Плохое путешествие 4

Глава 11 Таймскип

Я не знал, сколько времени провалялся в лихорадке. Часы сливались в мутный поток, минуты казались вечностью, а сознание тонуло в горячечном бреду. Иногда сквозь пелену небытия прорывались обрывки звуков — хриплый шёпот, скрип половиц, далёкий стук. Но были ли они реальными или всего лишь порождениями воспалённого мозга — понять было невозможно. Мир распадался на клочья, и я цеплялся за них, как утопающий за обломки в бушующем море после кораблекрушения.

А потом… Я просто открыл глаза и понял, что больше не умираю. Косая старуха ослабила хватку и вроде вообще ушла.

Глубокий вдох — лёгкие наполнились воздухом без привычного жжения.

Я был жив. Тело ощущалось ватным и непослушным, во рту сухо, как в пустыне, но главное, что жив.

Голова ещё плохо соображала, но я почти сразу понял, где нахожусь. Стоит провести одну ночь в объятиях крыльев ангела, и ты ни с чем и никогда не спутаешь это ощущение.

— Сари… кхе… Сариэль? — мой голос звучал чужим и разбитым. Даже это простое слово далось с трудом.

— Хью⁈ — голос ангелицы дрогнул от волнения.

Крылья вокруг меня всколыхнулись и начали раскрываться, пропуская тусклый свет. Я обнаружил, что лежу головой на её коленях.

— Как ты? — в её зелёных глазах читалось беспокойство.

— Что… Что произошло? — я попытался подняться, но меня тут же уложили обратно. — Помню, что был на арене, а потом…

— Тебя отравили какой-то дрянью. — ангелица нахмурила брови. — Дура влила в тебя все наши запасы потов, но тебе становилось только хуже. Тогда она вынесла тебя с арены и потащила до трактира прямо через переулки. Гвоздей нацепляла столько, мама не горюй. Ворвалась с криками, всех на уши поставила. У самой спина вся в арбалетных болтах истыкана, а она всё про тебя твердит. Лечили как могли: зелья вливали, Виктория всё перепробовала, но лучше тебе не становилось. Гарет ещё попытался каким-то противоядием отпоить, но оно как будто не подействовало. У тебя все вены почернели. Думали, ты помрёшь. Я тогда вспомнила, что мне мой учитель про крылья рассказывал, мол, целебными свойствами они обладают, вот и укутала в них.

Я потёр глаза, силясь собрать мысли в кучу.

— Ну… Похоже, что отпустило.

— Отпустило его! Ох и напугал ты нас, Хью! — Сариэль надула губки и сложила бровки домиком. — Как позднее оказалось, ты не первый, кого траванули. Правда, там с летальным исходом. Выжил только ты и Дура.

— Дура⁈ Её тоже отравили⁈ — Я аж чуть не вскочил, но Сариэль тут же прижала меня обратно.

— Лежи, не вставай. Всё с Дурой в порядке.

Сариэль начала нервно перебирать перья, её крылья дёрнулись в странном подобии пожимания плечами.

— Это Дура.

— … Что? Что с ней? Где она⁈

— Да всё хорошо! Она, в отличие от тебя, сознание не теряла. Вышла на задний двор и начала долбить землю. Небеса не дадут мне соврать, она была там целые сутки. Просто долбила кулаками грунт и орала.

Сариэль стукнула кулаком по ладони, имитируя удары.

— Бум! Бум! Бум! Земля дрожала, посуда в трактире звенела. Мы думали, соседи с факелами придут. Естественно, мы пытались её остановить, зелья подносили… — ангелица скривилась. — Она орала, что не проиграет «какому-то дерьмовому яду». И знаешь что?

Её губы дрогнули в полуулыбке.

— Наутро — тишина. Заходит вся в пыли, с рваными костяшками, ухмыляется: «Победила».

Я закашлял, сдерживая смех.

В этом вся наша бесилка…

— А сейчас где она?

