Охота на чародея

Глава 45

Глава 45.

Дела бытовые, дела хозяйственные

Домой вчера я не поехал. Переночевал в Химике у Наташки, отдал ей сумки. Вместе посмеялись, когда рассказал ей историю про мента-вора.

Утром, как проснулись, позавтракали, поработали вместе с ней над амулетами ведьмы и диверсантов. Собственно, она и определила, для чего эти «камушки» носили на шее, а также установила их привязку к конкретным людям и последствия использования другими, то есть наложенные скрытые проклятия. Выкидывать я их не стал: вдруг пригодятся? Мало ли какой вражина на горизонте нарисуется, а тут такое классно закрученное проклятье висит.

Перстни я оставил ей. Честно говоря, их функционал я определить не смог, мозгов не хватило. Герис настолько глубоко со мной артефакторикой не занимался.

Наташка обещала покопаться, посмотреть. Если они окажутся интересны ей, то пусть забирает. Если будут полезны для меня, отдаст мне. Хотя, по большому счету перстни, на мой взгляд, для меня не представляли ценности. Хотя оба были изготовлены очень давно хитрым плетением из серебряной проволоки, с внушительными драгоценными камешками затейливой огранки. Один камень был явно бриллиант, бесцветный, прозрачный, прямо-таки сверкал, стоило хоть одному лучику света на него попасть. Второй, темно-красный, возможно, рубин, тоже прямо-таки завораживал взгляд.

Еще я оставил себе маленький пистолетик-игрушку, что был пристегнут у ведьмы на лодыжке. Сгодится в хозяйстве. У чекистов и так изъятого оружия набрались воз и маленькая тележка! Еще две запасных снаряженных обоймы я у неё вытащил из карманов. Плюс еще ведьмин нож. Тоже интересный. Наташка осмотрела его и сказала, что привязки к владельцу у него нет, но вот порезаться им она бы не хотела. Дескать, на лезвие нанесено хитрое заклятье, а какое, может показать только практика.

Амулеты, нож, пистолетик, я оставил ей, сам же поехал в гости к Киструссу.

- Я домой заскочу, с maman пообщаюсь, а вечером к тебе, – предложил я. – Согласна?

- Давай уж тогда лучше утром, - возразила Наташка. – Куда мы вечером пойдём?

- На дискотеку, - засмеялся я. – Вспомним молодость.

- Это будет фурор! – согласилась она. – Бывшая училка крутит роман с учеником.

- Самая прекрасная училка, - я обнял её, поцеловал. – И роман исключительно платонический… Пока.

- Нет, нет! – Наташка после обнимательно-целовательных процедур меня оттолкнула. – Завтра утром!

После коротких визитов к отцу и тёте Маше (поделился гостинцами от Селифана) я навестил УКГБ.

Домой я попал уже ближе к трем часам дня. Ни maman, ни Алексея дома уже (или еще) не было. Неудивительно, перед Новым годом вся страна затаривалась продуктами и подарками, используя каждый час свободного времени. Тем более, что по многочисленным пожеланиям трудящихся перед новогодними праздниками и промтоварные, и продуктовые магазины работали без выходных.

«Молодожены» вернулись ближе к семи вечера. Я успел пожарить свинины, которую привез с собой, отварить картошки на ужин, позаниматься в Астрале. На этот раз упор был на изучение конструктов магии Разума. Герис действительно хотел обзавестись телом! Но при этом наставник признал, что это дело совсем не ближайшего будущего.

Из заклинаний магии Разума я изучил пять конструктов: «ночной кошмар», «подчинение», «сон», заклятье «правды» и заклятье «отмены», нейтрализующее указанные конструкты. Только указанные. Заклятье «отмены» не действовало на конструкты магии Жизни, Смерти и Крови.

На этом занятии наставник продемонстрировал схему, усиливающую воздействие конструкта подчинения: добавление энергии магии Жизни в силовые точки, так называемые «вершины», этого заклинания. В результате конструкт подчинения при наложении воздействовал на все объекты, попадающие в поле зрения мага. Разумеется, воздействие ограничивалось расстоянием. Точечные заклинания у меня ограничивались расстоянием в 100-150 метров. Конструкт массового подчинения я мог наложить на людей на расстояние примерно метров в 50, не более – изучили на виртуальном астральном полигоне.

