Плохое путешествие 4

Глава 30 Месть с кэшбэком

Трое утырков продолжали лежать лицом в пол, тихо постанывая, пока мы с остальными пытались прийти в себя после эмоционального цунами этого дня. Начиная от встречи с Ритой, которая внезапно оказалась не просто моей старой подругой, а леди и, блин, архисуккубой, и заканчивая кровавым подсчётом старых обид.

Я всё ещё соображал, что делать с этим трио засранцев дальше — то ли сразу в печь, то ли дать им немного помучиться, — когда инициативу перехватила Рита. Она выпрямилась, смахнув невидимую пылинку с безупречного платья, и её выражение лица сменилось с лёгкой задумчивости на деловую целеустремлённость.

— Если вы не возражаете, то я бы хотела уединиться с ними в очень мрачном подвале этого дома, — заявила она, изящным жестом указав на дверь. — Там как раз есть… подходящие для этого комнаты. С соответствующим антуражем.

— Я с тобой, — тут же предложил я, делая шаг вперёд.

— Нет, — резко отрезала Рита, подняв руку. Затем смягчилась, слегка смутившись. — Кхм… прошу прощения, молодой господин, но мне бы не хотелось, чтобы вы видели меня, когда я занимаюсь… подобными вещами. Линда, — обернулась она к горничной, которая стояла по стойке смирно у стены, — будь добра, принеси в подвал мой чемоданчик для… — тут Рита запнулась, бросив на меня быстрый, смущённый взгляд. — Принеси чемоданчик. Ты знаешь, какой.

Горничная даже бровью не повела, сохраняя каменное, бесстрастное выражение лица идеальной служанки.

— Вы имеете в виду чемоданчик для страшных пыток, госпожа? — уточнила она чистым, безразличным голосом, будто спрашивала о сорте чая.

Я не сдержал короткого, хриплого смешка и вскинул бровь.

Рита метнула в Линду убийственный взгляд, но на лице горничной по-прежнему читалось лишь ледяное спокойствие.

— У меня что, так много чемоданчиков⁈ — прошипела архисуккуба, сощурив глаза.

— Прошу прощения, госпожа. Я, безусловно, должна была догадаться, — без тени раскаяния поклонилась Линда.

— У тебя есть чемоданчик для страшных пыток? — не удержался я, с неподдельным интересом разглядывая Риту.

— Не то чтобы они были очень страшные… — тихо, почти неслышно пробубнила моя подруга детства, снова сверля Линду взглядом, но затем сдалась и просто выдохнула. — В общем, я настоятельно прошу вас пока воздержаться от походов в подвал. Можете погулять на улице, хотя… — Рита снова замолчала, закусив в раздумье губу. — Нет, на улицу вам пока не стоит выходить. Это может создать ненужные проблемы…

— Хочу бухать, — коротко и исчерпывающе высказала своё мнение Дура, упирая руки в бока.

— Я тоже не откажусь, — пожала плечами Вика, одобрительно кивая.

— Тогда и мне… несите, — сведя указательные пальчики, скромненько пискнула Сариэль.

У Риты от такого единодушного заявления округлились глаза. Она посмотрела на меня с немым вопросом, полным материнского ужаса.

— Бухать⁈ Молодой господин, где вы этому научились⁈ Кто этот негодяй, что испортил моего мальчика⁈

Моя ухмылка стала ещё шире и наглее.

— И это меня спрашивает демон, у которого есть именной чемоданчик для страшных пыток? Впрочем, день и правда выдался тяжёлым. Я действительно не против немного выпить и отдохнуть.

— Хорошо, — скрепя сердцем согласилась Рита, смотря на нас, как на непослушных детей, нашедших папин виски. — Линда…

— Да, госпожа?

— Помимо чемоданчика, позови Ангару. Мне понадобится лекарь. Не хотелось бы, чтобы наши дорогие «гости» сбежали от нас в котёл раньше времени, — последнее она проговорила с такой сладкой, кровожадной улыбкой, бросая взгляд на Джеймса и компанию, что у меня по спине пробежал холодок.

— Конечно, госпожа.

— А… И подготовьте, — она прошлась оценивающим взглядом по нашей разношёрстной компании, а затем добавила: — Четыре комнаты. Накормите их и…

— Зачем четыре? — снова вмешалась Дура, вскинув густую бровь.

— Уверяю, нам одной хватит, — подмигнула Вика, обнимая меня.

— Главное, чтобы кровать была большая и крепкая, — всё так же скромненько, но с намёком пискнула Сариэль, прижимаясь с другой стороны.

Рита на секунду просто окаменела, её лицо выражало такую бурю эмоций — от шока и недоумения до праведного гнева и ревности, — что я едва сдержал новый смех. Однако вскоре её взгляд прояснился, и весь свой сконцентрированный, ледяной укор она обратила на меня. Ох, сколько же в этих глазах читалось: «Я оставляю тебя на пять минут, и вот что происходит!».