— Гуляет! — Сариэль выпалила слишком быстро. Её перья взъерошились, глаза забегали. — С Викторией. Ты же… четыре дня без сознания был.

Я приподнял бровь.

— Гуляет?

Она резко вскочила с кровати.

— Ты, наверное, голоден? Что-нибудь принести? Воду? Еду? — её голос неожиданно взлетел до визга. — Я быстро!

Не дожидаясь ответа, она рванула к двери, зацепившись крылом за косяк.

— Сариэль…

Но ангелица уже исчезла, оставив за собой лишь пару выдернутых перьев.

Вопреки чудной перспективе получить завтрак в постель, решил подняться. Всё тело жутко болело при малейшем движении, но тут я, пожалуй, воспользуюсь примером Дуры и буду клин клином вышибать.

— Надо вставать, — подтолкнул сам себя.

Я предпринял попытку подняться, бок и лопатка тут же отозвались противной болью. Как будто мне мясо шерстяными нитками прошили как попало и после затянули. Неприятное в общем чувство. К слову, на этих местах, по крайней мере на животе, ещё остались потемневшие вены. Видимо, сюда меня ранили чем-то ядовитым, но хоть убей не помню, как это произошло.

Ещё какое-то время просто тупил в одну точку, собираясь с мыслями. Потом начал надевать штаны. И, блин, это оказалось чертовски сложно. Ясно, что до арены мне сейчас как до луны. Тем не менее, с горем пополам справился. Не застёгивая, натянул рубаху, шлёпнул тапками по полу и выбрался из комнаты.

По ощущениям, на улице стоял где-то полдень — значит, в таверне должно быть пусто. С недавних пор окна в трактире заколочены намертво. Всё произошло на фоне обострившейся ситуации с гвоздями, которые в один день настолько охамели, что чуть ли не штурмом пытались взять трактир. Естественно, получили пизды.

Естественно.

— О-о-о-о! Живо-о-ой! — проревел Крокс, раскидывая свои здоровенные лапищи. — Ха-ха! Не зря я сегодня проспал! Чуйка-то работает!

— Чуйка тут ни при чём! — из кухни донёсся резкий голос Ларисы, и через секунду в проёме возникла её недовольная физиономия. — Ты проспал, потому что, с*ка, безответственный! — Она тут же сменила гнев на милость и криво ухмыльнулась. — Ну, с возвращением, Хьюго. Видать, не зря Баска за твоё здоровье целую бочку пива выжрал.

К слову, в последнее время, благодаря стараниям Сариэль, Лариса стала… относительно спокойнее. Относительно чего? Относительно самой Ларисы. Потому что взрывной характер и фирменная матерная поэзия никуда не делись. И да, если её достать — она с радостью засунет тебе в жопу раскалённую кочергу. Просто теперь это будет сделано с любовью. И, с*ка, заботой. Возможно, ещё пожалеет в конце, но это не точно.

— Хьюго! — за дальним столом подняли кружки новички. Не помню, как их зовут. — За твоё здоровье!

— И вам не хворать, — кивнул в ответ. Кстати, я теперь стараюсь всем представляться как Хьюго Меригольд. В условиях арены, где ты постоянно убиваешь чьих-то товарищей, напарников и партнёров, пользоваться псевдонимом — весьма хорошая идея. Чем меньше демонов знают Хью Манвара в лицо, тем лучше.

Придерживаясь за поручень и стиснув зубы, чтобы не кряхтеть, как старый дед, я шлёпнул тапками по ступенькам и плюхнулся за барную стойку. Крокс уже тут как тут — будто телепортировался на соседний стул и развалился на стойке.

— Э-э-эй, Хью-ю-ю… — протянул он, сверкнув зубастой ухмылкой. — Как насчёт небольшого усиления, а? Плачу в двойном размере.

— Сорян, мужик, — вздохнул я. — Сейчас я даже говорить-то с трудом могу.

Крокс поник.

— То есть… вечером выступлений тоже не ждать?

Мне показалось, что этот ящер-переросток вот-вот расплачется.

