Плохое путешествие 4

Глава 12 Сиреневая вдова

Вы никогда не догадаетесь, кто такая Чичи.

Может, вам представляется крошечная демоница — верная служанка древнего аристократического рода? Синее платьице, белоснежный передник, лакированные туфельки, кружевной чепчик… Ну да? Так?

А вот и нет.

Если бы Чичи носила туфельки, ей понадобилось бы четыре пары.

Потому что Чичи — огромная, мохнатая, восьмиглазая мать будущего выводка.

И сейчас она искала дом.

Чичи была привередливой мамашей. Каждую пещеру, каждую щель она осматривала с дотошностью архитектора — и всё не то.

То слишком сыро, то слишком темно, то вход слишком узкий — как тащить туда добычу? А однажды она нашла отличную расщелину, но рядом бегала стая гончих, что представляло немалую опасность не только для будущего потомства, но и для неё.

Отчаяние уже подбиралось к её паучьему сердечку, когда оно наконец нашлось. Идеальное логово.

Узкий проход, скрытый в глубине ущелья, открывался в просторную галерею с высоким сводом. Лучи света, пробивающиеся сквозь трещины в потолке, создавали ровный полумрак — ни тебе духоты, ни вечной ночи. А в углу — лавовая лужица, тёплая, уютная, поддерживающая идеальную влажность и температуру.

«Беру!» — подумала Чичи и взяла.

Сроки поджимали.

Чичи торопилась. Вход в пещеру был затянут плотной завесой паутины, маскируя его от чужих глаз. По стенам и потолку змеились сигнальные нити — малейшее прикосновение, и она узнает. Сети — ловчие, липкие, смертельные — уже перекрывали все подходы. А в самом укромном углу, на мягкой паутинной перине, покоилось десять яиц.

Не просто яиц.

Десять священных даров — Благословение Лосс.

Обычно паучихи её вида мечут икру чуть ли не ежедневно — из неё вылупляются шустрые, ненасытные крохи, которые служат маленьким подспорьем в непростом деле паучьей прялки. Но эти десять…

Они — избранные.

Раз в жизнь богиня Лосс дарует своей служительнице шанс — родить не просто потомство, а наследников своей мощи. Такие паучата вырастут большими, умными, смертоносными. И потому Чичи не имела права ошибиться.

Чичи любовалась кладкой.

Яйца лежали идеально — близко, но не тесня друг друга, в тепле лавовой лужицы, под неярким светом трещин в своде. Шесть кроваво-красных глаз сияли. Если бы кто-то умел читать паучьи эмоции, то увидел бы в них:

«Какая я молодец. Какое удачное место. Какие прекрасные будут дети».

Скоро они вылупятся. Вырастут. Станут сильнее. А пока… Последний дозор. Инстинкты ревели в ней, как буря.

Не уходить. Ни шагу.

Не спать. Ни секунды.

Не есть. Ни крошки.

Она будет сторожить. Даже если голод сожжёт её изнутри. Даже если усталость склеит глаза.

Три глаза — спят.

Одно ухо — дремлет.

Остальные — бдят.

Никто не подойдёт. Никто не тронет её детей.

Минуло несколько дней, когда паучиха внезапно вздрогнула.

Чичи вскочила на все шесть лап, клацнула клыками в пустоту и замерла, ошарашенная собственной оплошностью.

Но всё было тихо.

Сигнальные нити — целы.

Яйца — на месте.

Пещера — пуста.

Только лавовая лужа лениво булькала в углу.

С тех пор, как только веки становились чересчур тяжелыми, Чичи начинала кружить по пещере — восьмёрками, зигзагами, бесконечными спиралями. Это помогало, однако на смену утомительной борьбе со сном пришёл он — голод.

Сначала — лёгкое нытьё в брюшке. Потом — огненные когти, скребущие изнутри. А теперь…

«Я слабею», — отметила Чичи.

Мышцы теряли силу, яд становился жиже, даже паутина вытягивалась не так упруго.