После этого занятия я очнулся взмыленным, замученным и немного ошалевшим и первым делом рванул в ванную принимать душ. Вскипятил чайник, заварил растворимого кофе, выпил, успокоился. Всё-таки занятия по магии Разума, несмотря на последующую медитацию, прогон силы Жизни по каналам организма, ощутимо выматывали. Я чувствовал себя, как раньше после интенсивной тренировки в секции борьбы самбо.

После душа пришел в себя и занялся поварскими делами. Уж очень захотелось жареного мяса. Чтоб с корочкой, с лучком да с варёной картошечкой, только не пюре.

За этим занятием меня и застали вернувшиеся maman с Алексеем.

За совместным ужином они меня удивили в очередной раз:

- Мы Новый год собрались отмечать в Ленинграде. У, оказывается, Алешки родители в Стрельне живут. Мы уже и билеты взяли на 29-е.

Я только развел руками:

- Знакомство с будущей свекровью, свёкром. Экскурсии в Выборг, Шлиссельбург, Петергоф, Кронштадт. Можно только позавидовать!

- А поехали с нами? – тут же выдала maman. Алексей едва заметно нахмурился.

- Нет, мэм, я в деревню, - отказался я. – Нарядим ёлочку, спляшем хоровод, весело-весело встретим новый год!

Алексей закашлялся.

Ну, а что я сказал? Ёлочка у нас во дворе была, красивая, молоденькая, с шишечками. Я её из практически из десятисантиметрового саженца в двухметровую пушистую разлапистую красавицу да еще и с шишечками. Впрочем, растил я её сразу с дальним прицелом – наряжать на Новый год.

Maman сразу эту идею одобрила и поддержала. Увы, тогда она с Алексеем была еще не знакома и в Питер не собиралась.

В эту ночь я спал, как убитый. Почему-то мне вдруг приснилась Ленка-Жазиль, которая сообщила, что любит меня аж с первого класса, и погрозила пальцем. А Наташка стояла рядом грустно улыбалась и почему-то плакала.

В общем, проснулся я в весьма нехорошем декадентском настроении, с минуту таращился в окно, показывая фигу на улицу и мысленно повторяя поговорку из детских времен:

- Куда фига, туда сон.

Утром сразу после завтрака я на машине помчался к Наталье. Мы собирались вместе прошвырнуться по магазинам, прикупить продуктов на новогодний стол и подарков. Увы, у Зинаиды Михайловны был выходной, поэтому закупками нам пришлось заниматься самостоятельно без привлечения авторитетных граждан и помощников. Посмотрев на очереди в универсаме, я мысленно взвыл и решительно направился в сторону коммерческих магазинов, несмотря на возражения и увещевания моей спутницы.

- Там же всё втридорога! – пыталась переубедить меня Наташка. – Мясо по 10 рублей за килограмм! А в магазине оно по 2 рубля!

- Мясо у нас есть, - возразил я. – Нам надо колбасы, конфет, майонез, ну и по мелочам…

Не было очередей в вино-водочных отделах. Я беспрепятственно загрузил багажник «Росинанта» шампанским, водкой, коньяком и вином – всего понемножку. Если считать. Конечно, ящик шампанского за «немножко».

И в очередной раз пожалел, что отказался от услуг еврея-фарцовщика. Вот уж кто мог помочь с подарками. Деньги-то были!

- Он меня попытался заставить лечить одного чиновника, - рассказал я Наталье. – А тот начал наезжать, пытался заставить меня лечить его бесплатно.

- Вот у тебя откуда деньги! – засмеялась Наташка.

- Конечно, - согласился я. – А то ты не догадывалась!

- Давай к нему заедем, - решила она. – В конце концов, заставишь его вспомнить. Мы ж его не грабить едем. Только сначала на телеграф заскочим.

На центральном телеграфе Наталья Михайловна оформила перевод на 50 рублей.