— Ни песен, ни бафов… — пробормотал он. — Что за день-то такой…

— Эй, чешуйчатый! — снова рявкнула Лариса, высунувшись из кухни. — Отъебись от парня, дай очухаться! У тебя дел, с*ка, нет? Два дня шлангуешь, бездельник!

Рядом с её головой из-за косяка медленно выплыла сковородка — с нацарапанной злобной рожицей. Прямая угроза.

— А-а… Хе-хе, понял, понял! Я как раз собирался на арену. Вот прямо сейчас.

Лариса не моргает.

— Уже встаю. Видишь? Встал и иду на выход.

Лариса продолжает смотреть. Сковородка тоже смотрит.

— Я ушёл! — послышался голос с улицы.

Лариса смотрит на дверь.

Всё ещё смотрит.

Смотрит.

Дверь открывается, и внутрь заглядывает Крокс, встречается глазами с Ларисой, Лариса щурится, смайлик на сковородке злобно ухмыляется, голова ящера поспешно исчезает в дверном проёме, прикрыв за собой калитку.

Не шути с Ларисой. Не шути с Ларисой, с*ка.

— О, Хьюго, вижу, тебе стало лучше. — Из подсобки вышел Гарет. — А мы уже ямку на заднем дворе выкопали.

Юморист, блин.

— Говорят, меня четыре дня не было. Неужто уже и членства меня лишили?

Гарет хмыкнул в его привычной сдержанной манере.

— Живи пока. Зря мы что ли за тебя переживали?

— Живу пока, куда деваться… Кстати, где Дура и Вика?

Гарет как-то подозрительно покосился на входную дверь.

— Гуляют.

Почему у меня такое чувство, что все присутствующие сговорились?

— С ней же всё хорошо? Никаких глупых идей? Она же не собралась в одну каску вычистить всех гвоздей?

Говорят, что это невозможно, но, насколько знаю Дуру, для неё нет ничего невозможного. Невозможное она ест на завтрак.

— Нет, что ты, Хью. Я бы тебе сказал. Она даже топор брать не стала, — Гарет кивнул на входную дверь. — У крыльца припаркованный стоит.

— Ладно, верю.

Как-то незаметно, маленькими шажками, Кривой Рог стал для меня вторым домом. Не было громкого момента осознания — всё сложилось само собой. Там подстраховал, здесь выручил, в другом месте просто выслушал. Капля за каплей — и вот уже нас встречают улыбками, а к нашим столикам сами подсаживаются.

Всё началось с того злополучного дня, когда я по доброте душевной накинул усиление на Крокса во время боя на арене. Этот болтливый ящер, конечно же, не смог держать язык за зубами. Уже на следующий день меня осаждали гладиаторы, выпрашивая «хоть немножко магии». Пришлось вводить тариф — десять синих монет за бафф. Хотя на арене я часто делал это бесплатно, что привело к забавной ситуации. Весь, абсолютно весь Кривой Рог начал выслеживать, когда мы выходим на бои. Зачистка этажей превратилась в прогулку — достаточно было появиться на арене, как за нами тут же собиралась перебаффанная орда. Посторонние гладиаторы быстро смекнули, что проще искать другие этажи, чем пытаться соревноваться с нашей разогретой компанией.

Если честно, я не собирался задерживаться в этом городе. План был прост: быстро наскрести на пропуск в Верхний город — и дальше, к новым приключениям. Но… жизнь, как всегда, внесла коррективы.

Чем больше мы зарабатывали, тем быстрее деньги утекали. Зелья, броня, безделушки — всё это съедало монеты быстрее, чем крысы съедают брошенный кусок хлеба. А потом Дура внезапно открыла в себе тягу к пивным вечеринкам. Помните, я говорил, что в «Кривом Роге» не хватает барда? Теперь у нас целая группа.

