Охота на чародея

Глава 15

Глава 15

Интриги по отпуску

Медитация у меня в тот день свелась к долгой беседе с наставником да получению от него такого нагоняя, что после выхода из Астрала у меня весь вечер болели плечи, спина, бока и задница – места, которые Герис подверг воспитательным процедурам с использованием тонкого хлыста.

Правда, после он признал правильность моих действий в основном. Даже одобрил: от выезда в глухую деревню и обустройства дома до поступления в лестех на заочку. Ему понравилось, что я взял себе помощника-разведчика душу девочки Софьи, согласился с моими способами заработка денег. Одобрил сотрудничество с лесником, оборотнем, ведьмой Цветаной и Натальей Михайловной. Он пришел в восторг от моей дружбы с лесным хозяином и приручения зверей. Ему не понравились мои взаимоотношения с Альбиной, точнее, форма их завершения. По мнению Гериса, я должен был её уничтожить.

- Никто не смеет глумиться над магом! – гневно заявил Герис. Правда, потом, после моего объяснения, что я лишил её силы и заставил забыть всё, он, скрепя сердце, махнул рукой, дескать, что сделано, то сделано, плюнь и забудь!

Герис категорически не одобрил мою поездку на другой конец страны, да ещё и подмену с изменением личины.

- Захотелось приключений? Так заблокируй свою магию и через год иди в военкомат! – заявил он, испытывая на прочность гибкий хлыст об мою спину. – А если тебе жить надоело, так давай я тебя научу. Отдашь мне своё тело, а сам будешь жить в моём сознании вместе меня?

С этим я согласиться ну никак не мог.

- Помочь другу захотел? – вопросил он. – Так пусть его бы к тебе привезли! Ты, в первую очередь, должен себя уважать! Ты – маг! А они…

После того, как все жгучие аргументы у наставника закончились, он объяснил мне и причины своего отсутствия (оказалось, что во время медитации у меня произошел самый натуральный инсульт, локализация и исцеление которого забрали у Гериса почти всю магическую энергию, в результате чего он и пропал), и появление нужных книг и свитков в нужное время в «астральной библиотеке» (так Герис делился со мной своими знаниями, оставшихся крох магических сил на это у него хватило), и появление именно сейчас (похоже, что причиной восстановление энергии у Гериса способствовала помощь потенциальной берегини).

- Ты обязан жениться на ней, или взять ее в наложницы (я хихикнул, Герису это не понравилось), - заявил Герис. – Или партнером, другом, в конце концов! Достаточно, чтобы она была рядом и делилась с нами своей магической энергией. Её структура сочетает в себе и магию Жизни, и магию Разума, и магию стихий от Воды и Воздуха до Земли, Огня, даже Плазмы во всех её проявлениях. Ты случайно нашел самый настоящий бриллиант среди кварца. Не упусти её! Это будет самая большая твоя ошибка!

После этой медитации я почувствовал себя, как будто разгрузил пару вагонов с кирпичем. Да и неудивительно. Я не прогнал по каналам энергию, не учился, а всего лишь часа два, по астральному времени, разумеется, общался с наставником и получал от него «втык» по полной программе…

Когда вышел из Астрала, оказалось, что прошло минут семь. Всё болело от рук до ног. Я еще пару минут посидел в кресле, прогоняя энергию и занимаясь самоисцелением. Закончив, встал, оделся, подпоясался ремнем, согнав складки шинели назад. Посмотрелся в зеркало, вроде нормально. Образ Фоги стал привычным.

Устинов и особист стояли на крыльце. Особист смолил, Денис, видимо, за компанию.

- Я всё, - объявил я. – Закончил.

И, глядя на майора, хохотнул. Тот отвернулся.

- Пойдем на пару слов, - Устинов потянул меня наверх. Мы снова зашли в кабинет.

- Ты себя видел в зеркало? – накинулся на меня Устинов. – Что случилось? Ты на кого похож?

- А что? – не понял я.

- Гляди! – он подтащил меня к зеркалу. Действительно, выглядел я не «айсово». Под глазами синяки, цвет лица какой-то серый, морщин вроде прибавилось.

- Держи! – Денис сунул в руки мне шоколадный батончик. – Ешь давай!

Взял со стола кружку с остывшим чаем.

- Пей!

Я проглотил шоколадку, запил холодным чаем. Тут же почувствовал реакцию желудка, который потребовал немедленной добавки.

- Ты как? – Устинов требовательно уставился на меня. – Может, в санчасть?

- Не, - я мотнул головой. – Я побегу. На обед пора, однако!

