Реликварий

Глава одиннадцатая, в которой мир делится надвое

Мост появился перед ними резко и неожиданно. Только что впереди не было ничего, кроме плотной стены лиан, перевивших всю улицу до уровня окон второго этажа, и вот уже зеленое покрывало сорвано, а перед ними — мост. Длинный, каменный черный, перекинутый через лежащее внизу глубокое узкое ущелье.

Машина гнома взвыла мотором в последний раз, лопасти прекратили вращение, остановились. Сам Ульфрик высунул голову из люка и вытер пот. К вечеру стало невыносимо жарко.

Герман подошел к пропасти. Глубины она была такой, что при взгляде вниз невольно кружилась голова, а на дне петляла среди скал река. Или, может быть, канал? Обрывистые берега кругом покрыты вьющимися растения, а на другом берегу виднелись такие же черные строения, как в уже пройденной части города, только еще повыше. Вдали же виднелась высокая черная башня, уходящая шпилем куда-то в поднебесье.

Сам мост был почти что чист от растительности, но сразу за ним она вновь вступала в свои права, перегородив улицу сплошной зеленой стеной.

Солнце, между тем, уже клонилось к закату. Судя по тому, как быстро оно исчезло в прошлый раз, можно было предположить, что до полной темноты оставалось совсем немного времени.

— Реликварий там, на той стороне? — спросил Герман. — Вы уверены?

— Да, — Софья кивнула. — Все указывает на это. Я думаю, что вот та башня — и есть наша цель. Если поторопимся, то будем там совсем скоро.

Она тоже подошла к краю и опасливо глянула вниз, после чего отступила на шаг и слегка вздрогнула.

Мост был широким и казался очень прочным, сработанным на совесть. Герман подошел к нему, сделал несколько шагов по темно-коричневым плитам. Воскресенский последовал за ним, с равнодушным видом постучал курительной трубкой по балюстраде.

Массивная, добротная вещь. Вот только ни единой опоры — просто каменная лента, перекинутая через огромную пропасть.

Машина Ульфрика, пыхтя и выпуская клубы черного дыма, подъехала на самой медленной скорости к мосту, остановившись от него в нескольких шагах. Сам гном спрыгнул с брони, остальные тоже подошли сначала к самоходу, затем к мосту, глядя на него, кто с опаской, а кто и с восхищением.

Больше всех восхищена видом, кажется была Виктория. Она подошла почти к самому краю пропасти, взяла камешек, бросила вниз и завороженно глядела на то, как он падает.

— Чудесно, — проговорила она. — Это такое место, где невольно пробуждается фантазия. Вот бы побывать здесь, когда тут будет уже… безопасно. А еще лучше провести тут целую неделю, впитывая всю эту красоту…

— Боюсь, мадемуазель, сейчас у нас такой возможности точно нет, — Герман покачал головой. Надо сказать, что вид неприступных скал в закатных лучах его тоже восхитил, но, все-так, в голове у него словно тикали неумолимые часы. Еще два-три дня, и вся команда сляжет от последствий вдыхания пыльцы. К этому времени они должны быть за пределами осколка, или им всем конец.

— А жаль, — проговорила Виктория. — Что-то есть в этом месте такое… возбуждающее…

И она по-особенному взглянула на Германа.

Интересно, это уже начинается действие пыльцы, или у нее это обычное? А что если она вообще наврала про пыльцу? Если это она нарушила рисунок — а с нее станется — значит, и история про пыльцу может быть ложью. Нет, про вистернию безумную Герман слышал и раньше, но как она выглядит — понятия не имел, так что быть может, здешняя лиана с цветочками — это совсем не она.

Так или иначе, это не имеет большого значения. Он в любом случае должен торопиться.

— Мы сможем провести машину через мост? — спросил Герман повернувшись к гному.

— Нет, — тот покачал головой. — Уж на что мне мою ласточку жаль, но придется ее здесь бросить, если мы хотим на ту сторону.

— Не обязательно, — сказала Софья.

— В смысле? — Герман уставился на нее удивленно.