— Я не спрашиваю про чемоданчик для страшных пыток, — с невозмутимым видом парировал я, — а ты не спрашиваешь, чем мы занимаемся ночью под одеялом. По-моему, честный обмен.

Рита не просто вскинула бровь, она ещё голову запрокинула.

— Последнее предложение — две комнаты.

— Нет. — улыбнулся я.

Пора кое-кому понять, что кое-кто уже вырос, и гуси тут уже не помогут.

Однако реакция была странной. Думал, она фыркнет, ногой топнет или попытается острить, но нет. Вместо этого на её лице возникла ехидная ухмылка.

— Что ж… Думаю, молодой господин действительно сам вправе решать, где и как ему проводить свою ночь.

С этими словами она отдала короткий приказ, услышав который Джеймс, Николас и Брэндон тут же поднялись на ноги и пошли следом за ней, словно марионетки. Даже блондин, у которого было сломано колено, продолжал беспрекословно ковылять следом, хоть и медленнее остальных.

А я стоял и пытался сообразить, где меня наиграли. Потому что, зная Риту, такая мордаха у неё появляется, когда она права, и впоследствии мне точно придётся признать этот факт, а она будет молча смотреть на меня с такой язвительной ухмылочкой, мол «я же говорила». И ведь ничего не скажет. Будет тупо улыбаться и молчать. Это какой-то особый вид пассивного троллинга.

Нам выделили самую дальнюю комнату в конце длинного, слабо освещённого коридора. Я смутно припоминал, что ещё при моей прошлой, человеческой жизни её считали гостевой, но у нас, честно говоря, никогда не водилось столько гостей, чтобы она хоть раз понадобилась.

Что касается её текущего положения в иерархии этого заведения, то, по словам невозмутимой Линды, все остальные комнаты были «рабочими». То есть в них суккубы «отдыхали» со своими клиентами, исполняя свои демонические обязанности. Так что этой, выходит, всё же нашлось применение. Хотя, как уточнила Линда с лёгким пренебрежением, последний раз сюда заселяли какого-то особо привередливого демона лет пятьдесят назад.

В целом, должен признать, обстановка здесь с ходу заняла первое место в рейтинге всех мест, где нам доводилось ночевать.

Комната была огромной. У противоположного края стояла поистине эпических размеров кровать — не ложе, а целое поле битвы, застеленное мягчайшими перьевыми подушками, простынями из какой-то невероятно нежной ткани и — вы не поверите — одеялами, аккуратно заправленными в пододеяльники.

Пододеяльник, твою мать! ПОДОДЕЯЛЬНИК! Ци-ви-ли-за-ци-я!

На отдельном стуле аккуратной стопкой, прямо как в дорогих отелях, лежали пушистые полотенца. Дверь в стороне вела в совмещённый санузел, весь сияющий белым кафелем, с массивной ванной на львиных лапах и отдельной душевой кабиной. На противоположной стене потрескивал, наполняя комнату теплом и уютом, камин, перед которым на меховой шкуре неизвестного мне животного стояли два глубоких мягких кресла. В воздухе витал лёгкий, ненавязчивый аромат дорогих благовоний — сандал и что-то цветочное.

И всё было отлично, если бы не одно «но».

В дальней, слабо освещённой части комнаты, куда свет от камина почти не доставал, располагалась… коллекция. Не картин и не статуэток. А внушительных, на вид совершенно исправных, БДСМ-станков, стоек с хлыстами, плётками и прочим специфическим инвентарём, аккуратно развешанным на стенах. Всё было выполнено из тёмного, отполированного до блеска дерева и чёрной кожи, выглядело солидно и дорого.

Я обвёл взглядом это странное сочетание пятизвёздочного люкса и садомазохистского арсенала и не смог сдержать ухмылки. Чем-то мне это напомнило шатёр Фисара.

— Господин, — начала Линда, после того как провела краткую экскурсию по нашему номеру. — Если вы не возражаете, то я бы хотела забрать вашу одежду.

У Вики моментально взгляд как у койота стал. Горничная это заметила и поспешила внести ясность в свою просьбу.

— Для стирки. — Её взгляд оценивающе скользнул по Дуре. — Вас это тоже касается.

— Меня? — Бесилка растерянно захлопала глазами.

— Да. Даже отсюда я вижу пятна сажи и копоти. На лацкане и манжетах следы пыли и крови. В таком виде точно не стоит появляться в высшем обществе.

На самом деле Дуре было плевать на высшее общество. Ей просто осточертело ходить в брюках. Они ей откровенно не нравились, и она постоянно порывалась сесть на шпагат, чтобы немножко их растянуть.