- Брат у меня в мореходке учится, - пояснила она. – Ты его знаешь, помнишь. лечил после ДТП.

Еще бы не помнить! Мы с ней тогда столкнулись в больничном коридоре травматологии. Я еле ноги тащил после тех процедур.

- Он в мореходное училище поступил на моториста, - сообщила Наташка. – К Новому году ему подарок будет, прибавка к стипендии.

Машину я запарковал во дворе, опасаясь, что на улице какой-нибудь джигит заинтересуется содержимым салона. Мы поднялись в подъезд. Гена-фарцовщик, он же Гершон Самуэльевич, на наше счастье оказался дома. А с другой стороны, где он мог быть еще зимой в воскресенье вечером? Насколько я знаю со слов Устинова, особо близких друзей у него не имелось, родственников в этом городе тоже. А бывшая супруга и сын, проживавшие отдельно на другом конце города, его просто ненавидели. Денис с усмешкой поведал, что Гершона не любили даже дамы легкого поведения, ибо он ухитрялся сбивать расценки даже у них.

К моему удивлению, дверь он открыл сразу, предварительно не спрашивая возмущенно «кто там?» и «чего надо?». Эти вопросы он задал, внимательно оглядев нас с головы до ног, достаточно широко раскрыв дверь:

- Что вам надо, молодые люди?

Я сунул ему под нос краснокожую книжицу:

- КГБ, Гершон Самуэльевич.

Услышав грозную аббревиатуру да еще и обращение по имени-отчеству, еврей-фарцовщик привычно изобразил на лице выражение вселенской скорби, не менее печально вздохнул и пригласил зайти:

- Прошу вас, молодые люди! Надеюсь, ордер на обыск у вас отсутствует, как причина визита?

Мы остановились в прихожей. Он встал перед нами, не приглашая пройти. Я улыбнулся:

- Гершон Самуэльевич, меня вам рекомендовал Денис Владимирович Устинов. Вспоминайте!

Последнее слово я снабдил конструктом подчинения. Еврей вздрогнул, побледнел, жалобно улыбнулся:

- Добрый вечер, Антон! Рад вас видеть.

И осторожно поинтересовался:

- Вы теперь тоже…

Он замялся:

- Там работаете?

Я кивнул, подтверждая:

- Тоже, Гершон Самуэльевич, тоже. Но об этом лучше никому не говорить. Особенно Евгению Евгеньевичу. Давно его видели?

При упоминании имени-отчества товарища Агафонкина, которого я имел честь видеть аж целых два раза, Гершон Самуэльевич вздрогнул, посерел, пошарил рукой в районе левой грудины, изображая предынфарктное состояние. Только я-то знал, что здоровье у него, как у призывника в военкомате.

- Разуваемся, раздеваемся, Наташенька, - скомандовал я. – Проходим в комнату, правда?

Еврей опять жалобно вздохнул, но возражать не стал.

Мы прошли в комнату. Наталья с любопытством огляделась. Я потянул её на диван.

- Что вы хотели? – поинтересовался он, садясь в кресло напротив нас.

- Гершон Самуэльевич, новый год всё-таки, - сказал я. – За помощью к вам. Насчет подарков родным и близким. Вы ж поможете, у вас большое сердце.

Еврей внимательно посмотрел на меня, покачал головой:

- Вы сильно изменились, Антон. Заматерели. Вас, правда, взяли на службу в Контору?

- А вы всё сомневаетесь? – усмехнулся я.

- Ну, зная вас, ничуть не сомневаюсь. Так что вы хотели бы? Надеюсь, прикупить, а не взять в подарок?

- Прикупить, прикупить, - успокоил я его. – Мужскую и женскую парфюмерию, косметику. Что еще можно подарить близким людям на новогодний праздник?

Уходили мы от Гершона Самуэльевича с двумя сумками, нагруженными самыми разными подарками: от французских духов и наборов польской косметики до женских сумок из крокодиловой кожи и мужских зимних сапог «Camel». Пока спускались по лестнице к машине, Наташка молчала, но стоило сесть в салон, завести двигатель, как она выдала:

- Семьсот пятьдесят рублей на подарки! Семьсот пятьдесят… С ума сойти!

