Реликварий

Глава пятнадцатая, в которой бездна дышит холодом

Первый этаж, на который Герман спустился, оказался совершенно пустым. Такие же темные стеллажи, такие же пыльные свитки. Только двери здесь не было, просто круглая комната вокруг лестничного пролета, лишенная окон.

Он попробовал прочесть одну из книг на полке, но ничего, конечно же, не понял. Он и на современном-то эльфийском читать не умел, понимая лишь отдельные слова, а древние эльфы и вовсе пользовались другим алфавитом, с округлыми буквами, похожими на листья. Герман вернул текст

Не отличался от первого этажа и второй. Вот только спустившись туда Герман стал отчетливо чувствовать, что вокруг холодает. За время, когда он находился в осколке, он так привык к ощущению душной жары вокруг, что она теперь казалась ему совершенно естественной. Он даже забыл, что входил в портал, будучи одетым в теплое пальто, и что там, за пределами портала, стояла холодная русская зима.

Теперь, впрочем, он об этом вспомнил. Здесь веяло холодом, и это была не просто прохлада каменного колодца, в который не проникают солнечные лучи. Это было… что-то зимнее.

Окончательно Герман это осознал, когда спустился на третий этаж. Здесь впервые он увидел, помимо стеллажей, еще и проход, уходивший в сторону. И на черных стенах этого прохода, скупо освещенного небольшими голубоватыми фонариками, виднелась изморось.

Герман присмотрелся к проходу внимательнее, подошел ближе. Светильники здесь вырастали прямо из стены, это были тускло сияющие кристаллы, излучающие холодный, неживой свет. То и дело можно было заметить, что внутри них что-то шевелится, словно рой перелетающих светлячков или искр костра, и от этого пламя тревожно мерцало.

Свет этот ложился на расположенные вдоль коридора полки, вот только книг на них было меньше, они стояли редко. Часто среди них попадались совсем широкие тубусы. Герман открыл один из них и обнаружил чертеж неизвестной машины.

Он прошел немного по коридору, и его новые чувства забили тревогу. Это снова было ощущение, что кто-то за ним пристально наблюдает, вот только уловить этого кого-то, подсветить его алым светом не удавалось. Таинственный наблюдатель словно был растворен в воздухе. Герману вдруг пришло в голову, что за ним наблюдает сам холод.

Наконец, Герман добрался до развилки и увидел, что, если свернуть налево, то впереди ждет еще и другая. Путь же направо и вовсе упирался во тьму — светильников с той стороны не было. Все походило на то, что здесь, под землей, не только уходящий вниз глубокий колодец, но еще и разветвленный лабиринт. Этого еще не хватало!

Но самое ужасное, что, едва начав спускаться, он перестал ощущать вибрацию якоря. Сперва это его не особенно насторожило: какая разница, работает ли якорь, если путь здесь один — вниз? А вот теперь стало немного не по себе. Если здесь множество этажей и на каждом такой лабиринт… да хотя бы и не на каждом… В таком случае поиски дочери Кайрона здесь требовали отдельной экспедиции на несколько десятков человек. А ему-то сейчас что делать?

Герман почувствовал дуновение холодного ветра вдоль коридора и обернулся. Здесь никого не было и царила тишина. Тяжелая, настороженная тишина темного лесаа не просто пустой библиотеки. Нет, это место не было пустым, он хорошо чувствовал это.

Подумав секунду, Герман свернул налево. Он преодолел еще несколько стеллажей, прежде чем вокруг похолодало еще сильнее, воздух взбудоражился легким вихрем, а всего его чувства отчаянно забили тревогу.

Фигура соткалась перед ним прямо из воздуха. Совершенно белая, словно слепленная из снега. Герману даже сперва показалось, что она светится в темноте, но это был лишь отраженный белой полированной поверхностью свет мерцающих кристаллов.

Хозяин здешнего места — а Герман сразу понял, что перед ним именно хозяин — был очень похож на тех, кто атаковал их машину там, наверху. Вот только доспехи его были белыми. А в просветах между белыми пластинами клубилась такая же белая мгла. На секунду Герману даже показалось, что там внутри метет метель, вьются снежные хлопья.