«Если придёт враг… я не смогу защитить их. Мне нужно выйти на охоту».

Перебирая лапками, паучиха развернулась вокруг своей оси и ещё раз взглянула на яйца, как будто хотела получить от них совет, но яички были безмолвны.

Чичи щёлкнула хелицерами и поползла к выходу. Охота могла закончиться её гибелью, но… Ей повезло. Как раз в этот момент мимо проходил торговый караван.

Выстрел паутиной.

Рывок.

Демон — сонный, глупый, неосторожный — сорвался с седла.

Укус, паралич. И вот паучиха уже упаковывает невнимательного стража в кокон.

Ещё до того, как жертва осознала конец, Чичи уже тащила её домой, гордая и торжествующая.

«Смотрите, детки!»

Она специально ела медленно, показывая:

— Вот так мама охотится! Вот как мама кусает! Вот как мама опутывает!

Шесть глаз сияли. Кладка молчала, но ей казалось — они гордятся.

Недели спустя:

Количество коконов внутри пещеры увеличилось. Но все они были высосаны до такой степени, что внутри осталась лишь сухая шелуха. А голод вернулся, злее прежнего. Единственное, что согревало сердце Чичи, — это яйца. Теперь её тонкий слух мог уловить едва различимое шуршание внутри. Какие-то движения.

Тихие. Крошечные. Нетерпеливые.

Но голод… Он толкал на необдуманные поступки. Заставлял постоянно думать о еде. Настолько мучительный, что даже если Чичи захотела спать, то не смогла. Малыши должны были скоро вылупиться, оставалось подождать совсем немного. Но Чичи не вытерпела…

«А если они вылупятся голодными?»

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп — поочерёдно моргнули глаза паучихи.

Инстинкты уже не кричали. Они визжали, разрывая её изнутри: «НЕ УХОДИ! НЕ СМЕЙ!»

Но дети должны есть! В этот день Чичи вышла на охоту, пообещав себе, что это будет последний раз.

Каменистая местность идеально подходила для охоты. Ещё больше облегчало задачу то, что торговый тракт проходил прямо рядом с огромными валунами, позволяющими устроить незадачливой жертве внезапный и тёплый приём.

Чичи переживала, что на этот раз ей может не повезти и очередную добычу придётся ждать долго, однако…

«Добыча!» — обрадовалась паучиха, заприметив телегу с двумя мясными мешками, и начала быстро приближаться.

Мясные мешочки общались между собой забавно, шлёпая губами и пуская между ними воздух. Один из них, похоже, был чем-то недоволен. Но Чичи всё равно. Чичи подумала, что недовольные и довольные абсолютно одинаковы на вкус.

— Почему мы должны заниматься этим дерьмом?

— Ха! Радуйся, что не полез в логово этой твари. Меня до одури лапки пауков пугают. А если паутина к лицу прилипнет, то вообще бр-р-р! Хочется сразу всю округу огнём залить!

— Ха-ха, понимаю, понимаю! Кстати, у тебя табака нет? Я не успел закупиться перед отъездом. Ломит, п*здец.

— Погоди, сейчас посмотрю. Где-то завалялся, по-моему.

Один из демонов наклонился к сумке, и Чичи тут же воспользовалась этой возможностью. Едва различимый шорох, чтобы привлечь к себе внимание, и выстрел паутиной прямо в лицо первому демону. Рывок, укол ядом, и жертва беспомощно падает к мохнатым лапам паучихи.

— А вот! Нашёл! Я же говорил, что… Э? Фига? Фига, ты где? — второй демон принялся вертеть головой в поисках своего товарища.

«Глупый… Глупый мясной мешочек! Даже мои невылупившиеся детки умнее тебя! Я убью тебя даже без паутины!»

Паучиха, несмотря на свои размеры, за доли секунды преодолела расстояние до телеги. Бесшумно и быстро. Демон даже не успел понять, что его убило. Его жизнь оборвалась в мгновение ока.

