Патриот. Смута. Том 12

Глава 2

Костер горел, Ванька в своей манере готовил еду, не особо обращая внимание на то, что происходит вокруг. Он знал, ему сейчас ничего не грозит, а господарь и его телохранители должны поесть и отправиться отдыхать. Шатер мой был установлен. Я специально не требовал большого, обычная палатка.

Не то чтобы я опасался заговорщиков и убийц, хотя некоторые мысли по этому поводу все же у меня были. Здесь больше вопрос практичности. Что мне с собой везти? Карты, планы, бумаги, все в обозе. Я их перепоручил Тренко, который как раз все контролировал, как мой зам по воинской части и воевода большого полка.

А на случай, если военный совет нужен, так к нижегородцам опять. У них огромный шатер и в обозе складные столы и лавки, удобно конечно, но накладно все это тащить. Двигайся мы форсированным маршем, я бы приказал все это оставить, но пока особой спешки не было, поэтому все имущество путешествовало с нами.

Гонец, доложив кратко о ситуации замер, смотрел на нас. Лицо усталое. Все же несколько часов адской скачки выматывали, вынимали саму жизнь из человека. А если каждый день так, то за неделю вообще полутрупом гонец пребывал и нужно было покой и восстановление.

Смотрел на него, раздумывал. Заруцкий наконец-то проявил себя. Это интересно.

— Много их?

— Казацкая ватага. Около тысячи. Пехота в основном.

— Как настроение? Гонцы от них были?

— Не знаю, господарь. Вроде бы говорить хотят. На дозоры не налетали. Разъезды можайские их как приметили, так доложили, что идут. Ну и меня сразу к вам. Думаю, поутру еще человек будет. — Он помялся. — Уже более точно сообщит, что и как.

— Понятно. Сил отбиться хватит?

Я очень сомневался, что Заруцкий будет пытаться штурмовать Можайск. Да и вообще сомнительно, что он как-то против меня выступит. По крайней мере сейчас. Но на всякий случай лучше уточнить и озаботиться.

— Да… — Задумался вестовой, добавил. — Если только, если только не хитростью какой господарь. А то… — Пожал плечами. — Казак, он воин хитрый, лихой, а Заруцкий среди них самый что ни на есть отпетый.

Кивнул в знак понимания, приказал накормить, напоить. Информация интересная, но относительно бестолковая. Да, пришел Заруцкий под Можайск, а с чем?

Не ясно.

Прошел по лагерю, перекинулся парой фраз с Тренко, нашел Трубецкого. Он все же знал Заруцкого. Вместе они у Лжедмитрия служили. За него стояли.

Поговорив с ним, с Чершенским и еще Межаковым Филатом, казацким атаманом и отцом Богдана, я сложил и утвердил некоторое мнение относительно казацкого атамана, идущего к нам от Смоленска.

Как и думалось — человек лихой, толковый, даже талантливый. Хитрый, разумный полководец. Весьма осторожный. К ляхам перебежал, скорее, больше от безысходности. Шуйский на троне его не устраивал, а Лжедмитрий на тот момент считался мертвым. Вот и что делать в такой ситуации?

Как говорится, «все побежали и я побежал». Вот и утек Заруцкий, оставив Мнишек, к которой дышал явно неровно. Это и Межаков и Трубецкой подтвердили. Чершенский был не в курсе. Он же видел атамана давно, когда тот еще на Дону войско собирал в первый поход. И отметил, что мнение свое складывает на том, что знает. А это все давненько было. Мог за столько лет человек и измениться прилично.

Вернулся к шатру, поужинал и отправился отдыхать.

Спал как убитый. Организму нужен был отдых, и он получил его в полной мере.

Утро встретило нас прохладой и росой. Погода менялась, ветер все сильнее дул и казалось, вот-вот могут тучи набежать. Хотя пока что было вполне солнечно.

Собрался, умылся, привел себя в порядок. Перекусил остатками ужина. И мы авангардом выдвинулись. Оперативно свернули лагерь и оторвались от основного воинства, ускорились. Вышли на форсированный марш и двинулись быстрее, в надежде достичь крепости до полудня. Все же мало ли что.

Все же Смоленский тракт позволял идти быстро.

Примерно через час, полтора после того, как мы выдвинулись, передовые отряды стали докладывать о том, что Можайск уже близко и еще где-то через пол часа явился прибывший оттуда гонец. Несколько меньше утомленный и возбужденный, чем тот, что прибыл вечером. Все же путь мы прилично сократили.