— Эти мосты очень прочные. Эльфы эпохи до Мелетен тоже умели строить тяжелые машины, вроде этой, и их дороги и мосты строились с расчетом на такую технику.

— Даже если так… — Воскресенский скептически покачал головой. — Времени с тех пор прошло столько, что… нет, я бы не решился.

— Время не имеет никакого значения, — уверенно произнесла Софья. — В осколках совершенно другие скорости протекания всех процессов. Будь это не так, все тут давно рассыпалось бы в пыль, ни одно из этих зданий не простояло бы тысячу лет, а им, быть может, значительно больше.

— Даже если и так… — эльф покрутил в руках трубку, — я не вижу ни одной причины, чтобы так рисковать.

— Машина понадобится нам на той стороне, — вступил в беседу Герман. — Вот веская причина.

— Так-то оно так… — произнес Воскресенский задумчиво. — Но мы можем справиться и без нее. Как вы думаете, Софья Ильинична, далеко отсюда уже до самого Реликвария?

— Нет, — ответила она. — Он должен быть совсем рядом. После моста до него не более версты.

— Ну, вот видите, — эльф удовлетворенно кивнул. — Версту через заросли мы пройдем и так. Конечно, придутся их прорубать, времени уйдет куда больше, но разве мы торопимся?

— Мы. Топопимся, — проговорил Герман. Его начинало раздражать, что все вокруг не ставят его в грош и обсуждают его приказы.

— Но позвольте узнать, почему это вдруг? — спросил эльф. Рядом с ним как-то сам собой возник Мальборк, вроде бы просто скучающий и фланирующий, но чувствовалось, что он тоже хочет услышать от Германа ответ на вопрос.

— Потому что от результатов нашей экспедиции зависит очень многое, — проговорил Герман. — Потому что этих результатов ждут очень серьезные люди. И особенно они их ждут сейчас, когда неизвестно, что именно с нашей экспедицией случилось, и там наверняка подозревают, что она погибла.

— И точно нет никакой другой причины? — спросил эльф.

— А вам мало этой?

Некоторое время они внимательно смотрели друг на друга.

— Я все равно против, — сказал он, отводя глаза. — Это безумие — тащить такую махину через мост. С краю еще ладно, но когда машина окажется на середине… вы представляете, какая там будет нагрузка?

— Я не инженер, — Герман пожал плечами. — Про нагрузку ничего сказать не могу. Если вы можете провести какие-то расчеты, хотя бы приблизительные, буду вам очень признателен.

— Да какие там расчеты, просто здравый смысл… — проговорил эльф, а затем махнул рукой и отошел в сторону.

Несколько секунд вся компания молчала, глядя на то, как алое солнце все ближе склоняется к горизонту. Долго раздумывать было нельзя, нужно было что-то решать.

— Если вы ни на что не можете решиться, я проведу машину по мосту сама, — сказала Софья, сдув с лица непослушную прядь.

— Перестаньте! — ответил Герман. — Вы даже не знаете, как она управляется.

— С чего вы взяли?! — вспылила Софья. — Вы не приставляете, где я бывала и чему училась. Поверьте, гномий самоход я вижу не в первый раз. Конечно, я не такой опытный водитель, как мастер Ульфрик, но на то, чтобы провести машину двести метров по прямой, моих способностей вполне хватит.

С этими словами она решительно направилась к машине, а Ульфрик выскочил перед ней и загородил свою любимицу руками.

— Эй, вы чего! — воскликнул он. — Ваше благородие, скажите ей! Они и сама угробится, и машину угробит! И мост!

— Софья Ильинична, в самом деле, — начал Герман. — Если уж пересекать этот мост на машине, то пусть это делает тот, кому положено.

— Нет, я этого делать не буду, — решительно заявил гном. — Вы говорите, что вы не инженер… а я, вот, инженер! И я даю процентов семьдесят вероятности, что под моей машиной этот мост развалится. Семьдесят процентов — это много.

— Вот видите?! — проговорила Софья, уже сидя на броне и обернувшись к Герману. — Никто не хочет брать ответственность на себя. А время идет.