«Хорошо… Хорошо… Будет пир… Хорошо…» — щёлкала Чичи жвалами, заботливо оборачивая всё ещё тёплое тело в паутину.

И в этот момент её нюх уловил едва различимый запах гари. Лапки паучихи тут же замерли, она словно обратилась в камень.

«Огонь? Где огонь? Это же не… ГНЕЗДО!»

Бросив свою добычу, Чичи помчалась напрямик к своей пещере. Тело горело от усталости, недосыпа и голода, но она ещё никогда так быстро не бегала. Говорят, что пауки не испытывают страх, но именно его ощущала Чичи, когда увидела облака чёрного дыма над тем местом, где была её пещера.

«Детки! Мои детки! Только бы успеть!»

Чичи неслась со всех ног, надеясь, что ошиблась. Что захватчики всё ещё не зашли внутрь. Но худшие опасения подтвердились, когда она увидела тлеющие остатки паутины у входа.

Не теряя ни секунды, Чичи рванула внутрь.

— … жарить? С ума сошёл⁈ Да я уверен, что от одной капли этой дряни меня наизнанку вывернет! — доносились голоса.

Она влетела в галерею как раз в тот момент, когда нога демона занесла над последним яйцом.

«НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!» — её визг сотряс стены пещеры, заставив захватчиков вздрогнуть.

Но было поздно.

Чавк.

Если бы Чичи могла рыдать — она бы разрыдалась. Если бы могла кричать — её крик разнёсся бы на мили вокруг. Но она могла только оцепенеть, глядя, как будущее её рода, благословение богини Лосс, её крепкое гнездо — всё превращается в липкую массу под сапогом захватчика.

И тогда в её глазах вспыхнуло нечто страшнее страха.

— Не подходите к ней близко! Атакуйте издалека-а-агх!

— Берегитесь паутины! Проклятье!

Чичи ничего не слышала. Чичи ничего не видела. В глазах матери-паучихи стоял образ раздавленных яиц, а в ушах хруст скорлупы. Она рвала и била демонов без остановки. Едва настигнув одного, переключается на следующего, обрушивая всю ярость и горе, что сейчас кипели у неё в груди. Некогда тёплое и уютное гнездо превратилось в гротескный холст с разбросанными по его поверхности частями тел и внутренностей. Чичи убивала даже тех, кто был уже убит, давила и рвала на куски, не слушая мольбы о пощаде. Она даже не заметила, как захватчики закончились. Остался последний — тот самый, который давил яйца.

Глаза паучихи пылали яростью.

— Стой! — крикнул демон, пятясь назад.

Чичи могла прикончить его за долю секунды.

«Ты будешь страдать. Я заставлю тебя страдать».

От каждого шага паучихи земля под ней покрывалась трещинами. Яд между её жвалами пузырился, капал и тут же испарялся, обращаясь в едкий дым.

Тем временем демон спешно снял со спины рюкзак, поставил на землю и, внезапно, достал из него яйцо.

— Ещё шаг, и я разобью его! — он потряс его, пытаясь донести до разъярённой твари ход своих мыслей.

Чичи замерла.

— Оно последнее! Клянусь, я разобью его, если попытаешься напасть!

Демон ещё раз тряхнул яйцо и сделал шаг вперёд. Чичи зашипела, но уступила.

— Ха! Поняла, тварь⁈ Поняла, да⁈

— Какого… хера… — за спиной Чичи прозвучал ещё один голос.

— Даг, заходите! Она не кусается!

— Ты ебнулся⁈

— Ха-ха! Смотрите! — демон резко шагнул вперёд, делая вид, что сейчас уронит яйцо. Чичи тут же шарахнулась назад, не в силах оторвать взгляда от своего сокровища. — Можем отрубить ей лапы и утащить на базу. Там можно будет доить, пока не сдохнет! Бесконечный яд, ха-ха!

«Только не троньте моё дитя. Только не троньте».

Даг с шелестом вытащил меч из ножен и занёс над паучьей лапой.

— Стой смирно, тварь. Мы тебя быстро подровняем.