— Господарь. Заруцкий к вечеру вышел к Москве-реке. Стал там лагерем. Поутру по бродам перешел к Лужецкому монастырю. Монахи в стенах укрылись, но казаки не с боем пришли, молились у стен. На заутреню пришли.

— Это от Можайска далеко?

— Нет, господарь. Монастырь от кремля чуть больше версты.

— Так, а там что Можайск — то отделяет, к стенам Заруцкий просто так не идет, что ли?

— Окрест Можайска, господарь, много монастырей. Место святое. Паломников много к нам. — Он перекрестился, поклонился. — Даже в такое время Смутное, с божией помощью. С обоих сторон реки Можайки мест святых много. Да и городок то у нас… Большой. Считай посада — две тысячи дворов.

Это прямо много. Две тысячи, это же не служилый люд, что в кремле сидит, службу несет, а именно мастеровые, люди посадские. Может, конечно, кто из стрельцов или какого иного служилого люда, совмещает и службу и ремесло, как это часто бывает. Но цифра в пару тысяч меня удивила.

Большой город Можайск оказался, не то, что в мое время.

— Значит, Заруцкий пока мирно себя ведет и пришел с миром.

— Меня когда отправляли, к нему гонцов тоже выслали, выспросить кто таков, чего хочет и зачем явился. — Поклонился гонец, продолжил. — Тут конно-то осталось не так далеко же. Если поспешать будем, еще до обеда управимся, господарь.

Я кивнул, в целом расспросы звучали как-то излишне. Скоро придем и сами все узнаем.

Передал приказ выдвигаться дальше.

И действительно через часа полтора мы вышли на простор перед городом. Лесистая местность закончилась и здесь на холмах раскинулось множество монастырей. Порядка десяти комплексов окружали кремль, возвышавшийся в самом центре. А вокруг укреплений, стен и башен, своей жизнью без плотного внешнего кольца обороны, жил посад. Да, имелся вал и надолбы. Но это уже не являлось крепостью. Больше неким обозначением того, что вот мол город начался или закончился.

Что привлекло внимание, так это стоящий чуть южнее небольшой военный лагерь.

Это не могли быть казаки Заруцкого. Их, пока мы еще не добрались до города, по идее не должно быть видно. Ведь ватага пришли от Москва-реки, что с севера. Видимо то, что предстало моему взору — запасный полк и лагерь его тренировки. Воевода Андрей Васильевич Голицын, вероятно в кремле, как и часть его людей. Но только часть. Крепость не могла вместить всех желающих и часть стояла вне укреплений.

Мы двигались к городу.

Видимо с башен нас приметили. Еще бы, почти тысяча отлично снаряженных и вооруженных бойцов. Забили колокола, в военном лагере началась какая-то суета. Люди служилые, увидев что к ним движется приличных размеров, отряд начали готовиться к худшему. Да, мы свои и к нам были отправлены вестовые, шла переписка. Но Смута и мало ли что кому в голову взбредет и кто со стороны Москвы явиться может. Так что верно все. Доверяй, но проверяй.

Через несколько минут, когда мы уже поравнялись с первым монастырем, от ворот кремля в посад выдвинулся небольшой отряд. Человек двадцать ехали в нашу сторону, торопились, коней подгоняли.

— Пантелей! Знамя! — Проговорил я спокойно, и богатырь мой, кивнув, раскрыл стяг над нашими головами уже привычным движением.

Еще через минут десять авангард, который я вел, замедлился. Сотни перестроились из маршевой колонны. Стали разъезжаться по холмистой местности, чтобы перекрыть пространство, произвести разведку. Мы действовали тоже с некоей опаской. Мало ли что. Лучше быть готовыми нанести удар, а в случае наличия превосходящих сил противника, отступить и перестроиться. Подождать остальные силы, чтобы вступить в бой.

Скорее всего этого бы не потребовалось, но. Лучше быть готовым к самому худшему варианту развития событий.

Через минуту встречающая процессия подъехала.

Ко мне пропустили предводителя обороны. Это оказался никто иной, как сам Андрей Васильевич Голицын. Молодой, крепкий, богато одетый и снаряженный в юшман по типу моего. На голове шапка, песцом отделанная. С саблей на перевязи, аркебузой и пистолетом в седельных сумках.

Привстал в стременах, когда его пропустили поближе ко мне, поклонился.

— Здравствуй, господарь, воевода.

