Патриот. Смута. Том 12

Глава 6

Письма были написаны. Целых три на случай если кого-то перехватит дозор шляхетский и не доберется казак до управляющего состава войска польского. Еще я написал с этими же гонцами грамоты воеводам.

В них указывалось, чтобы сидели и проходу ляхов не препятствовали. Что мол вызвал я, воевода Руси, самого Станислава Жолкевского на честный поединок. Чтобы схлестнулись два наших войска у реки Колочь.

Была надежда, что французский конный корпус, имея преимущество в маневре, умудрится отступить и усилить наши войска, но в целом и без них я бы обошелся. Надеяться же на то, что пешая рать русских воевод Валуева и Елецкого, а также шведы Горна успеют отойти, бессмысленно. Требовать от них такого маневра, это сущее самоубийство. Ляхи их на марше сомнут. А в острожках есть шанс отсидеться. Шляхта не любит штурмы. А если еще и получит мои письма, в которых я писал и о том, что прошу воевод пропустить славных рыцарей для честного боя в чистом поле, то вообще должна лететь на всех парах на меня.

Изначально расчет в генеральном сражении я ставил только на свои силы. А все стоящие на западе могли быть только вспомогательными частями.

Подспорье хорошее, но только оно, а не какое-то важное усиление.

После писем двинулся я с разговором и задачей к посошной рати. Ею как раз и был поставлен руководить Филка Тозлоков, мой инженер и артиллерист. С ним мы удачно провернули использование артиллерии и фортификаций в битве с татарами еще в устье Воронежа.

Сам он должен уже разместиться в кремле Можайском. Хоть и двигался он с обозом, время-то вечернее, вся рать боевая близ Можайска уже.

Основная часть его работящего воинства шла впереди боевой части. Лагерем стояла у пока ничем не примечательной, но мне очень хорошо известной деревеньки Бородино. В десяти, примерно, километрах от нас к западу. Вообще я отправлял ее вперед, чтобы дорога приводилась в порядок до того, как основные силы на нее вступали. Конечно под прикрытием вестовых и передовых отрядов. Близ Бородино инженерные войска, прикрываемые дальними дозорами, сейчас ладили мост через реку Колочь. Нам все равно предстояло обходить эту реку какими-то лесами, что мне в корне не нравилось. Либо переправляться через нее. А переправы недостаточно хороши или были вообще уничтожены.

Поэтому инженерные войска, как я про себя называл посошное воинство, ушли дальше и трудились там.

Не все, но в основной массе своей.

Филка нашелся довольно быстро. Разместился он также в кремле, прибыл сюда конно и говорил с Тренко прямо у терема воеводы. Завидев меня, улыбнулся, поклонился. Понимал, что сейчас с ним говорить буду.

Я сошел с лестницы.

— Здрав будь, зодчий мой славный.

Он стоял ждал, когда приказывать буду. Понимал, уже явно узнав новости от своего воронежского товарища, сейчас будет ему поставлена нелегкая задача.

— Мы же с тобой обсуждали все, тренировали людей твоих. Так?

— Да, господарь. Все так.

— Тренко. — План в моей голове рождался все более и более отчетливо. Я поднял взгляд на солнце. Часа три до ночи у меня еще есть. Успеем.

Продолжил, уставившись на своего зама.

— Тренко. На тебе большая задача, основная. Вывести войско к месту боя.

— А ты, господарь? — Он малость ошалел от такого.

— А я с Филко сейчас в Бородино, к посошной рати.

Лицо зодчего вытянулось.

— Время, собратья мои, время.

— Сделаю, господарь. — Кивнул мой заместитель, но энтузиазма моего не разделял.

— Нам местность осмотреть надо. — Улыбнулся ему. — Подготовиться к встрече. Не разбойников бить будем, а самих ляхов. Это дело непростое. Готовиться надо загодя.

Тренко только кивнул.

— Сколько на сборы, Филко?

— Да что уж, господарь. — Он хмыкнул. — Как у нас на юге говорят, казаку одеться, только подпоясаться, а оно все при мне.

— Ты же из Новгородской земли сам? — Усмехнулся я. — Какой юг?

— Был из Новгородской, а пригодился, вот видишь… — Он весело усмехнулся. — На юге казакам. Вот и понабрался от них словечек.

— Ладно, если готов. То сейчас и двинем. Своих подними только.

Тренко мотнул головой.

— Воеводы недовольны будут.

— А чего им? Им к битве людей готовить и вести. А мне дело важное делать. — Приподнял бровь, чуть насупившись. — Так что, нечего.