Чичи и не думала двигаться. Весь её мир сейчас был в руках ублюдка, что держал её яйцо. Клинок описал дугу и со свистом опустился вниз. Однако, прежде чем Даг успел нанести удар, что-то на огромной скорости пролетело через всю пещеру, врезалось в его голову и буквально разорвало её на куски. Да так, что ошмётками забрызгало не только пол, но и стены.

— Кажется, опоздали. — недовольно пробубнила Виктория, переворачивая ногой труп рядом с телегой. К слову, он весь был покрыт чёрными венами. — Зря тащились.

— Хватит ныть. — фыркнула Дура. — Никто не заставлял тебя надевать каблуки в дорогу.

Близняшка в ответ только закатила глаза. Хех, знает, что Дура права. А ведь мы ей говорили об этом, но нет. Стиль — наше всё.

Я присел у второго демона.

— Судя по шмоткам, они из гвоздей. Сомневаюсь, что пришли сюда вдвоем, скорее всего, этих оставили сторожить телегу, а остальная часть выдвинулась к логову.

— Что делаем? — спросила Виктория флегматичным тоном, сняла босоножку и под саркастичный взгляд Дуры принялась вытряхивать из неё песок.

— Посмотрим. Тут наверняка есть ещё следы. Найдём остальных гвоздей — найдём логово. Если они уже убили паука, то просто прикончим всех выживших и скажем, что это наша заслуга. Если нет, то сначала прикончим гвоздей.

Никто не спорил, только Мавика недовольно что-то пробухтела, стягивая вторую босоножку. Догадалась же, блин, в дорогу каблуки напялить. Модница, с*ка.

Долго искать логово паука не пришлось. Мы буквально по следам вышли к нему, как по тропинке, а затем чуть замедлились. Аккуратно зашли в лаз и, едва услышав крики, тут же затаились, чтобы оценить обстановку.

Внутри среди следов бойни находилась группа из семи демонов, как ни странно, живых, с, как ни странно, живым и капец каким жутким пауком. Пушистые ноги, пушистое брюшко с сиреневым отливом и белым пятном в форме креста сверху. Правда, всю пушистость портили зеленоватые разводы от ран. Видимо, зверушка имела зелёную кровь.

— Хью? Что делаем? Ждём, пока они его убьют, и выходим? Или выходим и убиваем всех? — поинтересовалась Дура.

— Погоди.

Меня что-то очень сильно смущало в этой картине. Демон прыгал перед носом паука, размахивая яйцом, а он даже не двигался. Другой без страха пинал его по брюху, и тоже никакой реакции. Паук как завороженный стоял и смотрел на яйцо. Но было ещё кое-что, а именно странное чувство дежавю.

— Планы меняются. — задумчиво проговорил я.

— В смысле? — зашипели обе демоницы. — В какую сторону?

— Убиваем демонов, защищаем паука и яйцо.

Сам не поверил, что это сказал, потому что меня от одного вида этого восьминогого чудовища передёргивало. Я уже молчу о паутине и маленьких паучках, которые тут бегали по стенам, полу и потолку в каком-то немыслимом количестве, вызывая естественное желание взять огнемёт.

— В смысле? — снова повторили Дура и Виктория.

— Убить паука и защитить демонов — такой план я ещё могу понять, хотя и это сомнительно. Скажи, что ты оговорился, Хью. — вскинула бровку близняшка.

— Нет, вы всё слышали. Защищаем паука с яйцом, демонов в расход.

— Поняла.

С этими словами и не дожидаясь меня, Дура вышла из укрытия, взяла какой-то камень с земли и швырнула. Казалось, что она даже не особо напрягалась при броске, но голова демона, в которого он попал, внезапно разлетелась на очень яркое красочное конфетти. Просто как грёбаная пиньята взорвалась, только внутри конфет не было и никто не кричал «ура».