— В шкафу найдёте халаты. — добавила горничная, складывая наши вещи. Я прям видел сожаление в её глазах, когда она обнаружила, что под штанами у меня трусы. — Если вас будут беспокоить другие суккубы, просто сообщите мне. Конечно же, леди Атира предупредила всех, но… Глядя на вас, понимаю, что многие могут не удержаться.

— А что со мной не так?

— Как раз всё так. — На каменном лице Линды возникла лёгкая улыбка. — От вас очень вкусно пахнет, и подозреваю… Знаю… Знаю, что дело в вашей душе. Поэтому будьте осторожны. Кто-то может пойти на риск, чтобы её испробовать.

Вика по-братски хлопнула Дуру по плечу и усмехнулась.

— Это может быть очень вредно для здоровья. Уж поверьте, знаем, о чём говорим.

— Надеюсь.

Линда ещё раз поклонилась и вышла, оставив меня наедине со своими подругами. День выдался насыщенным, и, как мне кажется, после увиденного они захотят об этом поговорить.

Например, я уже вижу, что Сариэль закрывает дверь на ключ, чтобы никто не мешал нашим разговорам. И зачем-то подпирает стулом ручку.

Дура почему-то обходит меня по широкой дуге, перекрывая дорогу к окну. Платье Вики вообще куда-то испарилось, как будто его и не было.

— Я так понимаю, вы сейчас не очень настроены на разговоры.

В этот момент на пол со шлепком упали трусики Сариэль.

— У меня только что наступил предел терпения и закончился период воздержания, Хью. Если ты сейчас же меня не трахнешь, то, клянусь своими крыльями, я возьму тебя силой. Буду трахаться и молиться одновременно.

— У нас из-за твоей подружки настоящий потоп в трусах. Спасибо моей бесконечной силе воли, что не начала дрочить прямо на глазах у Лилит. — прошипела Вика.

Дура была более лаконична.

— Хочу секса. Много. Сейчас.

На меня смотрело три пары голодных глаз, и я понимал, что бутербродами от них не отделаюсь.

В общем, уснуть, как и отвлечься, у меня не получилось. Можно бесконечно уходить от реальности, однако меня не покидало чувство, что я здорово облажался. Кусок моей души был прямо передо мной. Руку протяни, сожми покрепче, и вот она. А теперь что? Ждать, пока Хью-младший сам коньки отбросит? Да хер я этого дождусь! За сто лет в аду не факт, что день пройдёт в реальном мире. И далеко не факт, что в нужном направлении. Однако же… Как я вообще мог его убить? Ну серьёзно! На меня смотрел мелкий заплаканный пиздюк, которого, как плюшевого, обнимала такая же перепуганная Рита. Да в жизни бы руку поднять не смог! Часть меня говорила, что я поступил правильно, другая вопила, что жесть как непрактично. С одной стороны, спас самого себя, а с другой… Ну-на-ахе-е-ера-а-а-а⁈ Защитник нужен был мне тогда, а не сейчас. Плевать я хотел на этого мелкого обормота! Если бы Лилит хотя бы заранее предупредила, что конкретно меня сегодня ждало, то, может, и морально подготовился. Нет же, падла, простите пожалуйста, я на эмоциях, просто взяла и, можно сказать, с обрыва столкнула.

И вот хотелось сейчас с кем-нибудь это обсудить, но-о… Я повернул голову на подушке и посмотрел налево — туда, где мирно спала Сариэль.

«Ты молодец, Хью! Я знала, что ты поступишь правильно!» — прозвучал умиротворённый голос ангела в голове.

Вообще не помогла, блин. Даже легче не стало. Натрахалась сучка и спит, улыбается. Получилось у неё всё.

Но если честно, то я рад, что Сарделька осталась с нами. Примечательно, но ситуация с Михаилом её не сломила, а наоборот, как будто освободила. Словно она приняла себя и своё место среди нас. Стала менее критична к нам, к себе и научилась смотреть на жизнь под другим углом. Да что говорить! У неё даже улыбка изменилась. И объятия тоже… Стали более искренними, крепкими и тёплыми. Похер, что крылья серые, но зато такие родные.

С другой стороны лежало ещё два тела. Такие же любимые, но в плане советчиков настолько же отстойные.

«Надо было втащить этому мелкому пиздюку с ноги и сыграть его головой в мячик!» — разорялась Вика.

«Вообще не понимаю, чего ты за этой душой бегаешь? Скажи кого отлупить, и я сама всё сделаю», — закончила марафон психотерапии воображаемая Дура. У неё всё и всегда просто. У неё нет проблем, у неё есть топор, которым она делит все проблемы на ноль.

Шлёпнув ладонью по лицу, понял, что лежать и тупо пялиться в потолок, прокручивая в сотый раз одни и те же мысли, сил у меня никаких нет. Нужен свежий взгляд со стороны. Кроме того, мне интересно посмотреть, что сотворила Рита с теми уродами.

