение.

Мир дрогнул. Всё исчезло — и страх, и ярость, и холод стали единым целым.

Я стоял на коленях. Грудь разрывала боль. Под доспехом хлюпала кровь, дыхание стало хриплым, прерывистым, каждое движение отзывалось вспышкой чёрной боли в висках. Я был смертельно ранен. Оставалось совсем немного.

Передо мной стоял человек.

Высокий, уверенный, с холодными синими глазами, в которых не было ни злобы, ни радости — лишь безмолвное превосходство. В его руке был кинжал, покрытый рунами. С его кончика капала моя кровь.

Он не произнёс ни слова. Только смотрел. И этого взгляда было достаточно, чтобы понять — он знает меня. Возможно, гораздо лучше, чем я сам себя.

А я не знал его. Никогда не встречал. Никогда не слышал о нём. Но интуиция кричала: он не случайность.

И я умирал. Не от боли — от осознания своей беспомощности.

Но в тот миг, когда всё должно было оборваться, реальность рванулась, как ткань под лезвием.

Вспышка. Свет.

Я моргнул — и сидел на полу в той самой комнате.

Ровный камень под ладонями. Тёплый свет, льющийся с потолка. Ни ран, ни следов сражения, ни врага. Только я — живой.

Я выдохнул. Медленно.

Значит, это было испытание. Или… предвестие.

Возможно, предупреждение.

Я не знал, кто он.

Но теперь я знал — он существует.

И мы ещё встретимся.

Мир снова исчез. На мгновение — тишина, мёртвая и вязкая, будто само пространство вымерло. А потом меня швырнуло в новое видение.

Я стоял среди развалин. Каменные обломки валялись под ногами, воздух вибрировал от напряжения, словно вот-вот должен был разорваться. И посреди этой изломанной реальности — двое.

Я никогда не видел ничего подобного.

Они не были просто сильными. От них исходила энергия… невыносимая. Слишком плотная, слишком чужая. Словно сама ткань мира дрожала под их присутствием. Один был покрыт серебристыми пластинами, другой — обвит чёрными лентами, сквозь которые просачивался свет. Каждое их движение сотрясало пространство. Каждый удар взрывал землю.

Я не знал, кто они. Но чувствовал — это уровень, до которого мне ещё очень далеко.

Они сражались, забыв обо всём.

Я стоял в тени, незаметный. Они не обращали на меня внимания. Я даже не был для них угрозой. Просто наблюдатель. Или… падальщик?

Они истекали энергией. Истощались. Один сделал шаг назад. Другой замешкался. И я двинулся.

С клинком в руке, без звука, без мысли — только намерение. Сталь вонзилась в первого, он даже не понял, что произошло. Второй успел повернуть голову. Его взгляд был… живым. В нём не было страха. Только удивление.

— Вы были сильны. Слишком сильны. Но вы забыли про тех, кто слабее, — прошептал я и ударил.

Их тела исчезли, растворились в энергии. Не осталось даже следа. Только я. Один. С бешено колотящимся сердцем.

Я убил двоих… существ, которые могли уничтожить целые миры. Я не чувствовал гордости. Только тяжесть.

А потом — вспышка.

Я снова оказался в той самой комнате. Словно ничего не произошло.

Но всё внутри меня кричало: это было реально. Их сила… до сих пор ощущалась в воздухе. Она впиталась в меня.

И я знал: это только начало.

Передо мной разыгрывалось одно видение за другим, словно сама реальность решила испытать меня на прочность.

Сначала — переулок. Тусклый свет, запах гнили и сырости. На меня выходит фигура с ножом. Не демон, не бог. Просто человек. С пустыми глазами. Я отбиваю удар, чувствую, как сталь скользит по моему боку. Боль настоящая. Слишком настоящая. Я отбиваю вторую попытку, ломаю ему руку, выбиваю оружие, но он смеётся — даже со сломанной шеей.

Потом — поле битвы, где я был не участником, а жертвой. Магическая буря рвала плоть с костей, доспех плавился на теле, а дыхание срывалось на хрип. Я кричал, но звук тонул в ревущем аду.