Завершив разговор и раздав перед отъездом приказы, я собрал часть своего авангарда. Примерно около полутысячи человек. Сотня Якова, как основная моя сила, всегда при мне служащая и прикрывающая, а остальные — самые близкие и надежные люди. Все же, мало ли что. Лучше больше людей взять, чем малым числом на какой-то разъезд или засаду польскую налететь.

Двинулись мы в лучах идущего к горизонту на западе солнца.

Ослепляло, но скоро уже и темнеть начнет, не беда.

Шли быстро по смоленской дороге к Бородино, к переправе. Туда, где работала сейчас основная часть посошной рати. Завтра рано поутру всех этих людей нужно собрать и быстро, как можно быстрее, перекинуть на грядущее поле боя. У нас будут где-то сутки, чтобы подготовиться. И инженерные войска будут работать и днем и ночью. Им не биться, поэтому вложатся, а когда войско будет сражаться, отдохнут. Иначе никак не поспеем, и так времени мало.

Нужно посмотреть, разведать местность. Карта — это одно, а факт — иное.

Территория там обозначена не как лес, но почему-то в восемьсот двенадцатом Кутузов не выбрал это место для боя. Да, его войско было раз в десять больше моего. И враг у него был примерно во столько же раз сильнее. Но все же. Мудрый, опытный полководец встречал врага на Бородинском поле. Почему? Может там, где я с ляхами биться задумал, не развернуться. Хотя отсутствие возможности маневра мне на руку. Вообще, лучше бы встать так, чтобы у ляхов был только один вариант удара. Врезать нам и заставить бежать. Чтобы мыслил Жолкевский именно так — проломить, продавить наши ряды одним ударом своей тяжелой кавалерии. А дальше — нам конец. Если строй падет, потопчут нас и посекут.

Но, план — то есть, и чтобы его реализовать в полной мере в полную силу, нужно увидеть местность. Понять ее.

Шли мы быстро, поторапливались. Нужно было добраться до передового лагеря засветло.

— Что скажешь, собрат Филко? — Спросил я у воеводы над ратью посошной. — Как думаешь, управятся до вечера с переправой люди твои?

— Должны. Там я сотников толковых поставил. Народу много. — Он, трясясь в седле, ухмыльнулся. — Русский мужик, он рукастый. Уже, думаю, готово все.

— Надо, чтобы пушки прошли по мостам. Быстро, без задержек.

— Пройдут. Мы под это дело-то и думали. Я же не зря заранее людей выслал вперед. Они нам дорогу делали, прокладывали. Ну и вот теперь мосты должны. — Он задумался. — Я их изначально еще дальше послал бы, но…

— Все верно. Дальше не надо. Лях, вон видишь, какой.

— Да… И кто же знал, что казаки Заруцкого тоже к нам идут…

— Это да. Хорошо еще, что рать посошная с ними разминулась, а то… — Он плечами пожал. — Мало ли что могло быть.

— Да. Они по другому берегу Москвы шли. К Можайску с севера подошли. Ну а мы по плану. — Я хмыкнул. — С юга. Да и… Посошники они на рать-то не очень похожи. Одно название.

— Но ты их заставил тренироваться. — Он усмехнулся. — И даже некоторым копья выдал.

— Лучше так, чем побьют их и порежут разбойники.

Дальше ехали молча. Леса вокруг стремились стволами своих могучих исполинов вверх. Выли волки то здесь, то там. Филин, какой-то уж больно ранний, пролетел над стройными нашими походными колоннами, когда уже темнеть начало и солнце за деревья спряталось.

Широка страна моя родная. Много в ней всего. И леса эти, непролазные.

Я смотрел на них и понимал: ляшская конница не посмеет лезть по бездорожью. Может какие-то разъезды, малые отряды, или на худой конец, казаки еще рискнут. Но вот богатые польские шляхтичи, ведущие за собой лошадей, стоящих как снаряжение десятка неплохо вооруженных стрельцов, не осмелятся. Даже нет. У них и в мыслях не будет, что есть какой-то смысл пытаться срезать путь через чащу.

Сущий бурелом, непролазный, темный, таинственный, пугающий, мистический лес. Недаром в русском народе сказки про леших, яг и прочих обитателей чащи, обычное дело. Один взгляд на эту бескрайнюю, бесконечную мощь, лес от горизонта до горизонта, наводит на мысли о великой древней силе природы.

— Не нравится мне твой план, господарь. — Проворчал Филка, вырывая меня из раздумий. — Опасно.

— Война, собрат, дело вообще опасное. — Я криво усмехнулся. — На ней убить могут.

— А если не сдюжим мы. Если не получится?

— Под Серпуховом получилось. — Ответил я холодно. — Сомнений быть не должно. Важно сделать все без сучка и задоринки, и тогда все будет, и победа за нами останется.

— Там по-другому было. Тут… Ой не знаю. Цепи эти твои… Ядра…

— Картечью риск больше.