Аккуратно преодолев привычные стандартные препятствия в виде рук, ног и крыльев, добрался до шкафа, где обнаружил пятёрку розовых шёлковых халатиков и один крутой мужицкий, махровый. Ещё и чёрный.

Дом мне был хорошо знаком, а потому я был уверен, что найду дорогу в подвал самостоятельно, однако стоило мне прикрыть за собой дверь, как из сумрака коридора материализовалась Линда.

— Господин. — Горничная встала передо мной, чуть поклонившись. Ожидал, что она что-то ещё скажет, но нет. Видимо, ждала, когда я что-нибудь скажу ей. Распоряжение дам, например. Мы так и стояли друг на друга смотрели, пока она наконец не сообразила, что я тупой.

— Вам что-нибудь нужно?

— Хочу проведать Риту.

— Риту? — Демоница вскинула бровь и чуть качнула головой. Очевидно, что Риту она не знала.

— Э-э, Атиру. Леди Атиру.

— Она просила её не беспокоить. — Безэмоционально отчиталась Линда.

— Я всё равно туда пойду. Ты же не станешь мне мешать?

Линда отвела взгляд. Видимо, в голове сейчас столкнулись два приказа. Один говорил, что вредить мне нельзя, а второй — по поводу посещения подвала.

— Вы поставили меня в трудное положение.

— Нормальное положение. Не переживай. Я замолвлю за тебя словечко.

Горничная несколько секунд вглядывалась мне в глаза, а затем кивнула.

— Хорошо, только…

— Только?

Демоница подошла ближе, чуть подтянула пояс халата, затем приподняла его и раздвинула в районе груди.

— Так определённо лучше. Вам идёт.

И улыбнулась. Если честно, то не думал, что она вот так губами умеет делать. В смысле улыбаться. Очень серьёзная девушка.

Как бы там ни было, вскоре мы спустились в подвал, здесь Линда меня покинула, однако нужную камеру я отыскал уже самостоятельно, следуя за криками. Зачем-то постучался и вошёл. Сперва охренел от увиденного, а затем заметил Риту.

На голом каменном полу валялись конечности, а если точнее, то двенадцать рук, филигранно отрубленных в районе локтя, и двенадцать ног, отделённых в районе колен. Среди этого кошмара ползали три обрубка, чьи имена я повторять не буду. Брэндон тащил зажатую в зубах руку в один угол, Николас таким же способом ногу, а Джеймс, видимо, пытался найти подходящую. Помимо отсутствующих конечностей на телах всех троих были видны многочисленные побои, кровавые разводы, как будто их кнутом били, а у одного из этих засранцев, Николаса, если конкретнее, на сосках болтались две гирьки. У всех троих были опухшие веки и красные глаза, что в сумме с грязными лицами выглядело довольно жутко.

Когда я зашёл в камеру, все разом замерли и уставились на меня.

— Я, кажется, просила меня не беспокоить. — тихо, но с улыбкой проговорила Рита.

К слову, у неё уголок был оборудован с комфортом. Мягкий диванчик, столик с вкусняшками, книга, лампа. Суккуба сидела как придворная дама с идеальной осанкой, сложив ножки вместе и держа их слегка наискосок. Прелесть словами не передать. Её внешний вид и обстановка этого угла очень сильно контрастировали с залитой кровью и усыпанной конечностями другой частью камеры.

— Вам кто-то разрешил останавливаться? — обратилась моя подруга к парням, и они продолжили заниматься своим странным делом.

Увидев Риту, вздохнул с некоторым облегчением, потому что ожидал, что она будет одета в кожаный наряд госпожи с плёткой и хреновым мрачным макияжем. Однако, спасибо Великой, это было обычное тёмное платье, хоть и чрезвычайно красивое.

Молча подошёл к ней и сел рядом.

Рита скосила на меня взгляд, поднесла чашку к губам и с лёгким прищуром произнесла:

— Выглядите слегка… утомлённым.

Для тех, кто в танке, перевожу: «Я же говорила, что нужно было брать раздельные комнаты, но вы меня в очередной раз не послушали. Ха-ха-ха».

— А у тебя чашка пустая.

— А она тут для образа. — усмехнулась моя подруга и вернула чашку, которая действительно оказалась пустой, с блюдцем на стол.

Мы замолчали. Рита просто наслаждалась зрелищем, а я ещё пытался сообразить, какого хрена тут происходит.

— Что… Что они делают? — не выдержал, после того как Джеймс дотащил свою ногу до угла и побежал искать руку.

— Сейчас играют в игру «Найди себя». Кто первый соберёт полный комплект своих собственных конечностей, сможет утолить жажду, — Рита кивнула на ведро в центре камеры. — И отдохнуть.

— А кто не соберёт?

— О, а они будут заниматься вынужденной любовью.

— Э, в смысле?