Герман выставил перед собой револьвер, одновременно собирая внутри силу. Винтовка осталась в машине, чтобы ее могла использовать Софья. Они решили, что вероятность подвергнуться нападению у нее, пожалуй, будет повыше. И это, похоже, была ошибка.

Справится ли он с этой тварью? Вампиру бой дался с большим трудом. Что ж, посмотрим! Герман Брагинский не пасовал и не перед такими противниками!

Хозяин однако нападать не спешил, хотя во взгляде его белых глаз, сияющих между пластинами шлема, чувствовалась отчетливая угроза.

В следующий миг Герман услышал короткий, яростный выкрик. Он даже не сразу понял, что это именно слова, а не просто свистящее дуновение ветра, но помогло ему зеркало, которое послушно перевело:

— Стой, где стоишь!

Герман на всякий случай послушался. Несколько секунд они с хозяином молча изучали друг друга.

— Уходи! — снова проговорил свистящий голос.

— Не уйду, — ответил Герман. — У меня тут есть дело, но тебя я, так и быть, не трону, если только ты…

Дальнейшее произошло за какие-то мгновения. В руке духа сам собой возник длинный узкий клинок — похожие Герман видел на картинах в доме Кайрона, вот только этот был, казалось, сделан изо льда. Один взмах, и лезвие обрушилось бы на Германа, если бы не щит, который он успел выставить, и с которым оно столкнулось, породив фонтан голубых искр.

Затем новый удар, еще, еще! Герман едва успевал ставить на пути сверкающего лезвия щит, противник был проворен, и щадить его не собирался.

Улучив момент, Герман выпалил в него из револьвера, и пуля с мерзким звуком отрикошетила от белой пластины, оставив на ней черную отметину, но, кажется, совершенно не повредив хозяину.

Тот, однако, дернулся и изменил тактику. Он разорвал дистанцию, и, когда Герман уже обрадовался, приготовившись метнуть в него чародейную стрелу, в него самого устремилась соткавшаяся из воздуха огромная острая сосулька, а затем сразу же — другая.

Первую щит отразил, и она рассыпалась по полу и стенам ворохом мелких осколков. Но уже вторая — Герман чувствовал — могла проделать в щите брешь, так что от нее он предпочел увернуться, благо у него было на это время.

Еще несколько ледяных глыб метнулось в него, но не достигло цели. Герман уже чувствовал, когда будет следующий удар, и это позволяло ему планировать собственные действия. Нужно было только подобраться к противнику поближе и ударить стрелой между щитков, туда, где клубится белая мгла. Это должно быть нетрудно, нужно только рассчитать хорошенько. Так, еще один шаг, еще… увернуться, сократить дистанцию, и вот теперь…

Но едва он готов был уже нанести разящий удар, как существо внезапно исчезло, совершенно бесшумно, как и появилось. Герман завертел головой, сделал шаг к стене и прижался спитой к ее холодной, покрытой инеем поверхности.

Врешь, не возьмешь! Застать его врасплох у этой твари не выйдет.

Он выпустил одну стрелу, потом другую, примерно туда, где тварь, по его расчетам, должна была находиться. Одна стрела разметала книги на полке, другая ударилась о стену, рассыпавшись яркими искрами. Ничего. Враг исчез.

В следующий миг холод обхватил Германа со всех сторон, словно хлынувшая вода. Несколько секунд Герман барахтался в этом холоде, пытаясь от него защититься, но затем почувствовал, как все его тело сковывает невыносимый мороз. Руки застыли, скрюченными пальцами обхватив бесполезный револьвер. Ноги налились свинцовой тяжестью, а затем словно перестали существовать, мгновенно лишившись всех чувств.

Герман с ужасом осознал, что противник поймал его. Еще несколько секунд, наполненных мучительными попытками борьбы, и он застынет, превратится в ледяную статую, а холодное сердце перестанет биться. Господи, до чего же глупо это вышло!

Он судорожно стал перебирать все возможные способы борьбы с нахлынувшим онемением. Спешно созданный щит оказался бесполезным, вызванный огненный шар на секунду обжог руки и тут же бессильно погас. Герман почувствовал, как вслед за его телом обледенение охватывает даже его мысли, которые вдруг стали холодными и неповоротливыми, словно снулые рыбы подо льдом.