Она решительно направилась к люку, а когда Герман попытался схватить ее за запястье, то его тряхнуло и отбросило в сторону. Магия! Знаменитый защитный прием, который некоторые благородные дамы используют, чтобы безопасно ходить по темным улицам. Но применить его к нему! К руководителю экспедиции!

Герман приподнялся на покрытой травой земле, готовясь впустить в себя силу и хорошенько приложить обнаглевшую девчонку. Но едва набрал ее совсем немного, как машина гнома уже взревела, немного поворочала гусеницами туда-сюда, а затем решительно направилась на мост. Гном встретил это событие серией отборных ругательств, в которых противоестественное сношение с кротокрысьей матерью было наиболее пристойным из упомянутых занятий. Казалось, еще секунда, и он бросится прямо под гусеницы машины, стараясь ее остановить. Не позволил ему этого сделать Воскресенский, крепко схвативший гнома за плечи.

Машина въехала на мост, и Герман решил, что теперь уж магию лучше не применять. Пусть попытается.

Вся компания застыла в начале моста, всматриваясь в удаляющуюся корму гномьего самохода.

Первое «крак!» раздалось, когда машина преодолела около трети моста. Это было не очень-то громко, но вызвало такую ощутимую вибрацию, что Герман едва не подпрыгнул. Ощущение было чудовищно неприятное: словно треснул сам мир вокруг. В первую секунду он даже не понял, что звук исходит именно от моста, а когда понял, то весь похолодел, несмотря на жар, разлитый в закатном воздухе.

— Назад! — крикнул он, выбежав на коричневые плиты моста. — Софья! Назад! Задний ход!

— Нет! — подскочивший Воскресенский закрыл ему рот. — Вы ее погубите! Езжайте быстрее!

Герман вырвался из объятий эльфа и уставился на силуэт машины, ползущий вдоль моста, ухватившись при этом за холодный камень балюстрады. Машина не сбавила хода, но ехала она очень медленно, и до противоположной стороны ей было еще очень далеко. Если мост начнет рушиться прямо сейчас…

Стоявший рядом гном побледнел и размашисто перекрестился. Интересно, за кого он больше переживает: за Софью или за свою машину?

Второе «крак!» было намного громче и продолжительнее, и пришлось оно на тот момент, когда гномий самоход оказался уже на самой середине, в самом тонком и слабом месте. «Крааак!».

На секунду Герману показалось, что мост уже рухнул, и все кончено, но оказалось, что это вовсе не так, однако конструкцию пересекла зловещая трещина, а несколько камней выпало и летело сейчас в пропасть.

Но хуже всего было другое: всего секунду спустя после того, как зловещий треск прозвучал вторично, машина замедлила хода, а затем и вовсе остановилась. Выглядело это так, словно она вязнет в липкой влажной земле. Двигатель взревел, гусеницы закрутились, но машина стояла на месте.

— Магия… — проговорил гном, не в силах отвести взгляд от происходящего. — Матерь всех демонов, да это же магия, ее что-то удерживает!

Герман уже понял и без него. Подключив свое новое зрение, он отчетливо увидел черные канаты, перетянувшие машину в нескольких местах и пригвоздившие ее к мосту. Кажется, нечто подобное видел и вампир, внимательно всматривавшийся вперед.

— Вы можете что-то сделать с этим, Мальборк?! — Герман подскочил к вампиру и схватил его за холодную руку.

— Я… хм… далековато… — проговорил тот. — Я попробую, конечно…

Герман и сам чувствовал, что далековато. Будь он сейчас прямо возле машины, было бы куда проще. Он чувствовал, что может влить силу концентрированным потоком, и путы разорвутся. Наверное. Если чутье его не обманывает.

— Виктория, а вы? Вы можете?

Она помотала головой.

Машина снова взревела двигателем. Казалось, вот-вот она вырвется из сжимающих ее тенет, однако мгновение спустя ее захлестнул еще один канат, окончательно приковавший к плитам моста.

В этот момент раздалось новое «крааааак!» и ветвящаяся трещина подобралась к самым гусеницам машины, а мост ощутимо задрожал.