В какой-то момент, глядя на то, как я перебираю струны, Дура попросила научить её играть на каком-нибудь инструменте. Раздобыли ей барабаны. Сарделька, как оказалось, неплохо лабала на арфе, поэтому переключилась на электрогитару — и теперь её крылья синхронно трясутся в такт рифам. Виктория же заявила: «Хочу за письку дёргать — и чтобы все балдели». Выдал ей бас. И всё это, разумеется, работает на рунической энергии — потому что обычные усилители в этом аду давно бы сгорели. Короче, магия. Всё, что я не могу объяснить, называю магией. Вот и тут тоже… магия. Спасибо Вульгриму, иначе хер знает, где такие чудеса ещё искать.

Что мы умеем играть? Ну… кое-что. Если очень постараться, то можно узнать мотив. Но главное не это. Главное — когда вечером мы заводим нашу какофонию, в таверне моментально собирается толпа. Кто-то орёт, кто-то пляшет, кто-то просто бьётся головой об стол в такт. Лариса сначала грозилась всех перебить сковородкой, но теперь иногда даже подтанцовывает у барной стойки.

Я так и не стал великим гладиатором. Не скопил состояние. Не пробился в Верхний город. Но, чёрт возьми… Кажется, я нашёл здесь что-то куда более ценное.

И, наверное, это того стоило.

— Хью, — ласково улыбнулась Сариэль, ставя передо мной поднос с дымящейся тарелкой.

Я покосился на подозрительно бледный рис:

— Опять недоваренный?

Ангел смущённо опустила глаза:

— Я… Я вроде попробовала. Кажется, получилось.

Первая ложка заставила меня задуматься.

— М-м-м…

— Ну как? Доварился? — в её голосе звучала надежда.

— Ага, — кивнул я, героически проглатывая комок полусырого риса.

Гуляш оказался другой историей. От первого куска у меня чуть лицо не сложилось пополам — такое ощущение, что Сариэль просто высыпала в кастрюлю всю солонку. Слёзы выступили на глазах, но я мужественно продолжал жевать.

— Вкусно?

— Есть над чем работать, но прогресс очевиден, — дипломатично ответил я. — Сколько тарелок разбила?

— Одну… — она потупилась, рисуя носком ботинка круги на полу.

— Всего одну? — не поверил я.

— Ну да… — её голос стал подозрительно тихим. — Если не считать той, что… выскользнула… и улетела в окно… Но она сама!

Благодаря нашей Сардельке в таверне «Кривой Рог» произошла тихая революция кухонной утвари. Теперь вся посуда здесь — исключительно железная. Нет, конечно, ещё теплятся где-то в закромах последние уцелевшие керамические экземпляры, но их дни сочтены. Лариса хранит их как зеницу ока, замуровав в самом дальнем шкафу за тремя замками, но крылатая разрушительница каким-то мистическим образом всё равно находит дорогу к запретным тарелкам.

Каждую разбитую тарелку Лариса хоронит за таверной с поистине материнской скорбью. А наказания за преступления на кухне обычно следуют незамедлительно.

Однажды я видел, как Лариса гоняла Сариэль по всей кухне погнутой поварёшкой, при этом мастерски балансируя на одной ноге, потому что второй угодила в любезно оставленное после уборки ангелицей ведро. Но что удивительно — стоит кому-то из подвыпивших гладиаторов косо посмотреть на нашу крылатую неудачницу, как Лариса мгновенно превращается в её личного телохранителя. Забавно, что на головы обидчиков в первую очередь обрушивается гнев демонической кухарки, а не, прости господи, нашего.

Кстати, о крыльях нашей ангелицы — они окончательно перекрасились в благородный свинцовый оттенок. Не в угольно-чёрный, как у Миры, а в металлический цвет, будто вылитый из оружейной стали. Но пока Сариэль больше волнует, как бы не разбить очередную тарелку.

— Хозя-я-ин! — прозвучал писклявый голос из приоткрытой входной двери.

Сариэль, Гарет и я обернулись, но никого не увидели.

— Шнурок? — догадался я.