Я улыбнулся. Львиная доля подарков была мною приобретена для неё.

- Чуть больше полгода назад я была учительницей математики, - продолжала она. – Жила на зарплату в 146 рублей. Откладывала по 10 рублей в месяц. А тут 750 рублей только на новогодние подарки… Страшно становится, Тош. Знаешь, сколько твой любимый Карабалак получает?

Я с интересом на миг взглянул на неё:

- Сколько?

- 152 рубля! – воскликнула Наташка. – Это вместе с классным руководством! А он – глава семьи, у него дочери лет 10.

- Ну, может, жена неплохо зарабатывает? – предположил я.

- Библиотекарь она! – отмахнулась Наталья. – В областной библиотеке в читалке работает.

- М-да, - задумался я. Поэтому Максим Иванович всегда в конце месяца «стрельбой» занимался: где бы трешку, пятёрку, десятку до зарплаты перехватить?

- А ты – раз! И отдал семь с половиной сотен на подарки да еще к новому году.

- Разве плохо, Наташ? – вяло улыбнулся я.

- Хорошо, Тош, - она тоже так же вяло улыбнулась. – Только страшно. Страшно и обидно. Почему учитель, врач не может себе этого позволить?

Когда уже покидали гостеприимного фарцовщика, он поинтересовался насчет возможности возобновления сеансов исцеления.

- Нет, Гершон Самуэльевич, - я отрицательно покачал головой. – Я теперь живу в деревне вдали от цивилизации. В городе бываю крайне редко. Поэтому не стоит… И не стоит обо мне рассказывать вообще кому-либо.

Последнюю фразу я произнес под конструкт подчинения. Забывать меня не надо, но вот рассказывать обо мне совсем не стоит. Уж слишком у него знакомые хлопотные и капризные.

После визита к фарцовщику я набрался наглости, и предложил переночевать у меня. А уже завтра и ехать обратно в деревню через Химик. К моему удивлению Наташка согласилась. Я загнал машину в гараж.

- У тебя даже гараж есть? – удивилась Наташка, осмотрев помещение и внутри, и снаружи.

- Конечно, – шутливо подхватил я. – Очень выгодный муж у тебя будет!

- Ты мне делаешь предложение? – кокетливо засмеялась она.

- Постоянно, - подтвердил я. – Как только тебя встретил в школе.

- С ума сойти…

С шутками, прибаутками мы дошли до дома, я открыл дверь своим ключом. Maman выскочила из комнаты встретить меня и застыла.

- Привет, мэм! – сообщил я. – Мы дома. Это Наташа. Прошу любить и жаловать.

- Здравствуйте, - осторожно из-за моей спины поздоровалась Наталья.

- Здрасьте, - ответила maman и представилась. – Нина. Нина Павловна.

- Можно просто – мама, - добавил я с самой что ни на есть серьезной миной на лице. И заметив формирование угрожающего выражения на лице у maman, с целью предотвращения термоядерного взрыва в локальной зоне нашей квартиры, быстренько попросил. – Мэм, мы есть хотим! Целый день не жрамши, замёрзши… Спасайте нас!

- Ой! – maman тут же всплеснула руками. - Сейчас всё готово!

И рванулась на кухню. Из комнаты осторожно, тихо ступая, как кот, вышел Алексей:

- Добрый вечер! Я – Алексей.

Он с любопытством протянул Наталье руку, осторожно пожал.

- Наташа, - Наталья даже смутилась.

- Вы учились вместе? – спросил Алексей. – Одноклассники?

- Ага! – ответил я за Наташку. – Идём!

Я потянул её за руку в комнату.

- Покажу свою берлогу!

- Дети! – с кухни неожиданно подала голос maman. – Ужинать!

- Ого, - удивился Алексей. – Оперативно.

Удивительно, но maman и Наташка сразу же нашли общий язык. После ужина (пельмени, салат из свежей капусты, чай) меня и Алексея сразу же с кухни выгнали самым беспардонным образом.