Оставалось только закрыть глаза и исчезнуть, как вдруг…

Но вдруг он почувствовал, что в него просачивается тепло. Тонкой струйкой, которая возникает словно бы внутри его головы. Ему сложно было понять, откуда эта струйка берется. Он попробовал найти внутри себя что-то, что создает это тепло. Не сразу, но до него дошло: это Ариадна. Ее образ все еще хранился где-то внутри его души. И именно он сейчас создавал огонь внутри него.

На секунду Герману стало мучительно стыдно за то, что произошло этой ночью… да и не только этой. Но на стыд не было времени. Он почувствовал, что в этом источнике он может почерпнуть силу.

Сперва он хотел влить эту новую, ни на что не похожую силу в новый щит, чтобы защититься от пронизывающего холода, но быстро понял, что не может этого сделать. Энергия была специфической. Ариадна была пиромантом, и ее образ, живущий внутри него, тоже был средоточием огня.

И Герман дал выход этому огню, сперва окутав им на секунду свое тело, словно плащом.

Боль! Это было ужасно больно, но зато кровь снова заструилась по жилам с прежней скоростью, а оцепенение спало. Следующую порцию силы он влил в огненный шар, запустив его со всей силы туда, откуда исходил сковывающий его силы холод. Теперь он чувствовал направление — угол дальше по коридору, между двумя стеллажами. Весело трещащая сфера огня влетела туда, взорвалась яркими солнечными протуберанцами, и враг проявился, вскрикнул на незнакомом языке, прянул в сторону, а затем вновь попытался достать Германа ледяным лезвием.

Еще миг, и вокруг Германа вспыхнула яркая огненная стена. Противник тут же отшатнулся, а затем обрушил на нее всю ледяную мощь. Зашипел пар от вскипевшего льда, белые клубы брызнули в разные стороны, обдало паром и самого противника, который отпрянул еще сильнее.

Наконец, он снова выкрикнул короткую, похожую на крик хищной птицы фразу.

— Хватит, — перевело зеркало. — Довольно. Я слушаю тебя.

— Я ищу Тиу, — сказал Герман. — Я не уйду отсюда, пока не увижу ее.

— Тиу? — переспросил его собеседник. Казалось, что-то дрогнуло в его голосе. — Тиу здесь нет! Уходи прямо сейчас! Изыди! Тебе здесь ничего не спасти!

— Я, все-таки, попытаюсь, — произнес Герман. — С твоего позволения. Или без него.

— Ты не имеешь права идти за ней, — проговорил его противник. — Ты не принадлежишь этому месту. Ты порченая тварь из-за грани.

— Ты мне тоже очень нравишься, — Герман усмехнулся.

— Я не дам тебе пройти к Тиу. Я должен стеречь ее. Стеречь здесь.

— Кем она тебе приходится?

На мгновение противник задумался, кажется, пытаясь осмыслить вопрос.

— Она приходилась мне всем. Моей жизнью. Моим счастьем. Моим теплом. Больше у меня ее нет, а значит нет ни жизни, ни тепла.

— Это заметно, — Герман сочувственно кивнул. — Скажи мне, где ее найти.

— Она здесь, внизу. Но ты не попадешь к ней.

— Почему же?

— Она отделена отсюда не только моими владениями. Есть еще несколько уровней, которые не смогу преодолеть даже я.

— Кто ты такой?

— Я был эльфом. Давным-давно. Я был выбран для того, чтобы управлять ледяным мечом — сильным артефактом. Это большая честь. Но ритуал соединил меня с мечом воедино. Теперь я rerua tulpa, овеществленный дух. Я должен охранять библиотеку. Я не должен позволить Alta Varisa подойти к Тиу. Я очень хотел бы сам снова взглянуть на нее, но я не могу. Не должен. Не могу разрешить сам себе.

— Что это за место?

— Когда-то это было хранилище знаний. Здесь нашли свое место все тексты о реликвиях. Как их создавать, как ими пользоваться. Как они рождаются и как они умирают. Реликвии — почти что живые существа. Ты не поймешь этого.