- Не теряйся, - буркнул на прощание Устинов. – Мне завтра Василич с машиной обещал посодействовать, чтоб до станции добраться.

И многозначительно мне подмигнул. Я с пониманием кивнул. Похоже, что поедем с комфортом, а не в холодном «Камазе».

До обеда было еще полчаса. В кубрике на «дроздовской» кровати валялся Подшивалкин, задрав ноги на спинку. На соседней кровати, где раньше спал белорус Смирнов, спал Поляков. Он не поленился, разулся, бросив портянки на голенища сапог. Портянки воздух не озонировали.

Подшивалкин покосился на меня, чему-то усмехнулся, бросил:

- На обед скоро?

- Через 15 минут, - сообщил я, глядя на часы. – А где народ?

- В подвале, - отмахнулся Подшивалкин. – Малков всех в подвал загнал порядок наводить. На следующей неделе полевой выход.

«Не повезло вам!» - подумал я. Полевой выход да зимой: это житье в палатках среди голых сопок, постоянный поиск дров для печки, вечно остывшая еда с полевых кухонь и баня, в лучшем случае, раз в две недели, а скорее всего после полевого выхода. И, как изюминка на верхушку торта, ежедневные занятия на морозе да на пронизывающем ветру, начиная от построений, маршей до учебных стрельб. Стрельбы, пожалуй, надо было бы взять в кавычки. Как правило, все они были насквозь условными.

Меня передёрнуло. Нет, определенно, армейская жизнь не для меня.

- Кайфово без дембелей-то? – буркнул вдруг Поляков. Оказалось, что он просто лежал с закрытыми глазами.

- Повезло, что еще дедов в батарее почти нет, - добавил он.

- Духов скоро пригонят, - ответил Подшивалкин. В я тут же выудил из воспоминаний Фоги, как он в учебке по поручению сержантов перед отъездом в войска в машинах отбирал у своих же сослуживцев новую зимнюю форму. Мне стало неприятно.

- Некому теперь тебя дрючить, - чтобы хоть как-то его задеть, сказал я. Подшивалкин не обиделся, только с наслаждением потянулся и с довольным выражением на лице мечтательно ответил:

- Да. Теперь настала и моя очередь!

- Настанет, как же! – буркнул, не открывая глаз, Поляков. – Они в карантине три месяца сидеть будут. А потом тебе не до них станет точно.

- Это ещё почему?

- К их выходу ты в дисбате окажешься! – пошутил Поляков и заржал. Подшивалкин обиженно замолчал.

Время тянулось ужасающе медленно. Обед, часовой перерыв на отдых, построение, снова развод на работы. И снова меня почему-то не трогали. Рядовых направили в парк, сержантский состав выгнали на улицу на уборку территории, вручив метла, а не ломы, как в тот раз «столовскому наряду» из 1-го танкового батальона.

Я остался в резерве. Евтушенков так и объявил. Ближе к вечеру меня вызвал к себе комдив. Вместе с ним сидел комбат и комвзвода Облапов.

Я зашел в кабинет, доложился, как положено по Уставу.

- Садись! – приказал командир дивизиона. – И слушай!

Я сел, как примерный школьник, положил руки на колени, замер.

- Исмаилова с земляками из военного госпиталя перевели в психоневрологический диспансер, - сообщил Пермин. – Приезжал его старший брат. Вчера был здесь, ко мне заходил, к командиру полка. Ты случайно не знаешь, кто у него отец?

Комдив скривился, будто съел лимон, смешно пошевелил усами, тараща светло-карие глаза, уставился на меня. Я пожал плечами.

- Отец у него бай, - продолжил комдив. – Вроде как председатель совхоза, но по факту самый натуральный бай, курбаши. Юсуф у него младший сын. И он прислал вот старшего разобраться, что случилось.

- Старший сын приехал он не один, со своими то ли друзьями, то ли нукерами, а, если честно, бандитами, - сообщил Облапов. – Я их и в Чите видел. Вчера они здесь были.

- В общем, какая-то сволочь ему рассказала, что во всем виноват ты, - объяснил комдив. – И он тебя теперь страстно хочет видеть. Прямо аж до дрожи в коленях. Понял?

Я непонимающе смотрел на майора. Ну, хочет и хочет. Подумаешь!

- Ты не понимаешь что ли? – снова влез в разговор лейтенант Облапов. – Я вчера вместе с ними в психушке пообщался. Они мне три тысячи рублей предлагали, чтобы я тебя только за ворота части вывел.