— Устоят ли люди… — Он покачал головой. Вздохнул. — Когда на тебя пять тысяч… Или сколько их там… Этих латников с пиками летит, тут… Ты прости, господарь… Тут и в штаны наложить можно.

— Можно. — Я ответил холодно. — Можно наложить, Филка. Главное, чтобы пику не бросить и не отступить. А остальное, все можно.

Он хмыкнул, а я продолжил.

— Именно поэтому мы мчимся сейчас к нашей посошной рати. Чтобы поутру вся она, что есть свободная, у Бородино шла на выбранное нами поле на берегу Колачи и копала. Лес валила, поле готовила.

Филка вздохнул…

Впереди показались костры походного лагеря наших инженерных отрядов. Лагерь стоял на этом берегу, прикрываемый рекой. Люди занимались строительством весь день и уже должны были отдыхать.

— Ну что, господарь. — Улыбнулся мой инженер, меняя тему. — Едем, посмотрим что там настроили мои молодцы.

— Едем.

Нас встретил дозор. Загудели рога, предупреждающие о подходе какого-то вооруженного отряда. Лагерь был скрыт в деревьях и охранялся хорошо. Часть людей, это даже видно было на подъезде, засуетились, начали хватать копья.

Такой подход меня очень порадовал. Вроде бы не боевые люди, а могли постоять за себя. Понятно, что против моей лучшей полутысячи им мало чего светило в случае подобной стычки. Но будь здесь какие-то казаки, разгулявшиеся и забредшие так далеко от Смоленска, вряд ли им удалось добиться каких-то успехов.

Спустя минут десять мы добрались до реки.

Здесь дозорный, что встретил нас и молча сопровождал, передал с рук на руки. Люди, видя нас, кланялись, успокаивались, отправлялись дальше отдыхать.

Местность здесь была поросшая лесом. Река, двигаясь с юго-запада на северо-восток, немного петляла. Берега ее прилично заросли лесом. Дорога упиралась в берег, спуск к воде. Сама гладь не была широкой. Обычная речушка, коих на территории нашей необъятной Родины видимо — невидимо. Но для телег и тем более пушек — это неприятная преграда. Слева возвышался все тот же непролазный и дремучий лес, мимо которого мы ехали. Справа он перемежался с балками, лугом, полем и холмистой местностью, не занятой деревьями.

Мост был готов на славу.

Новенький, тесаный. Вокруг него видны были следы недавней вырубки, а еще остатки старого строения со следами пожара. Также здесь имелось несколько, явно недавно изготовленных, лодок долбленок, а правее основного моста, через реку был перекинут еще один низкий, словно настил. Его основанием было некое упрощенное подобие лодок.

Лагерь отдыхал, а у сооружения стоял приличный дозор. Видно было, что на этой стороне и на той, есть люди. Причем помимо посошной рати с копьями, еще и несколько казаков дозорных. Выглядели они боевитыми и такими славными вояками, хорохорящимися на фоне обычных работяг.

— Так, нам бы Неждана найти. — Проговорил Филко.

Ночь уже почти вступила в свои права. Надо было становиться лагерем, размещаться на постой, чистить коней и спать. Завтра день будет очень насыщенным, отдых нужен обязательно и в полной мере.

Я не очень вдавался в организацию посошной рати. Вручил ее бразды правления Филке еще в Москве. Когда вся эта толпа, все, кто остался после разгрома Дмитрия Шуйского, пришли в лагерь. Часть отобрали в основное войско, а вот оставшихся… Ими занялся мой инженер и я выдохнул. Иных дел-то много было. Поэтому с сотниками местными я был не знаком и не был даже уверен, что они здесь имелись. Скорее Филка выделил несколько толковых людей — зодчих и передал им бразды правления. При каждом имелся вооруженный копьями отряд, несколько всадников для дозора и разведки, обоз с едой и инструментом и основная масса простых работяг.

— Господарь. За ним послали уже. — Проговорил один из казаков охранения.

Через минуты три по моим расчетам явился Неждан.

Средних лет, крепкий, долговязый, совершенно лысый мужчина. Отсутствие волос было явно последствием какого-то истязательства. На голове присутствовал шрам, оставленный видимо ожогом. Одет он был в простенький короткий армяк. Шапку сжимал и теребил двумя руками. На кожаном поясе, довольно богатом для его общего внешнего вида, висел плотницкий топор и поясная сумка. И, в отличие от большинства состоящих в посошной рати людей, у него были высокие кожаные сапоги.

— Здрав будь, господарь. — Он поклонился мне так, что рукой аж земли коснулся. И не думал разгибаться. Заговорил из такого положения. — Мы по указу построили мост. Вот, даже два, и еще думали за полдня третий… Легко.