Рита наполнила чашку чаем, жестом предложила мне, я, естественно, согласился, потом себе и продолжила.

— В прямом. — ухмыльнулась она. — Правда, получается пока только у Николаса. Мне начинает казаться, что Брэндону и Джеймсу нравится любить друг дружку.

— Отвратительно.

— Знаю, и именно поэтому я просила вас сюда не спускаться. Впрочем, возможно, это даже к лучшему. — В этот момент Николас зашёлся громким кашлем, а следом и Джеймс с Брэндоном. — Боюсь, они долго не протянут. Похоже, что местная атмосфера для них чрезвычайно губительна. День, может, два, и можно будет копать яму. — Последнее она произнесла чуть громче. Так, чтобы эти трое всё слышали.

Да-да, хэппи энда не будет, суки. Вы все сдохнете, твари.

— Но хватит о них. Вы, должно быть, хотели о чём-то поговорить?

— В общем-то да…

Я коротко изложил Рите свои переживания по поводу своей половины души. Она внимательно выслушала все мои размышления, но с ответом не спешила.

— И знаешь, что ещё мне показалось странным?

Снова взгляд наискосок в мою сторону.

— Дура. Её появление выглядело неуместным. Странным. Как… Я даже не знаю, как это объяснить. Как след от мороженого на старинной картине какого-нибудь известного художника. Как гей на съезде байкеров. Или…

— Я поняла.

И снова замолчала. Я долго ждал ответа, но не выдержал.

— Знаешь, мне даже пришла в голову глупая мысль, что Дура там была не просто так. А для того, чтобы… Ну…

Рита снова скосила на меня взгляд, но на этот раз мне показалось, что в нём была нотка осуждения.

— Знаете, молодой господин, мне кажется, что вам стоило поговорить об этом со своей подругой и решить этот вопрос вместе. Я думаю, какой бы ответ вы ни получили от неё, он вас устроит, и вы с этим справитесь. Она вам доверяет и готова идти куда угодно. Хех, даже залезть в неудобные штаны. Ваши друзья… Товарищи… Подруги, — начала перечислять она различные синонимы, которые все им подходили. — Это настолько сильный и невообразимый дар в аду, что никакими деньгами это не измерить. Что на счёт души… Вернётся — хорошо, а если нет, то поверьте, вы обладаете тем, за что многие готовы убить. На что многие готовы потратить невообразимые суммы, но шутка в том, что за деньги подобное не купишь.

— Да я понимаю…

— Значит, и проблем быть не должно.

Вот так всегда, блин. Вроде помогла, а вроде херни какой-то навалила, сиди разбирайся. Но ладно. С Дурой и вправду нужно поговорить.

С этой мыслью и наблюдая за тем, как наши поросятки подрались из-за чьей-то руки, завалился на диван. Положил голову Рите на колени и вытянул ноги.

Суккуба на секунду удивлённо распахнула глаза, а затем мягко улыбнулась и начала легонько поглаживать коготками мои волосы.

— Давненько я так не лежал… Когда сюда попал, первое время постоянно о тебе вспоминал. Говорил: «Рита, мне страшно». «Рита, я хочу есть». «Рита, мне больно»…

— И помогало?

— Хах, нет. Но… становилось чуточку легче. А теперь я вырос и, хех, можешь прекратить называть меня молодым господином.

В ответ прозвучал заливистый смех.

— Боюсь, чтобы я перестала вас называть молодым господином, вам придётся прожить ещё лет пятьсот.

— Долго. — скривился я.

— Ничего, молодой господин, потерпите. — сказала Рита со смехом в голосе, а затем стала серьёзной. — У меня к вам тоже есть разговор.

— Ну-ка… — я тут же принял вертикальное положение и слегка напрягся.

— Что вы планируете делать с этим домом?

— В смысле?

— Если вы хотите, то я могу уступить вам место.

— А-а… А ты?

— Стану советником. Мне не сложно.

Она даже бровью не повела. То есть предлагает буквально отдать мне это поместье вместе с суккубами. Щедро… Щедро и безумно.

— Нет, спасибо.

Мой ответ её тоже не смутил. Возможно, она просто хотела расставить все точки над «и». Понять, что можно ожидать и чего я хочу.

— У меня там Чичи, да и… клиенты. Бизнес. — в голове неожиданно всплыли посиделки в «Кривом роге». — Всё там. А здесь кроме тебя ничего нет.

— Но как же поместье?

— Не думал, что скажу это, но… — я окинул взглядом стены камеры и свиней, что притаились в углах. — Это камень. Просто камень. Оставайся, а мы будем тебя навещать. Да и ты к нам заглядывай. Как домик порядочный появится, обязательно позову в гости. Заодно познакомишься с нашей арахной и её дочкой. Думаю, они тебе понравятся.

Я улыбнулся, Рита ответила тем же.

— Хороший план, молодой господин.