То, что Герман сделал в следующий миг, было неожиданным даже для него самого. Пожалуй, если бы на это решился кто-то еще из стоявших рядом, он назвал бы такого человека идиотом и попытался бы остановить. Но так или иначе он резко, прямо с места рванулся бегом, перепрыгивая через шоколадного цвета каменные плиты и стараясь не замечать того, как они ощутимо подрагивают под его подошвами.

— Охохонюшки, барин, дурья твоя башка, — только и смог сказать на это Внутренний Дворецкий.

Герман же бежал, не глядя по сторонам и видя перед собой только приближающуюся корму самохода. Машина рычала и рвалась, двигатель, похоже, был на пределе и грозил выйти из строя. Не добежав нескольких шагов, Герман почувствовал, как каменная поверхность уходит у него из-под ног, и едва успел отпрыгнуть в сторону, когда небольшой кусок моста, на котором он стоял мгновение назад, рухнул в реку.

Путы он перерубил всего несколькими короткими движениями: раз! — и куски черного каната разлетаются в разные стороны, истаивая где-то за балюстрадой. Два! — и точно также лопается, словно слишком сильно натянутая тетива, другой канат. Три! — и вот уже машина почти свободна, она уже едет, только медленно…

Мост трясся уже не переставая, а трещины ползли через плиты, словно разрастающиеся побеги смертоцвета: быстро и неумолимо. Герман старался не думать о том, что все может рухнуть в бездну в любую секунду. Просто разрывать черные канаты, один за другим.

Наконец, последний канат лопнул и машина рванулась… вот только подвело их то, что, пытаясь вырваться из ловушки, Софья, видимо, вертела руль из стороны в сторону. Самоход двинулся не прямо, а вбок, и мгновение спустя с грохотом уперся в баллюстраду, с которой тут же свалилось украшение, похоже на огромного черного орла, раскинувшего крылья, отмечавшее, должно быть, середину моста.

— Вправо! — проорал Герман, вскочив на броню самохода и вцепившись в выступающий поручень. — Вправо, черт вас возьми, кротокрысья матерь!

Мотор снова взревел, самоход двинулся чуть назад, и снизу раздался отвратительный звук осыпающегося камня. Заверещал гномов питомец, забытый, видимо, внутри машины, вскрикнула отчаянно Софья.

«Крааааааагрх!» — целая срединная секция моста начала рушиться в пропасть буквально секунду спустя после того, как машина, все-таки рванулась вперед и съехала с нее. Герман старался не оборачиваться и не смотреть, что происходит сзади. В какой-то момент ему показалось, что до него донесся крик с той стороны пропасти: должно быть, кричала Виктория. Он смог посмотреть туда только после того, как самоход доехал почти до самого конца моста и встал уже в явно безопасном месте.

Посреди моста образовался провал длиной в несколько метров, и подходить к самому его краю решился бы только самоубийца: было очевидно, что одно неосторожное движение может обвалить еще пару метров полотна.

Несколько фигур застыли на той стороне пропасти. Солнце уже почти село, на черной блестящей поверхности балюстрады играли последние алые его лучи.

Софья заглушила мотор и выглянула из люка. Была она бледной, и руки у нее тряслись так, что едва не соскальзывали с край люка, который она сжала бескровными пальцами.

— Я… я не хотела, чтобы так… — проговорила она, уставившись на Германа, словно он должен был… что? Выписать ей индульгенцию?

— Скажите мне только одно, — проговорил он. — Они смогут пересечь пропасть без этого моста? Есть еще хоть какой-то путь?

— Да, — она мелко закивала. — Есть, я скажу… но там долго, я думала, так будет быстрее… вот и…

— Что ж, видимо, нашим товарищам придется воспользоваться долгим путем, — сказал Герман. При этом в голове его пронеслась мысль: «Хорошо, что там Виктория, она хотя бы осознает серьезность положение и не даст остальным мешкать».

— Я… не хотела, чтобы так… — снова повторила Софья с каким-то детским, плаксивым выражением.

— Никто не хотел, — Герман вздохнул. — Пойдемте, обрадуем их. Авось докричимся.