Дверь ещё чуть приоткрылась, и в трактир зашли два мелких беса. Шнурок — пацан, еле мне до пояса рогами достаёт, и его подружка Фисташка. Фисташка была и того меньше. Маленькая, тощая, и у обоих вечно голодные глаза.

— О! — демонёнок поправил подраную кепочку и засеменил в мою сторону, держа в руках небольшую коробку. — Господин Хьюго, вы-то мне и нужны.

— Да что ты. — усмехнулся я. — По какому поводу?

Мелкий встал на носочки и протянул мне коробку. Фисташка опасливо озиралась по сторонам, контролируя обстановку.

— Господин Вакс узнал о приключившейся беде и попросил передать это с надеждой на ваше скорое выздоровление.

Вакс — это алхимик, который поставляет лечебные зелья для «Кривого Рога». Мы ему как-то с гвоздями помогли, когда эти говнюки хотели партию ингредиентов у него отжать. В целом прикольный мужик, если не считать его похабных приколов. Виктория его ненавидит лютой ненавистью.

Внутри коробки оказалось две лечилки и, неожиданно, зелёное яблоко.

— Передайте господину Ваксу мою благодарность. — кивнул я, а затем разломил яблоко пополам и отдал Шнурку. Бесёнок удивлённо захлопал глазами и отшатнулся.

— Нет, что вы, господин Хьюго! Оно дорогое!

— Бери, засранец. — Всучил ему обе половинки в руки и натянул кепку на глаза. — С Фисташкой поделиться не забудь.

— Спасибо, господин Хьюго! — Шнурок быстро поклонился, схватил Фисташку за руку и потянул на выход. Видимо, боялся, что я передумаю. — Храни вас Великая! — прозвучало уже из-за двери.

Сариэль, глядя на это, только улыбнулась и одобрительно покачала головой. Ох уж эта святая любительница долбиться в задницу. Просто кладезь противоречий.

К этому моменту в таверне окончательно стало пусто. Дуры с Викторией было не видать. Возвращаться в комнату мне не хотелось, на улицу в моём состоянии идти откровенно опасно для жизни, а делать нечего. Взяв гитару, разместился на лавке и начал перебирать струны. До безобразия простая мелодия, пара аккордов и тройка струн, но даже она создавала непередаваемую атмосферу. Я не раз и не два замечал, что когда играю, окружающие меня демоны становятся спокойнее. Погружаются в свои мысли. Гарет молча трёт стаканы, Лариса меньше матерится, Сариэль загадочно улыбается. Как ни странно, но текущая жизнь ангелице нравится куда больше, чем постоянная охота за своими соплеменниками. Теперь я даже не уверен, что она захочет возвращаться, а спросить не решаюсь. Мне кажется, это непростой для неё вопрос.

Между тем мелодия продолжала разноситься по всему трактиру, заполняя его и устанавливая свою особую атмосферу. Лёгкая, ненавязчивая. И если закрыть глаза, то можно представить, как мчишь в стареньком кабриолете по шоссе. С одной стороны зелёные луга, а с другой живописное побережье с изумрудным морем, голубым небом и пушистыми белыми облаками.

— Хью-ю-ю-ю! — Внезапный крик резко выкинул меня из фантазий. Едва успел гитару отложить, поскольку через долю секунды в меня влетела Дура, а затем и Виктория. Вообще сил своих не рассчитывают. Мы опрокинули лавку, с грохотом перевернули стол и шлёпнулись на пол.

— Ай! Тише! Блин! Спина-спина! А-а-а!

— Хью-ю-ю! Живо-о-ой! — чуть ли не хныча тянула Вика, обнимая меня руками и ногами.

Близняшка в последнее время стала завсегдатаем модных бутиков, и теперь её шкаф, то есть шкафы, буквально ломятся от самых разных платьев. Особенно ей нравятся чёрные с открытыми бёдрами. Как раз одно из таких сейчас надето на ней. Ах да… Ещё каблуки стала носить повыше.

И Дура… Чёрная кожаная куртка, чёрная кожаная юбка-разлетайка с широким ремнём. Беспалые перчатки и берцы.