Приветствие меня порадовало. Как в письмах общался и с вестовыми идеи передавал, так и говорить начали.

— Здравствуй, воевода.

— Рады мы тебе. Рады, что сила от Москвы наконец-то выдвинулась. — Он улыбнулся. — Ляхи давно нам докучали. Да и не поймешь, кто есть кто. Тушинский лагерь как пал, мы же здесь. И швед Горн тоже здесь. Банд много было, но сейчас как-то поунялось. С конца весны как-то попроще.

— Что казаки? — Спросил я спокойно.

— Заруцкого-то? — Он ответил вопросом на вопрос, плечами пожал. — Не очень-то разговорчивы, да и мы с ними тоже. Пришли под вечер. Лагерем стали за Москвой-рекой. Ну… Мы насторожились, но к нам так просто — то не подойти. — Он помялся. — Монастыри — то все давно двери свои закрыть могут. Припасы запасены. Мы к худшему готовились. — Подумал, добавил. — Мы — то к худшему давно готовились. Думали, вдруг не придет подмога. А с запада уже и ляхи двинутся от Смоленска. И что тогда? А тогда стать стеной должны мы. Вот и сейчас.

— Сколько человек у тебя, воевода?

Он вздохнул, замялся.

— Не знаешь? — Я приподнял бровь.

— Господарь, тут же дело какое…

— Какое? — Как так, ты воевода или что, как ты можешь не знать, сколько сил у тебя стоит и где? Или связность и информационное сообщение настолько ужасны, что вот так приходится руководить удаленными силами.

— Господарь, может в кремль? Там в тереме карта есть. Я на ней подробнее опишу и покажу все.

Предложение звучало логично, но было пару «но».

— Андрей Васильевич. — Уставился я на него. — Может с Заруцким дело решить поначалу. Думаю, так надежней. Чтобы вопросы все снять. Это раз. Ну а два, войско основное к вечеру подойдет. Мы же только авангард, а там идет сила вся русская. Тысяч двадцать пять нас и посошная рать еще. Где ты их разместишь тут, а?

Он воззрился на меня. Задумался.

Видно, по глазам было, что не прикидывал он как в целом можно здесь расположить столько народу. Лагерь и кремль не резиновые. Туда и тысяч пять бы не поместилось, а у меня — то порядка четверти сотни.

— Тут… — Протянул через пару мгновений. — Тут зависит от того, а вы здесь на ночь или надолго. Если только одной стоянкой, проблем не будет. Но если ждать ляхов… Жолкевского или самого Сигизмунда, то может и проблема образоваться. Снабжения столько организовать, это очень сложно. Невозможно даже, я бы сказал так.

— Понял. Думаю завтра, край послезавтра мы двинемся дальше на запад. И твоих людей возьмем. Часть.

При упоминании служащих ему бойцов лицо Андрея Васильевича исказилось. Разбазаривать едва собранные тысячи он точно не хотел. Сам хотел вести их в бой.

— Что, Голицын, хочешь с нами идти? Людей вести?

— Так… Господарь. — Он смело поднял на меня взгляд. — Мы же готовились к этому. Ждали, когда помощь придет и ляха бить готовы.

— Прямо готовы? — Уставился на него пристально.

Он не выдержал, отвел взгляд.

— У Жолкевского конница латная. Чем ее возьмешь, а?

Он скрипнул зубами, проворчал.

— Отцы как-то их били и деды. И мы побьем.

Не то чтобы прямо плотно били, качественно и хорошо. Все же тогда крылатая гусария только зарождалась. В целом ее рассвет придется на тридцатилетнюю войну, а потом уже на спад двинется. Не потому, что мощь ее и принципы использования уйдут в прошлое. Нет. Кирасиры еще и в наполеоновское время действовали в войсках и воевали со славой. Просто пехота с пиками станет все больше хозяйкой полей. Организация терций, баталий, построений выйдет на новый уровень. И если сейчас одна хоругвь крылатой гусарии может сотворить много страшных дел, сметая все на своем пути славным копейным ударом, то вот через лет пятьдесят-семьдесят уже будет чем им противостоять. Экономическая эффективность столь могучей и невероятно дорогой конницы начнет сходить на нет.

— Понятно. — Хмыкнул я. — Плана у вас нет. Ничего. — Улыбнулся. — У меня есть. Если желание есть, со мной пойдешь. Но вначале покажешь, что у тебя с личным составом.

— Составом? — Не понял он.