— Отчего же? В моем мире магию тоже подпитывают живые существа.

— Мерзость! — Герману показалось, что он прямо слышит, как его собеседник скривился под шлемом. — Ересь! Вы пошли тем же путем, что и Alta Varisa! Подобные тебе уже пытались овладеть этим местом!

— Я как раз один из тех, кто пытается идти иным путем, — сказал Герман. — Ты чувствовал мою магию, мой профиль. В ней нет места силе, что взята у живых существ силой.

Его собеседник помолчал немного. Похоже, и правда оценивал магический профиль Германа.

— Мой мир еще может пойти по другому пути, — продолжил он. — Его еще можно спасти. И вас тоже. Но мне нужна помощь. Помощь Тиу.

— Она не услышит тебя, — в голосе собеседника прорезалось что-то, напоминающее сочувствие. — Она далеко внизу, и дорогу преграждает… непроходимое. Ты не сможешь с ней поговорить. И я не смогу. Я хотел бы поговорить с ней вновь, но не смогу.

— Сможешь, — сказала Герман. — Знаешь, я тоже… много кого потерял. И рад был бы найти вновь. Мы должны попробовать. Должны найти Тиу вместе.

— Меня зовут Эон, — произнес его собеседник. — Но мы ее не найдем. Это невозможно.

— Да почему же?

— Есть другие, которые ни за что не пропустят ни тебя, ни меня. Им нет дела ни до твоей миссии, ни до моей… любви.

— Это мы еще посмотрим, кто кого не пропустит, — заявил Герман. — Ты знаешь, кто именно охраняет проход дальше?

— Пятью этажами ниже проход сторожит Лиа, — ответил его собеседник. — Она… в ее случае процесс слияния прошел хуже, чем у меня. А может быть — лучше. Это смотря как посмотреть.

— Что ты имеешь в виду?

— Как ты видишь, я во многом сохранился. Как личность. Я могу говорить с тобой. Я помню многое из своей жизни до ритуала. На самом деле это неправильно. Овеществленная функция не должна помнить ничего лишнего и не должна иметь никаких мыслей, мешающих делу.

— Ну, значит, тебе повезло, — сказал Герман. Ему захотелось протянуть руку и потрепать Эона по наплечнику, но он воздержался. Как-то еще эльфийский дух воспримет такое панибратство.

— Нет, мне не повезло, — ответил Эон, и Герману показалось, что он качает головой в ледяном шлеме. — Если бы я стал полноценной функцией, я не мучился бы горькими воспоминаниями и бесплодными надеждами. Быть чистой функцией — это… не то, чтобы счастье, нет. Но это спокойствие. А мне нет покоя. Нет и никогда не будет.

— Мы найдем ее, — проговорил Герман. — Найдем, и все будет хорошо.

— Не будет, — в голосе Эона ему послышался вздох. — Мы с Тиу заключены в артефактах, принадлежащих к разным стихиям. Она стала духом огня. Это значит, что даже приближаться друг к другу для нас очень опасно. Я бы очень хотел увидеть ее… почувствовать ее… но нас не просто так заключили на дальних уровнях библиотеки, отделив владениями других духов.

— Мы пройдем через эти владения, — сказал Герман, стараясь придать своим словам как можно больше уверенности. — Я пришел сюда, чтобы спасти свой мир, и для этого я уже преодолел… очень многое. В том числе и духов из ваших, кто пытался напасть на меня там, на поверхности.

— Ты бы ни за что не прошел так далеко, если бы не кризис, — ответил Эон. — Здесь все разладилось. Мы доживаем последние годы. Никто не в силах бороться. Никто не желает бороться. Функции больше не следуют своему пути.

— И не надо, — убежденно проговорил Герман. — Когда все вокруг рушится, то нужно искать новые пути, а не следовать старым. Я хотел бы объяснить это моему собственному миру, но это не так-то просто.

— Надеюсь, тебе это удастся, — произнес Эон. — А теперь идем. Никогда не думал, что скажу это, но, кажется, я рад тому, что ты здесь появился. Пойдем вниз. Я помогу тебе, чем смогу.