Все присутствующие разом повернулись в нашу сторону, и надо отдать им должное, никто не спрашивал нас, кто мы такие, зачем пришли и прочую чушь. Даже не стали обещать, что изобьют, изнасилуют и закопают. Каждый молча достал своё оружие и двинулся в нашу сторону. Удивительные ребята.

Дура только хмыкнула, да хрустнула костяшками в перчатках и пошла творить чудеса. Топор сегодня не участвует в фестивале, но ей это было и не нужно. Там каждый удар как встреча с поездом на полном ходу. Лучшим решением не попадаться под её кулаки, да беда в том, что в отличие от поезда кулакам Дуры рельсы не нужны.

Впрочем, у меня тоже было чем удивить противника.

— Потанцуем! — на меня кинулся какой-то доходяга, и я решил испытать одно простенькое заклинание из книги паладина.

— Изыди! — с криком ударил кулаком супостату в челюсть. Между нами вспыхнула золотистая печать в виде креста, вписанного в круг с кучей неизвестных мне символов, а в следующую секунду демона откинуло на другой конец пещеры. Причём после падения бедолага не поднялся, а продолжал орать и корчиться на земле.

— Эффектно. — Мавика удивлённо захлопала глазами. — И эффективно.

Если не считать того, что мне обожгло кулак.

Драка разом прекратилась, и все уставились на меня как на прокажённого.

— Уб-убейте его!

Сразу двое начали творить какие-то простенькие огненные заклинания, формируя в руках маленькие сгустки искр. Первый тут же отхватил пущенным камнем от Дуры, а второй стал объектом для испытания умения инквизитора.

Я выставил в его сторону пятерню, вдохнул, собрался и выдохнул.

— САЙЛЭНС!

И, чёрт побери, это подействовало! Вся энергетическая структура, которую формировал маг, просто рассыпалась на частицы и разлетелась в стороны, на секунду сформировав натуральный магический вакуум вокруг моей цели. Настоящая имба! Если бы мне дали это умение в бою против Фисара, то наша дуэль закончилась бы на том, что я тупо забиваю его ногами. Откат у него правда неприятный — где-то чуть меньше минуты.

Заметив, что перевес сил идёт совсем не в пользу гвоздей, хер с паучьим яйцом попытался проскочить вдоль стенки на выход. Дура тут же рванула за ним и ударила по ногам. Ну а дальше как в кино: засранец споткнулся и полетел вперёд, выпустив яйцо из рук. Яйцо полетело ещё дальше.

— Я-я-яйцо-О-О-о-о-о!!! — распахнув глаза, крикнула Виктория и побежала его ловить.

Естественно, всё это было как при замедленной съёмке.

Я поставил барьер прямо под ним, оно покатилось дальше и свалилось за край. Я поставил ещё один барьер, а оно всё, с*ка, катится. Третий, четвертый.

«Да ты издеваешься⁈»

Героический прыжок через половину пещеры. Вскидываю руку и ловлю треклятое жопное изделие прямо у самой земли.

— Как в кино. — выдыхаю, убедившись, что скорлупа целая.

Выдыхаю, расслабляюсь, открываю глаза и вместе с этим слышу взвинченный писк Виктории, который не предвещает ничего хорошего. А всё потому, что в паре метрах от моего лица стоит восьмилапая волосатая морда с жуткими жвалами.

И смотрит. Прямо как Лариса, только… жалобно, что ли?

— Слышите, вы⁈ Вы не знаете, с кем связались! — подал голос последний демон, который пытался убежать, прикарманив яйцо себе.

— Гвозди? — спросила Дура.

— Именно! Мы гво!..

Бам!

И на полу становится чуточку больше мозгов. Вот прям совсем на чуть-чуть. В основном добавилась костная крошка.

Стало тихо. Значит, сижу я с тремя яйцами на земле, два моих, одно не моё, Виктория выглядывает из-за камня у самого входа, Дура флегматично отряхивает кулаки, паук смотрит.

— С-с-с-скц-ц-ц-ц… С-с-с-кц-ц-ц… — прозвучало со стороны восьминогой.