А затем… затем было худшее.

Очередная сцена, и я чувствую, как по венам разливается чужая энергия. Склизкая, тёмная. Та самая, что я видел в изгоях. Меня ломает. Тело дергается в судорогах. Кожа трескается. Мои собственные энергетические потоки искривляются, будто кто-то насильно переписывает мою структуру. Я кричу, теряя контроль над собой. И вижу отражение — искаженную, полуживую пародию на себя. В глазах — безумие. Во рту — чёрная пена. Я превращаюсь в одного из них.

Нет.

Я сжимаюсь в сгусток воли, сжигая всё лишнее. Ярость, страх, чужую сущность. Неважно, больно ли. Неважно, останусь ли в живых. Важно — не стать чудовищем.

Реальность дрогнула, и всё исчезло.

Я стоял, тяжело дыша. Пот струился по лицу. Я ощущал дрожь в пальцах, но уже знал — это всё испытания. Иллюзии, ловушки, проекции. Но они били по настоящему.

Они не хотели просто проверить силу. Они проверяли — кто я внутри.

И сколько бы видений ещё не было — я пройду их. Или сгорю, но останусь собой.

Фигура возникла словно из воздуха, вынырнув из тени с той же непринуждённой грацией, с какой в прошлый раз расставляла фигуры на шахматной доске. Узкие черты лица, неподвижные глаза, в которых отражалось слишком многое. Я сразу узнал его — тот самый, с кем играл в шахматы и вёл разговоры, что застряли где-то глубоко под кожей.

Он молча махнул рукой — рядом, как по мановению, возник стол, накрытый белоснежной скатертью. На ней — два прибора, еда, которую не опишешь точно: она будто подстраивалась под мои желания, даже не сформулированные. А напротив — два стула.

— Проходи, — сказал он спокойно. — Испытания истощают даже самых упрямых. А у нас с тобой ещё есть темы, не затронутые в прошлый раз.

Я молча кивнул и подошёл. Было в этом что-то странно уютное, будто беседа с давно забытым наставником. Я сел. Стол выглядел реальным, пища пахла настоящим, но разум подсказывал — это лишь проекция. И всё же… отказать было бы глупо.

— О чём поговорим на этот раз? — спросил я, не спеша притрагиваться к еде.

Он чуть усмехнулся.

— Это зависит от тебя. У каждого, кто дошёл до этого этапа, есть право на ещё одну трапезу — не тела, а ума. Один вопрос, один ответ. Или просто беседа, если душа того пожелает.

Я задумался. Испытания не закончились, но в этой паузе было нечто ценное. Как и в собеседнике напротив.

— Тогда скажи… — я посмотрел на него в упор, — в чём вообще цель всех этих испытаний? Зачем руины? К чему всё это?

Он на секунду отвёл взгляд, будто взвешивая, насколько прямым должен быть ответ. Затем заговорил — медленно, с той самой ясной тяжестью, что бывает у тех, кто знает слишком много.

— Хранители оставили человечеству последний дар, — сказал он. — Руины — не просто место силы или арсенал для сильнейших. Это проверка. Поиск достойного. Не самого могущественного… и не самого доброго. Достойного. Того, кто использует оставленное им не ради собственной выгоды, а ради чего-то большего.

Он слегка наклонился вперёд, опёрся локтями о стол.

— Всё, что ты увидел, все смерти, сражения, даже собственная гибель — это не пророчество. Это возможности. Вероятные линии. Одни более устойчивы, другие зыбки, как дым. Руины показывают то, что может быть. И спрашивают: а что сделаешь ты?

Я молчал. Он не отворачивался.

— Ты можешь погибнуть. Можешь убить тех, кто выше тебя по уровню. Можешь спасти этот мир или стереть его в пыль. Здесь, в этих залах, закладывается фундамент решений. И только от тебя зависит, какой путь ты выберешь.