— Я всё! Я… Я всё, госпожа! — неожиданно заорал Брэндон.

Рита слегка склонила голову на бок, разглядывая конечности перед ним.

— Разве? Не помню, чтобы на твоей ноге была татуировка.

— Я же говорил, что она моя, кретин! — заорал Джеймс.

— Твоя? — я пригляделся и увидел маленький цветной космический шаттл. — Эй, Джеймс!

Парень вздрогнул и испуганно уставился на меня.

— А ты что это у нас… космонавт дохера?

— Ха-ха-ха… — заржал Николас и тут же смолк, стоило мне на него посмотреть.

Джеймс не ответил, а мне неожиданно в голову пришла чудная мысль. Чудная и пиздецки ужасная. Настолько отвратительная, что я даже засомневался, стоит ли её озвучивать.

— Слушай, — обратился к Рите. — У меня неловкий вопрос…

Девушка, сохраняя ухмылку, вскинула бровку.

— Молодой господин снова хочет взглянуть на мои трусики?

— Да… То есть… Ой, да тьфу ты, блин, нет!

— Удивительно. Это даже в какой-то степени обидно.

— Я хотел спросить, нет ли у вас случайно в верхнем городе… — мой голос приобрёл заговорщический оттенок. — Места, где делают соулкоины?

Губы Риты открылись, а в глазах появилось понимание.

— Е-е-есть. — её взгляд перекочевал на поросят. — И я понимаю, что вы хотите сделать.

— Тогда, может, это… — мотнул головой. — Пока они не отъехали окончательно. А то, судя по их лицам, неровен час помрут.

— Вам помочь, госпожа? — спросил здоровенный амбал, когда мы подъехали к монетному двору. Как выяснилось, он был не основным. Им пользовались как раз в таких случаях, как наш. Забавно, что для переработки трёх душ, с которых нам выпадет, скорее всего, три серых, нужно было заплатить по сто синих монет за каждое тело.

— Дайте минутку. — ответила Рита.

Я вышел из кареты и подошёл к телеге, где везли нашу троицу. Откинул задний борт и не без удовольствия окинул взглядом этих ублюдков.

— Куда мы… кха-кха… Куда мы приехали⁈ Что это за место⁈

— Любопытный, Брэн? — усмехнулся я, облокотившись на край телеги. — Сейчас расскажу. — Пошарив в кармане, достал один серый соулкоин, продемонстрировал его, а затем щелчком отправил в полёт. Монета завертелась в воздухе, а затем с глухим стуком упала на дно телеги прямо между хряками.

— Что это? — дрожащим голосом спросил Николас, пытаясь забиться в угол и спрятаться за Джеймсом. Мне кажется, он подумал, что это какой-то взрывной артефакт.

— Это монета. — с добродушной улыбкой ответил я.

— М-монета?

— Ага. Соулкоин называется — местная валюта. По краям металлическая окантовка с рунами, а в центре расположен серый кристалл. Как думаете, что это за кристалл такой?

— Да срать, что это такое! Отпусти нас! — взревел Джеймс.

— Хе-хе, не отпущу. А кристалл в центре — это душа. Я подумал, что если вы сейчас сдохнете, то слишком легко отделаетесь или вообще, чего хорошего, переродитесь в демонов. У Великой, как известно, странное чувство юмора. Но после этого… О-о-о, друзья мои. Ни рая, ни ада вы больше не увидите. Вы попадёте в тюрьму, вечное заточение. Ваши бессмертные душонки будут переходить из одних потных ручонок в другие. А может… вас положат в старый просаленный мешочек и закопают в каком-нибудь тайнике. — Я вздохнул и несколько раз хлопнул по деревянному дну. — Забирайте.

— Н-нет, Хью.

— Хью, постой!

— Слушай, мы…

Из телеги стали наперебой разноситься сначала мольбы, а потом проклятья. Но мне было всё равно. Мы с Ритой сопровождали их от начала и до конца, наслаждаясь каждым моментом и смакуя каждый миг нашей мести.

О, как мне понравился их ужас в глазах, когда бледное тело Николаса скинули со стола, а нам вынесли первую серебристую монету. Громче всего кричал Брэндон, сраный гондон, когда его последним положили на стол и начали вытягивать душу. Как он отчаянно дрыгал своими обрубками и кричал, а я только крепче сжимал зубы и стискивал кулаки. Потому что не чувствовал к нему ничего кроме ненависти. Никакого прощения, никакой пощады, никакого милосердия. Они разрушили мою жизнь, а я подарил им вечность в агонии.

— Как вы себя чувствуете? — спросила меня Рита, когда мы сели в карету.

Я взглянул на свою ладонь, на которой покоились три блестящих монетки с серыми кристаллами.

Сраные дешёвки…

— Нормально.

— Нормально?

Мой взгляд переместился на Риту.