Вздохнув, поднялся, отряхнул штаны и под беспокойным взглядом шести рубиновых глаз подошёл к месту, где, по всей видимости, раньше находилась остальная кладка. Теперь тут остались лишь перепачканная в жиже скорлупа. Паучиха засеменила следом, сохраняя дистанцию в несколько метров.

Аккуратно разместив яйцо на прежнем месте, я отошёл в сторону, позволив восьмилапому ужасу проверить его состояние. И это было удивительно наблюдать, как большой и жуткий паук с трепетом крутиться вокруг него, тихонько постукивая жвалами.

— Мне жаль, что так вышло.

Тем временем Виктория осторожно, буквально приставными шагами подошла ко мне и тихонько зашептала. Вернее, заорала, но как бы шёпотом.

— Какого хрена, Хью⁈ Мы собираемся её убивать или вообще почему⁈

— Нет, убивать мы не будем.

— Тогда вопрос «почему» всё ещё в силе.

К этому моменту рядом с нами уже стояла Дура.

— Странно прозвучит, но, по мнению Великой, как мне кажется, вот это вот чудо, — я кивнул на паука, который продолжал кружиться вокруг яйца. — Каким-то образом станет нашим союзником. Но, если честно, у меня нет никакого желания тут задерживаться ещё хоть на секунду.

Когда мне снился сон с пляжем, пальмами, морем и барменом по имени Билли, который захерачил свою сестру, она на долю секунды показала мне какую-то дебильную картинку и сказала, что вот это якобы моя новая союзница. Но это год назад, и вообще… У меня нет в планах заводить себе домашнее животное. Особенно, блин, такое. Это, них*я, не хомячок, его в клетку не посадишь — ему тесно будет.

— Полностью поддерживаю, — быстро закивала Виктория. — Ещё одна прилипшая к лицу паутина, и я завою.

— Но если не мы, так её кто-нибудь другой убьёт, — сделала верное замечание бесилка. — Сто синих на дороге не валяются. Можно будет ещё книжку прикупить.

Тоже верно, но была ещё одна причина, из-за которой мне не хотелось её убивать. Только озвучивать её я не стал.

— Надеюсь, что она сообразит переехать в другое место. Ладно, пойдёмте, — пожав плечами, я повернулся к выходу и застыл. Точно такая же реакция была у Виктории и Дуры, а всё потому, что выхода не было.

— Не поняла. — Мавика повернулась на сто восемьдесят, мы последовали её примеру. — А где… Где вход-то? То есть выход.

Дура вместе со мной подошла к тому месту, где он предположительно был раньше, и оба постучали по камню. Бесилка постучала чуть сильнее, а затем нахмурилась.

— Крепкий…

Я провёл ладонью по холодной каменной стене, ощущая под пальцами шероховатость, но не магию. Ни щелей. Ни следов заклятий. Лишь непробиваемая твердь.

И тогда мир рухнул.

Не давление — всесокрушающая тяжесть.

Как будто небеса Ада обрушились нам на плечи. Воздух вырвало из лёгких, кости затрещали под незримым гнётом, и все — все, даже непоколебимая Дура, даже исполинская паучиха — были пригвождены к полу.

Бесилка взревела, ударила кулаком в землю так, что трещины побежали по полу, но подняться не смогла. Виктория лежала без движения, её тело обмякло, словно кукла с перерезанными нитями.

— Пос-с-смотри на меня… детёныш-ш… — прозвучал шипящий голос откуда-то сверху.

Я прям жопой чувствовал, что ничего хорошего там не увижу. Едва удерживая глаза открытыми, взглянул наверх и остолбенел. Потолка в пещере больше не было, он исчез, превратившись в темноту, а из темноты на нас смотрела огромная, просто невероятных размеров ебака, похожая на паука. Его лапы — колонны из плоти и тьмы, каждая толщиной с древнюю секвойю, покрытая кишащим ковром из миллионов пауков. Они шевелились, сплетались, дышали единым ритмом, и стены пещеры исчезли под этим живым, мерзко пульсирующим покрывалом. Зрелище было и ужасным и отвратительным одновременно, потому что я, с*ка, ненавижу пауков. Как, блэт, любой нормальный человек, хоть я и не человек, но, с*ка, вы меня поняли.