Он откинулся на спинку стула и тихо добавил:

— Дар — это всегда и бремя. Прими или отвергни. Но будь честен хотя бы с собой.

Я кивнул, не сразу, но уверенно. Ответ был честным. И именно он мне и был нужен.

Он ушел — или, может, просто исчез, как всегда это бывает в этих странных залах. Я остался один. Тишина окутала комнату, лишь слабое пульсирование энергии в стенах напоминало, что это место живо, что оно чувствует и наблюдает.

Я опустился на край стола и медленно провёл рукой по гладкой поверхности. Недавний разговор не отпускал. Всё казалось одновременно реальным и сном. Я вспомнил себя — того, кто ещё совсем недавно жил на Земле, сжигал мясо на мангале и не верил ни в магию, ни в божественные игры, ни в руины, где судят не по словам, а по выбору в момент, когда ставкой становится всё.

А теперь... теперь я обсуждаю с неизвестными существами судьбу миров. И меня это не шокирует. Не удивляет. Не вызывает истерики или паники. Всё происходит, как будто так и должно быть. Словно я шаг за шагом вошёл в этот мир и стал его частью, даже не заметив.

Я уже не тот, кем был. Но и тем, кем должен стать, — ещё не стал.

И всё же я чувствовал, как внутренне меняюсь. Решения даются проще. Сомнения уходят быстрее. И то, что раньше казалось невозможным — стать сильнее богов, изменить ход истории — сейчас кажется просто следующей ступенью. Не простой, но достижимой.

Я не знаю, где конец этого пути.

Но знаю точно: я уже не сверну.

Перед глазами вспыхнула яркая, чёткая надпись:

«Второе испытание пройдено. Открыт доступ к следующему этапу.»

Свет в зале дрогнул, затем где-то сбоку зашипели механизмы. Стена, ранее казавшаяся сплошной, разошлась в стороны, обнажая новую дверь. На этот раз она была не каменной и не металлической — гладкая поверхность пульсировала светом, словно была жива. Призрачное мерцание пробивалось из щели, уходящей куда-то вглубь.

Я встал. Никаких фанфар, никаких звуков, кроме собственного дыхания и тихого гудения энергии за дверью. Всё выглядело просто — и одновременно как важнейший рубеж.

Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

И вошёл.

Следующее мгновение — и я оказался посреди огромной арены. Воздух здесь звенел от напряжения, будто сама реальность готовилась распасться под гнётом чужой воли. Вокруг — ряды трибун, уходящие вверх в бесконечность, и на них — силуэты, неясные, полупрозрачные, но каждая из них излучала яркую, ощутимую энергию. Зрители. Судьи. Свидетели.

Передо мной стоял противник. Высокий, закованный в тяжёлые доспехи, чёрные с кровавым отливом, они казались выточенными из самой тьмы. Шлем полностью скрывал лицо. Он молчал — но вся его поза кричала о предстоящем бою.

Перед глазами появилась надпись:

«Испытание тела. Победа или смерть.»

Я выдохнул, ощущая, как внутри замирает всё лишнее. Лишь пульс. Лишь напряжённые мышцы. Лишь клинок в правой руке.

Он двинулся первым — рывок, удар, короткий всплеск энергии. Я парировал. Контратаковал. Мы закружились в танце стали и силы. Сотни ударов. Сотни мельчайших манёвров. Каждый шаг отмерен. Каждый вздох выверен.

Противник ускорялся. Он становился быстрее, агрессивнее, начинал давить, будто хотел выжечь меня яростью и мощью. Но я держал темп. Подстраивался. Я не ломался, не уступал. Я ощущал каждое движение, ловил ритм боя, словно он был частью меня самого.

Клинки сталкивались с такой силой, что волны энергии расходились по арене, заставляя зрителей вскрикивать, вздрагивать, замереть. Но мы не обращали на них внимания. Нас было только двое. И сталь между нами.

Я знал — победит не тот, кто сильнее. А тот, кто выдержит. Тот, кто сломает волю противника, не потеряв свою.

И я был готов.