— Отлично. Поехали домой, осталось решить последний вопрос.

Вернулись мы уже под утро. Слегка удивился, когда увидел на крыльце шумящих молодых демонов в дорогих костюмах, но потом вспомнил, чем именно теперь является это поместье. Не могу сказать, что меня это радовало. Я вообще к незнакомцам на пороге своего дома теперь отношусь настороженно. Если бы у меня был психолог, то он, наверное, сказал бы что-нибудь в духе: «Очевидно, что это детская травма!». А потом попросил хорошенько подумать и попытаться вспомнить, что конкретно её нанесло.

Ну-у, даже не зна-а-а-ю…

Хех, вру, конечно.

— Доброе утро, леди Атира! Доброе утро, господин!

— Доброе утро! Рады вас снова видеть!

Защебетали две обворожительные красотки, когда мы вошли в поместье, поигрывая пальчиками и кокетливо облизывая губки.

Мне таких ещё штук двадцать попалось по дороге в комнату. Линда сказала отвечать сдержанно. В глаза смотреть, но страха не показывать. Заинтересованность тоже не показывать. Хер тем более не показывать — это вообще капец как опасно. Сказала, что могут отлюбить прямо на месте. А если толпой навалятся, то от меня только шнурки в конце останутся.

Тем не менее до комнаты я добрался без происшествий. Все ещё спали и даже не услышали, как дверь открылась.

Тихонько прошёл внутрь и сел на кровать. Дура тут же вздрогнула, собиралась вскочить, но, увидев меня, успокоилась.

— Х-хью… Ты… Ты чего одетый? Иди спать. — сонливо пробормотала бесилка и подняла одну руку, намекая на обнимашки. Заманчивое предложение, но в следующий раз.

— Вставай, надо поговорить.

На её лице сразу отразилась целая гамма эмоций, которая лишний раз подтвердила мои подозрения. Она не просто так явилась тогда. Отнюдь не для подстраховки. Если бы Лилит переживала о моей сохранности, то отправила следом Риту или вообще всех.

Быстро одевшись, хочу заметить, без нытья по поводу брюк, она вышла следом за мной.

— Ты хотел о чём-то поговорить? — бесилка с беспокойством заглянула ко мне в глаза, но я не спешил отвечать. Легонько приобнял и кивнул вперёд.

— Хочу сходить с тобой в одно место. Надеюсь, тебе понравится.

Мы сели в предоставленную Ритой карету и доехали до подъёмника, где спустились и двинулись дальше по главному тракту через рынок Владыки Маммона.

Дура молчала всю дорогу. Я видел, что она нервничает, и даже попытался разрядить обстановку вопросом о том, как ей спалось, но помогло не очень. Очевидно, что она ждала другого вопроса и сейчас размышляла, как на него ответить.

Вскоре карета достигла нужного ряда, и мы остановились. Я попросил кучера подождать нас, пока мы не вернёмся.

— Мне знакомо это место.

— Хех, ещё бы. Не так уж много времени прошло. Помнишь, как глину для горшков таскали?

— Ага…

— А как ходили тягать твой топор, а он всё не поддавался?

На лице бесилки наконец появился лёгкий намёк на улыбку. Она в ответ просто кивнула.

— Весело было. — тихо сказала Дура.

— Да-а…

Вскоре мы добрались до лавки мясника. Он почему-то чересчур сильно был рад меня видеть и желал услышать вообще всё. Что всё? Похер что, главное, что всё. Пообещал рассказать ему вообще всё, но позже.

— Ты куда-то спешишь? — нахмурился Буч.

— Можно и так сказать. — уклончиво ответил я. — Мы так и будем стоять или нас накормят?

— Ха-а-а! Вот это другой разговор! — усмехнулся мясник, всплеснув руками. — Мясо и пиво?

— Мясо и пиво. На двоих.

Дура скрестила руки. Очевидно, что старые обиды ещё не забыты, а зная её, помнить она это будет долго. Скорее всего, вечность.

— Для тебя, мелкий паразит, два синих и пятьдесят серых.

— Какие страшные цены стали. — театрально округлил глаза.

Уложив на стол два синяка, отсчитал сорок семь серых монет и положил сверху. Конечно же, Буч это заметил.

— Тут по-моему не хватает, Хью. Никак надуть старину Буча решил? — мясник протянул свою огромную когтистую лапу вперёд.

— Да нет, что ты. — усмехнулся я. — Просто немного задумался.

Сверху на его ладонь упало ещё три монеты с новенькими блестящими металлическими окантовками.

«Прощайте, твари. Мы с вами больше никогда не увидимся».

Джеймс, Николас и Брэндон стали моей платой за дешёвое пойло и пару мясных кусков.

Я проводил взглядом монеты до того момента, пока они не скрылись в бездонном мешке Буча, а затем перевёл взгляд на Дуру. Она, кажется, уже догадалась, куда мы идём, и её жилистые плечи слегка расслабились.