— Людей сколько и где они. А также где враг.

Воевода кивнул.

— А пока. — Проговорил я. — Идем к казакам. Вестового бы к ним послать, чтобы вытащить малый отряд на нейтральной территории поговорить. А то и я к ним в стан и ты, думаю, не очень-то хотим ехать. А они к нам. Вроде не враги, но договариваться нужно как-то заранее, и чтобы никакого давления не было.

— Да… — Он задумчиво протянул. — Можно у какого-то из монастырей, что на том берегу Можайки.

— Вот и организуй. И двинем.

Он поклонился, сидя в седле, повернулся к своим, раздал несколько приказов, а я наблюдал. Двое вестовых помчались. Один в кремль, видимо предупредить, чтобы готовили прием для нас. А может и казаков. А второй, сначала с первым, а потом отделился и на север двинулся.

— Пока ждем, воевода, давай в общих чертах, о том, что да как? По карте потом расскажешь.

— Да что. — Он пожал плечами. — Горн со шведами, на западе. Дня два-три. Мы ему обозы посылаем. И рать посошная там с ним наша. Строят у тракта острожки. Там, где переправа через Москву-реку. Это дня два на запад. Пьер Делавиль и его французы там же. Но, по донесениям, выдвинулись к Вязьме. Но сам город штурмовать оно конечно глупо. Пока. Нашими — то силами. Поближе стали, чтобы нависать над врагом и в случае чего либо ударить, либо отойти. Они конные все, снаряженные хорошо. Действуют близ дороги Смоленской.

— Получается, что-то навроде крупного отряда, который должен разведке польской противостоять, так?

— Выходит так. — Вздохнул воевода. — Только сомнения гложат, что спишется с ляхами этот хранцуз. Фряги, они же наемники. — Он сморщился. — Шведы — то ладно. Королю служат, а он с Речью Посполитой сейчас воюет. А эти. Оставь одних, так и переметнуться могут.

— Разумно говоришь. Надо бы их вернуть.

Он кивнул в знак одобрения.

— Дальше что? — Я продолжил расспросы.

— Дальше. Я господарь решил фрягов этих подстраховать. — Воевода улыбнулся. — Так сделать, чтобы не сотворили они дури никакой. Ну и отправил двух верных людей с отрядами. Тоже на запад, но больше южнее и севернее дороги. Но, за все снабжение они отвечают. Чуть фраг забалует, еды ему не будет от нас никакой.

— Что за люди? — Я больше для галочки спросил. Своих сотников и то стало много прямо. Не всех помнил, а тут еще двое. Но вроде бы с отрядами больше сотни каждый. Может пригодится это знание.

— Валуев, Григорий Леонтьевич и Елецкий, Фёдор Андреевич.

— Слушай, Андрей Васильевич. — Уставился я на него, припомнив одну интересную мысль. — А был у тебя тут в Можайске человек Куракин, Иван Семёнович, а?

— Так это… — Голицын насупился. — Они это… Разъезды мои их видели, но далеко. В дне пути, даже больше пожалуй, на север они прошли. Их там больше сотни было. Ну и… Решил людей не посылать. Они не жгли, не грабили.

— Да, они в Москве видимо уже кое-что награбили и тут… — Я хмыкнул.

Ну да ничего. Ну утекла девчонка Годунова к ляхам, ну бывает. Политическая ставка на нее, конечно, может быть поставлена, но уж больно она слабая. После Бориса — то уже на троне прилично посидели. И в народе отношение к праву на трон у Годуновых мизерное. Не зря вполне толкового организатора и администратора назвали Окаянным. Не повезло, не будь вулкана, может и усидел бы на троне крепко и династию бы сформировал

Я, раздумывая, осмотрелся по сторонам.

Сотни мои полукольцом нависали над Можайском. Отсвечивали на солнце доспехами и оружием. В лагере народ чувствовал себя несколько нервно. Но, мы же с миром пришли. Так что опасаться нечего.

— Эх, надо было в кремль ехать, а потом к казакам. — Сокрушенно выдал минут через двадцать воевода.

Мы поговорили, обсудили снабжение и разведку. Узнал его мнение о местности окрест. О перспективах обороны города. Как все это можно организовать.

Но уже совсем скоро примчался с севера гонец.

— Господарь. — Он кивнул мне. — Воевода. — Это уже обращался к Андрею Васильевичу. — Атаман Заруцкий готов встречаться. Место обговорили. У стен монастыря, что за рекой.