— Дра-а-асте… — выдавил я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Уважаемая…

Чё я ей ещё скажу⁈ Не ешьте меня⁈

— Не ешьте нас. Пожалуйста.

Существо моргнуло — сотни глаз синхронно сомкнулись и вновь открылись, сверкая рубиновым огнём.

— Почему-у… ты спас мое дитя? — прошипело Оно, и каждый звук вонзался в мозг, как раскалённый гвоздь. — Приказ Лилит? Её воля?

«Кого? Чей приказ?»

И прежде чем я успел ответить, Оно влезло мне в голову.

Когти. Холодные, чёрные, бесконечные.

Они разорвали мои воспоминания, листая их, как страницы книги. День. Месяц. Год. Десятилетие. Ничего.

Существо взбесилось.

— ПОЧЕМУ⁈ — от его голоса содрогнулась сама реальность. — Демоны убивают моих детей! Мои дети убивают демонов! Ты — один из них! Почему помог⁈

Лапы зашевелились, миллионы пауков взметнулись в едином порыве.

Мозг горел, воздуха не хватало, и я даже не был уверен в том, что эта древняя херня к нам дружелюбна. Убить вроде не пытается, но и о нашем здоровье не сильно печётся. Я бы и рад ответить, но у меня едва получалось вдохнуть. Да и соображать в ситуации, когда твои мозги в тисках зажимают, тоже очень сложно, а потому выпалил, что первое пришло на ум. Так, чтобы коротко, ёмко и недалеко от правды.

— Л-любовь! — мой голос эхом разнёсся по всей пещере, вызывая мгновенный стоп-кадр для всего, что до этого двигалось или хотя бы шевелилось.

— Любовь? — наконец проговорил паук, слегка ослабляя хватку. Уж не знаю, что эта за херня огромная, но, похоже, мне удалось застать её врасплох. Впрочем, лжи в моих словах не было.

— Любовь, забота, самопожертвование, желание защитить даже ценой своей жизни. В аду очень сложно найти эти качества. — попытался объяснить свои мысли. — Будь у тебя миллион синих монет, тебе не удасться найти их ни на одном прилавке и даже в самых дорогих магазинах базара Маммона. Я видел, как эта паучиха хотела спасти своё яйцо, и видел, на что она была готова пойти ради него.

А ещё гвозди говноеды, которых надо пиздить утром, в обед и вечером, но об этом я умолчал. Не хочется образ портить.

— Любовь… — разнёсся громоподобный шёпот гиганта. — Бес-с-сплатное, но бес-с-ценное.

Какое-то время она молчала. Мы так и сидели под этой нестерпимой волной силы, а затем что-то случилось. Я держался изо всех сил, но и у меня силы не бесконечны. Однако, прежде чем потерять сознание, успел увидеть, как огромная лапа паука высунулась наружу и потянулась ко мне.

— Теперь ты часть паутины. Теперь ты будешь с-с-слышать…

«Я и так всё слышу-у-у», — пролетело у меня в голове, и сознание успешно ушло на перезагрузку.

Сходили, блин, развеялись. Сто синих туда-обратно, дело на пять минут, придём, напьёмся…

— Сигнальные нити готовы.

— Сигнальные нити готовы.

— Сигнальные нити готовы.

— Сигнальные нити готовы.

— Сигнальные нити готовы.

— Сигнальные нити готовы.

— Сигнальные нити готовы.

— Сигнальные нити готовы.

— Сигнальные нити готовы.

— Сигнальные нити готовы.

.

…

…

— Сигнальные нити готовы. — прозвучал тоненький писклявый голосок.

Да, с*ка!

Я резко открыл глаза и первое, что увидел, — маленького паучка. Крепыш сидел у меня на груди, раскачиваясь на своих лапках взад-вперёд, и не переставая пищал.