Прошёл вроде всего год с тех пор, как мы прибыли на арену, но девчонки успели измениться и подрасти. Черты лица заострились, стали более зрелыми, хитрыми, тела вытянулись, округлились и приобрели ещё более соблазнительные формы.

— Д-д-дура! Аккуратнее! Свернёшь мне шею!

Бесилка слегка ослабила хватку, но только для того, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Заслужил! Нечего умирать!

Ещё минут десять меня тискали, обещая одновременно кары небесные и муки адские, а точку в этом мероприятии поставила… Лариса.

— Вы чё, с*ка⁈ Мебель ломаете⁈

В общем, в течение нескольких секунд мы расставили столы и лавки по своим местам, привели себя в порядок и уселись друг напротив друга. Я с одной стороны, Дура, Виктория и Сариэль с другой. И почему-то у меня возникло чувство, что сейчас что-то должно произойти.

— В общем, Хью, мы тут немного скинулись деньгами… — начала Вика.

— Я чуть-чуть гвоздей потрясла. — добавила Дура.

— А мне за уборку заплатили, и я тоже помогла. — горделиво вздёрнула носик Сариэль.

— И купили тебе подарок.

— Подарок? — я невольно скосил взгляд на барабанную установку, которая стояла в углу. Это тоже, кстати, был подарок мне. Ну, типо. Типо подарок, типо мне.

— Да. — ответили засранки в один голос, а следом Дура достала из-за спины свёрток и положила на стол. Судя по звуку, в нём было что-то очень увесистое.

— Разворачивай скорее. — близняшка сверкнула глазищами, и все трое затаили дыхание.

Ладно, окей.

Дёрнул одну сторону матерчатой обёртки, потом другую, откинул край, и тут мне открылся уголок книги с меткой нашего общего знакомого.

— Ха… — поднял глаза на девчонок, а те только носом покивали, мол, давай дальше.

Тянуть больше не было смысла, и я окончательно развернул свой подарок. Передо мной лежал первый том издания «Сила голоса» за авторством Изольды Меригольд. Довольно толстая и увесистая книга. Чёрная обложка с золотистой гравировкой по периметру и рельефными узорами. Страницы чуть пожелтели, но чернила прекрасно сохранили свой цвет. Что ещё более удивительно — книга была полностью рукописной.

— С возвращением. — на меня уставились три пары хитрющих глаз с кокетливыми улыбками, а я не знал, что сказать. Даже как-то неожиданно.

— Спасибо.

— Но! — Виктория подняла пальчик. — Это ещё не всё! Второй подарок не настолько крутой, и всё-таки он есть. Вульгрим отдал её бесплатно, как постоянным клиентам. Говорит, что проверить эту книгу он сам не в состоянии и по большей части она бесполезна. Выкидывать жалко, оставлять бессмысленно, так что вручил её нам.

Дура выложила ещё одну книгу поверх первой, и она не вызвала никакой реакции. Обложка тоже была отделана кожей, но при этом имела дико потрёпанный вид. Судя по отметинам, давным-давно её украшали металлические уголки и даже что-то красовалось в центре, но сейчас это всё было оторвано.

Я ничего особого от этой книги не ждал, но в конце концов, если она правда окажется бесполезной, как об этом говорил Вульгрим, она всегда поможет скоротать вечерок. Или послужить в качестве туалетной бумаги, тут уж как попрёт.

Открыв обложку, я прочитал первую страницу, и мне сразу стало понятно, почему Вульгрим не смог проверить подлинность написанных текстов.

«Клятва паладина, меч экзекутора, костёр инквизитора».

Бенедиктус Арчибальд.

Орден рассвета.

879 г.

Наспех пролистав несколько страниц, восхитился зарисовками, которые были сделаны от руки, а также обратил внимание на магические схемы. Не на всё и не всегда, но, к примеру, тут была схема сотворения паладинского очищения, которая, по утверждению Бенедиктуса, полностью нейтрализовывала все болезни и яды в организме.