— Разогнись. — Я спешился, махнул рукой Филке.

Говорить как-то лицом к лицу-то сподручнее.

— Так это… — Он несколько растерялся. Понял, что я подошел и жду, когда он станет как обычный человек, чтобы говорить.

— Разогнись. — Повторил.

Тот выпрямился неуверенно, но глаза не поднимал.

— Мосты, это отлично, Неждан. — Улыбнулся я ему. — Обозы выдержат?

— Конечно, господарь. Тот, что большой, основной, он для них как раз. А тот, что наплывной… Он это, господарь, чтобы пешие люди и конница не ждали пока пройдет обоз. Чтобы быстрее переправа шла.

— Молодец, Неждан. — похвалил я его. — Поляков, казаков и кого еще не видно?

— Избави бог, господарь. — Он вздрогнул, перекрестился. — Мы же люди-то не боевитые. Хоть и копья-то части из нас ты выдал. Мы же это… кто холоп бывший, кто мужик, кто крестьянин, но… оружие в руках — то держать нам как-то непривычно — то. — Он вздохнул несколько недовольно, добавил. — Кто получше был да покрепче, тех… Тех прибрали твои воеводы себе.

— Серафим?

— Да, отец, батюшка… — Перекрестился вновь Неждан. — Он самых крепких забрал, поэтому и работа хуже идет.

— Понятно.

В целом, ничего нового. Человек выбирает безопасную стратегию. И наговаривать на других не хочет и не будет. Мало ли что. Но и сказать, что мол, если что-то все из-за отсутствия крепких рук, а в этом не он сам виноват, а внешние силы, воеводы и святой отец.

— Не гневись, господарь. — Он занервничал, почувствовав, видимо, в моем голосе холодные нотки. — Я же правду говорю. Если надо — то, все понимаю. Биться с врагом, дело важное. Но… Но без крепкой руки строить-то… Не сподручно.

— Справились же. — Я махнул рукой на мосты. — Молодцы.

— Справились. — Он кивнул, плечи еще сильнее втянул.

— Слушай, Неждан. А тут же деревушка рядом где-то. Бородино? Так?

— Да. — Он глаза поднял, за реку указала. — Там она, прямо за Колычем. Там еще ручеек есть. Вот как-то между ним и рекой. Отсюда-то не видать. Брега-то не крутые, земля ровная. А если это… Саженей сто где-то… Через лесок, что при реке. То и домики уже начнутся.

— Как местные?

— Да как… — Он плечами пожал. — Там казаки у них стали наши. Ну, это… — Он смешался. — Дозорные.

— Ясно. Мы там же встанем. — Сказал я ему. — Дело такое, Неждан. Утром всеми с зарей, а лучше до нее встаете, быстро собираетесь и на тот берег. С подводами, обозом и всем скарбом своим.

— Да господарь. — Он явно занервничал. — А как же третий мост.

— Некогда. Лях на подходе.

При упоминании этого Неждан голову вскинул, глаза раскрытые широко, явно страшно человеку. Перекрестился, зашептал что-то. Вновь ссутулился.

— Бить мы его тут будем, недалеко. Верст семь, восемь. Поле там.

— Да, дозорные казаки-то говаривали. Есть поле. Тут вокруг Бородино-то сплошной лес. А дальше — да. Там да.

— Вот туда своих людей и веди. Мы там конными раньше будем. Там встречать ляха будем. Нужно подготовиться.

— Это мы завсегда. Это мы… А сколько время-то? Сколько дней?

— Сутки.

Он с испугом перекрестился.

— Придется весь день завтра и ночь работать. — Я смотрел на него пристально, всем своим видом показывал, что дело важное. — В ночь, понимаешь.

— Все понимаю, господарь. — Он вздохнул устало.

— Поэтому сейчас всем отдыхать. А завтра быстрый марш, а мы там вас ждать будем.

— Все сделаем, господарь. — Он перекрестился. — Все.

— Поутру к вам от меня люди придут. Усилят охрану в пути.

Он закивал.

— Отдыхай. Завтра жду.

На этом разговор был закончен. Я взлетел в седло и всем отрядом двинулись мы к деревеньке Бородино. Ночевать в домах и на сеновалах получше будет, чем под открытым небом. Все же была у меня некая надежда, что на пять сотен моих бойцов хватит у них места под крышами.

Копыта дробно ударили по мосту. С последними лучами, уже почти зашедшего за горизонт солнца, мы переходили Колочь.

🔥🔥🔥СКИДКИ ДО 50 % Бывалый офицер гибнет и попадает в СССР 80х. Теперь он советский пограничник. Армия, боевое братство, козни иностранных разведок

Читать здесь: https://author.today/work/393429