— Сигнальные нити готовы.

— Сигнальные… нити?

— Да. Они готовы.

— Молод-ец? — невольно проговорил я, плавно охреневая от таких галюнов.

Паучок несколько раз моргнул, затем, перебирая лапками, повернулся на девяносто градусов и побежал по своим паучковым делам.

В этот момент дёрнулась, а затем уселась на задницу Дура, следом очнулась Виктория. Только если бесилка сделала это резко, то близняшка сперва потянулась, выгнулась, что-то пропела, а после пожаловалась на то, что у неё голова болит и она хочет массаж стоп.

А я только сейчас понял, что мы лежим на мягкой перине, укрытые белоснежным одеялом из странной шелковистой и приятной на ощупь ткани.

— Что произошло? — спросила Дура, потирая глаза.

— Кажется, мы повстречали какую-то очень могучую хрень.

В этот момент мой глаз выцепил какое-то движение в районе потолка, который, к слову, теперь стал обычным. Тень размером с легковой автомобиль переместилась к противоположной стене и ловко начала спускаться. Правда, где-то на середине сорвалась и шлёпнулась на землю.

— Ай-яй-яй-яй… — донеслось из темноты угла.

Дура, Виктория и я тут же оказались на ногах, отбросив тёпленькое одеяло в сторону.

— Покажись! — рявкнула бесилка.

Нечто дёрнулось, покружилось на месте, а затем как-то неуверенно побрело в нашу сторону. А когда оно приблизилось на достаточное расстояние, я слегка обомлел. Перед нами стояла самая настоящая арахна. На верхнюю половину девушка, вернее будет сказать, тётенька или милфа, причём миловидная, а на нижнюю — паук.

— Вы проснулись, хозяин.

— Ты… что… за… ху**я… — медленно проговорила Дура, разглядывая арахну в оба глаза. Мавика вообще беззвучно шлёпала губами.

— Я не ху**я, хозяйка. Я Чичивитса и теперь… я ваша слуга.

Медленно закрыв глаза, так же медленно открыл. Воспалённые мозги просто не знали, за что хвататься.

Некоторое время назад. Пещера.

— О, Королева! — взмолилась Чичи.

— МОЛЧАТЬ! — взревел всесокрушающий голос, от которого паучиху откинуло к стене, а затем снова прижало к полу. — ТЫ НЕ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ В МОЁМ ПРИСУТСТВИИ! БЕСПУТОЕ! БЕЗОТВЕТСТВЕННОЕ ДИТЯ! ТЫ ПРЕДАЛА ГНЕЗДО! ПОКИНУЛА СВОЙ ПОСТ РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ НАБИТЬ СОБСТВЕННОЕ НЕНАСЫТНОЕ БРЮХО! Я НАПРАВЛЯЛА ТЕБЯ! Я ДАЖЕ ДАЛА ТЕБЕ ЖЕРТВУ! НО ТЫ ПРОДОЛЖАЛА ЖРАТЬ И ЖРАТЬ, И ЖРАТЬ, И ЖРАТЬ! ТЫ ЖИВА ТОЛЬКО ЛИШЬ БЛАГОДАРЯ ЭТИМ ДЕМОНАМ! ОТНЫНЕ ТВОЯ ЖИЗНЬ И ТВОЯ СУДЬБА БУДЕТ ПРИНАДЛЕЖАТЬ ИМ! НЕ СМЕЙ БОЛЬШЕ НИКОГДА ВЗЫВАТЬ К МОЕМУ ИМЕНИ! У ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕТ СЕМЬИ!

Голос Королевы Пауков гремел подобно грому, и никто не смел ей перечить. Чичи слушала свой приговор, закрыв глаза, и была согласна с каждым сказанным словом и с каждым обвинением. Одно яйцо уцелело, но остальные девять… И всё по её вине.

Она была бы рада убить саму себя. Заморить голодом, который стал причиной произошедшего, но уже не могла. Теперь её жизнь принадлежала демонам, что спасли её.