— Хм… Экзорцизм… Святая земля… Святой колокол, молот света… Призыв небесного войска… Охренеть… Ангельский свет… Хм… А это что? Взмах серафима…

Последнее было что-то нереальным и охренительно разрушительным для любой нечисти, включая демонов, но самое главное… Тут была схема. Правда, с запредельной сложностью. Как минимум, некоторые его элементы вообще находятся за гранью моего понимания. То есть это заклинание в нескольких местах начинается ветвиться, как будто его должны читать сразу двое, а затем сходится. Очень странная херня.

— Оу… Интересная книга. — Сариэль отвела взгляд и заёрзала. — Но для тебя и вправду бесполезная, Хью. Боюсь, что демоны не смогут пользоваться этими умениями, поскольку доступны только тем, кто чист душой и… — до неё начало доходить. — Не-е-ет. Ну не-е-ет. — А у меня сама собой полезла улыбка на лицо. — Вы же не серьёзно? Демон, использующий святую магию⁈ Ни за что в жизни не поверю!

— Предлагаю, — начал Дура заговорческим тоном. — Сходить на арену и там обо всём хорошенько подумать.

— Я бы не советовал. — вклинился в разговор Гарет, который всё это время тёр стакан и поглядывал в нашу сторону. — Пока тема с ядом не решится, настоятельно рекомендую туда не соваться. Кроме того, Хью всё ещё не восстановился…

— Так я его сейчас живо… — начала Виктория, и тут скрипнула дверь в трактир.

— Гарет, здарова!

— О, Брюс, — владелец трактира поздоровался с незнакомцем, а мы притихли. — Какими судьбами?

— На восточном тракте тварь какая-то завелась. Охрану жрёт, карганов жрёт, товары портит. Есть заказ на её устранение. Платим сто синих монет за её голову. Возьмётесь?

Мы тут же поднялись из-за своего стола и подошли к барной стойке.

— Что за тварь? — поинтересовалась Дура.

— Говорят, огромный, просто, с*ка, здоровенный паук. Агрессивная падла с ядовитой жопой. Один поцелуй её сраки — и ты отправляешься в кому посмертно.

О, я, кажется, начинаю догадываться, откуда на арене появился яд.

— У пауков обычно яд в жвалах, а не в жопе. — задумчиво проговорил я.

— Да какая разница⁈ Огромный, страшный, ядовитый, а уж где у него яд — вообще похер. Берётесь?

— Оставь листовку здесь. — Гарет кивнул на стойку. — Может, кто из наших возьмёт.

— Возьмёмся. — тут же ответил я, забирая листовку себе. — И да, где мне потом вас искать?

— Гарет подскажет. — Брюс кивнул на хозяина трактира.

Когда он ушёл, Сариэль тут же начала возмущаться, что в моём состоянии идти за какой-то опасной ядовитой тварью вообще не вариант и не богоугодное дело.

— А лучше запереться в комнатке и-и-и… — протянула Виктория с ехидной ухмылкой, а затем добавила: — Просто скажи, что ты хочешь, чтобы твоя попенька пострадала, и я отстану. — Улыбка близняшки стала ещё шире.

— Да если и так! — Ангелица вообще никак не отреагировала. — Лучше пусть пострадает моя попенька, чем вас сожрёт какое-то чудовище! Хью, какого чёрта⁈ Ты вроде всегда отличался рассудительным и осторожным подходом, так чего сейчас голову в петлю толкаешь?

Я бы и рад ответить, но вот смотрю на картинку паука и в особенности на его волосатые лапки, и кажется, что где-то мне их уже приходилось видеть.

— Считай, что интуиция подсказывает. Сегодня отдыхаем, а…

Глаза Мавики сверкнули.

— А может…

— Именно ОТДЫХАЕМ. — С нажимом ответил я. — Не бухаем как в последний раз, не трахаемся, а просто спим. Мне тоже нужно восстановиться. Завтра выдвигаемся.