Я, вздохнув, отправился в свою комнату, Алексей – в комнату maman. У него хоть телевизор был. А я стал разбирать сумку.

Поскольку maman и Алексей уезжали на следующей неделе, до нового года мы их не увидим. Стало быть, подарки надо вручить сегодня. Для Алексея я приобрел туалетную воду «Богарт». Maman с подачи Наташки станет счастливой обладательницей темно-коричневой кожаной дамской сумочки из кожи крокодила. Вторая такая же сумочка будет преподнесена Катерине. Ну, разумеется, и моя Наталья Михайловна тоже без такой не останется.

После их беседы тет-а-тет на кухне maman притащила в комнату раскладушку – для меня. Видимо, разговор у них был достаточно откровенный. Раскладушка была не нашей. Maman сходила к соседям, не постеснялась.

- Когда поженитесь, тогда и будете вместе спать! – заявила она. – По крайней мере, в моём доме. А будешь ворчать, так я тебе в прихожей раскладушку поставлю.

Наташка за её спиной только улыбнулась и развела руками.

После реплики-вопроса Алексея по поводу совместной учебы, я взглянул на неё с другой стороны и признал: она действительно изменилась, помолодела. У неё вроде даже появилась некоторая угловатость фигуры, свойственная подросткам, не говоря уже о полном исчезновении морщинок на лице. Хотя какие морщинки в 24 года?

Подаркам и Алексей, и maman обрадовались. Алексей, правда, несколько сдержанно, а вот maman – очень даже эмоционально. Особенно, когда я показал пальцем, кто, дескать, был инициатором выбора. Сначала был расцелован в щеки я, потом – Наталья.

Когда все угомонились, успокоились и легли спать, я попытался прилечь к Наташке под бочок. Никакого интима, исключительно в эстетических целях. Однако был безжалостно отторгнут, отвергнут и изгнан на раскладушку.

- А если мама зайдет? – аргументировала она свои действия шепотом.

Пришлось подчиниться.

Утром мы распрощались. Maman с Алексеем вместе под ручку, словно молодые супруги, пошли на работу. А я с Натальей – за машиной и в Химик.

Когда выходили из квартиры, столкнулись с Альбиной. Мы уходили, она, наоборот, пришла. В черном пальто в пол, солнцезащитных очках, несмотря на отсутствие солнца, в пол-лица. Бросила на нас с Натальей равнодушный взгляд и скрылась в квартире. Стало быть, жива курилка! Не пропала.

Пока Наталья собиралась, я успел сбегать к отцу с Катериной, тете Маше и, так сказать, для очистки совести зашел к Мишке. Мишка ожидаемо отсутствовал. Тетя Маша, увы, тоже. Как и мой отец.

Поэтому все подарки к Новому году я отдал Катерине. Ей кожаную сумочку, отцу «кэмэловские» зимние сапоги, для Мишки – портмоне и туалетную воду «Богарт», для тёти Маши импортный пуховый платок-шаль. Катерина обещала всё передать сегодня же вечером.

По пути домой, в Кочары, я всё-таки заехал в лесхоз убедиться, что секретаршу директора задержали. Или, в противном случае, отдать ей шампанское, которое она заказывала и сдачу. На месте Панько сидела другая, незнакомая мне дама.

- Здрасьте! – я поздоровался. – А Елена Ивановна где?

- Елены Ивановны не будет! – сурово отрезала дама.

- Она мне шампанское заказывала, - пробормотал я.

- Сам выпей, - посоветовала дама.

Значит, не соврал Устинов. Ну, а дальше всё по накатанной: сначала заехали к леснику, потом по приезду к Селифану. Разгрузились, и я отнес сумки тете Вере и дяде Пете. Наталья же сбегала к тетке Цветане, выяснить по поводу распорядка дня и дальнейшей учёбы. Вернулась и объявила:

- Жить буду у тебя. Утром уходить к ней, вечером возвращаться.

И добавила:

- Если ты, конечно, не возражаешь.

Я не возражал. Я довольно улыбался.