Ещё десять минут ходьбы по растрескавшейся дороге — и вот мы у цели. У самого края обрыва, за которым простиралась знакомая до боли картина: костяная куча, пустынный песчаный берег и бесконечное, пульсирующее багровым светом огненное море. Отсюда доносился вечный, убаюкивающий рокот — звук этого адского океана.

Я грузно опустился на край пропасти, свесив ноги в пустоту. Дура устроилась рядом, почти касаясь меня. Мы молча стукнулись кружками, глотнули, синхронно поморщились и с трудом проглотили отвратительную жижу, которая раньше казалась нам сносным пивом. Вкусы изменились. Мы изменились.

— Здесь всё началось, — тихо проговорил я, глядя на пляшущие вдали языки пламени. — Нора… Ты… Радужный змей… Тут я появился.

Бесилка перевела взгляд от далёкого пылающего горизонта и уставилась на меня.

— Ты, кажется, хотел о чём-то поговорить, Хью.

— Да… — я поджал губы, собираясь с духом, чтобы задать тот самый вопрос.

Почему-то он казался мне капец каким тяжёлым, будто глыба, прикованная к языку. Я решался на него долго, мучительно, но когда слова наконец сорвались, то получилось это уж слишком просто.

— Они не мучались?

Вопрос повис в воздухе.

Я решил сократить всё до сути. Отбросил все «как» и «почему». Меня интересовал только этот факт, который за последний день после долгих размышлений стал для меня очевидным и единственно важным.

Теперь Дура поджала свои полные губы, с силой поставила кружку на камень, уложила свои непослушные пальцы на колени и отвела взгляд в сторону огненного моря.

— Нет, — её голос прозвучал глухо. — Один удар. Быстрый. Смертоносный. Они даже ничего не поняли.

— Лилит? — уточнил я, уже зная ответ.

— Да, — тихо, почти шёпотом ответила она, не поднимая взгляда. — Но это было и моё желание. Я знаю, что это был ты… Но не совсем ты. Ты, который не ты. — она сжала кулаки, а её голос стал громче. — Я готова умереть за тебя, который ты, а на того тебя мне… мне плевать, Хью.

Дура наконец оторвалась от созерцания своих коленей и с решимостью посмотрела на меня.

— Меня не победить, Хью. Не сломать. Я уничтожу весь ад и даже Лилит, если потребуется. Меня невозможно убить, — она говорила это с привычной уверенностью, но потом её голос дрогнул, став тише и уязвимее. — Но у меня есть слабое место, Хью, и это место — ты. Если ты станешь сильнее, то и я стану сильнее. Мне не важно, что станет с тем безрогим, но мне кажется, что ты можешь возненавидеть меня за это… и от того я боюсь. Это тяготит меня здесь… — она прижала кулак в груди. — Тянет в разные стороны.

Дура замолчала, а затем продолжила.

— Лилит сказала, что вернёт тебе вторую часть, но чуть позже, чтобы ты не сразу понял, как это произошло… — её голос сорвался. — Она сказала, что её интересует твоя душа целиком, а не только половина. И поэтому…

— Вот как…

— Ты… ты сможешь меня простить за это? Я была вынуждена. Она заключила со мной договор во время боя с Дуллаханом, иначе бы мы погибли. — принялась оправдываться бесилка, а я всё смотрел вдаль, прислушиваясь к собственным чувствам.

Злился ли я? О да! Но не на Дуру, а скорее на Лилит, которая заставила её так поступить. Было ли мне жаль себя мелкого? Наверное… да. Чуть-чуть. Хотя… Если подумать и не вспоминать то перепуганное лицо, то-о…

— А знаешь, что? — я тоже взглянул на Дуру. — Ваще плевать. — и приобнял её.

Бесилка удивлённо захлопала глазами, не понимая, как реагировать.

— То есть ты не злишься?

— Не-а. — улыбнулся я ещё шире. — Однако! В следующий раз предупреждай. А то я тоже чё-то загрузился совсем.

— Ты правда не злишься?

— Чуть-чуть. Прощу за отсос.

Лицо бесилки моментально вспыхнуло. Она скинула мою руку и надулась.

— Ещё чего!

— Хе-хе-хе.

— Ну… — Дура отвела взгляд и тихо пробубнила. — Ладно… Но чтобы никто не видел. И не говори Вике. И Сариэль.

— Тогда тост! — поднял кружку с пивом. — За хороший отсос!

— За хороший отсос!

Прозвучал глухой удар, но прежде чем я успел пригубить свой стакан, Дура меня остановила.

— Подожди.

— Что такое?

Демоница спрыгнула вниз, пошарила в костях, а затем в два прыжка вернулась ко мне, с широкой улыбкой протягивая живого жука со светящейся жопкой.

— А теперь пьём!