Я кивнул, бросив на лейтенанта мимолетный взгляд: простецкие честные глаза и аура с желтыми всполохами. У комдива и комбата желтого цвета в аурах не наблюдалось. И басурманин, кажется, очень сильно захотел моей крови. А я завтра уезжать собрался. М-да, незадача. Оставлять Фогу наедине с его проблемами будет некрасиво.

- Мне капитан Евтушенков подсказал, что тебе вроде как в отпуск надо, - сказал комдив. – Подлечиться, здоровье поправить.

Евтушенков согласно кивнул.

- В общем, собирайся в отпуск, - подытожил Пермин. – Завтра я подам на тебя документы, послезавтра сделаем приказ, а уж на следующий день сможешь смело выехать.

- Приедешь домой, обратно не спеши, - подал голос комбат. – Сходи в поликлинику, возьми справку, мол, заболел. Врачи к отпускникам-срочникам всегда лояльно относились. Вернешься к новому году, хорошо. Не вернешься, ну и ладно. Понял?

- А где эти басмачи сейчас? – у меня сразу возник вопрос.

- Да я откуда ж знаю? – удивился комдив, вытаращив рачьи глазки. – Уехали, наверное.

Его реакция предсказуемо для меня оказалась неестественной, а оранжевая аура тут же полыхнула желтыми всполохами. Знает или тоже меня сдал, как Облапов?

- Может, они еще не уехали, а меня ждут? – спросил я. – Не хотелось бы устраивать гладиаторские бои.

- Ты это… - оборвал меня Пермин. – Хватит всякую ерунду молоть! Собирайся в отпуск. Всё! Они тебя искать здесь будут. А ты тем временем домой свалишь. Поищут, поищут да успокоятся. Уедут и дело с концом!

- Есть готовиться к отпуску! – я вскочил со стула, изображая стойкого оловянного солдатика. – Разрешите идти?

- Иди! – Пермин вяло махнул рукой в сторону двери.

На выходе из штаба меня перехватил Малков, больно вцепившись мне в плечо.

- И куда мы это спешим, военный? – поинтересовался он с ядовито-хитрой улыбочкой. – Куда торопимся?

- В кубрик, товарищ старший прапорщик! – ответил я, не делая попытки освободиться.

- В кубрик, значит? – продолжая улыбаться, повторил Малков. – И что мы там забыли? Весь, значит, личный состав работает, а сержант Фокин в кубрике массу давит. Так? Не рано ли на службу забивать начали, товарищ сержант?

- Так, команды не было, товарищ старший прапорщик! – попытался оправдаться я. – Не верите, вон у комбата спросите!

- Спросим, спросим!

Малков затащил меня в Ленинскую комнату. В ней двое дневальных за столом играли в шашки.

- А ну марш отсюда! – рявкнул на них Малков. – Бегом порядок в бытовке наводить!

Дневальные поспешно покинули помещение. Малков довольно посмотрел им вслед.

- Садись! – он толкнул меня на стул. Сам же присел рядом, на край стола.

- В отпуск, значит, тебя отправляют? – мрачно улыбаясь, поинтересовался он. Я согласно кивнул. Снял шапку. В Ленкомнате было жарко. Малков на этот жест не обратил внимания. Он задумался, вздохнул, скривился.

- Сдали, стало быть тебя, - задумчиво сказал он.

- В смысле? – я сделал вид, что не понял. Малков зло переспросил:

- Что – в смысле? Неужели не понял? Басмачам тебя на съедение отдал товарищ Пермин!

- Каким басмачам? – я продолжал разыгрывать непонятки. – На какое съедение?

Малков шумно выдохнул, с жалостью взглянул на меня:

- Что ж ты такой бестолковый-то, Фокин, а? К Исмаилову старший братец со своими басмачами приехал аж с самого Узбекистана, с гор! Через полстраны! Они там у себя цари и боги, хлопковые мафиози. Юсуф у отца младший сын, любимый. И он попадает в психушку. Нашлись доброхоты, а скорее всего, земляки Исмаилова, которые и нашептали, что ты во всём виноват. Вот они и ищут тебя. Через пару дней ты поедешь в отпуск. По дороге они тебя и возьмут. А там либо закопают, либо на ленточки порежут. Живым не отпустят в любом случае!

- Это как? – я сделал вид, что не понял.

- Так вот! – Малков махнул рукой. – Дурачок ты непонятливый! Они тебя всё равно достали бы: здесь или там. Только в полку никому ЧП совершенно не нужно. Поэтому и отправили тебя в отпуск – на твой страх и риск. Доедешь до дому – хорошо, не доедешь – ну, значит, судьба у тебя такая.

Я кивнул. Мы помолчали. Малков хотел что-то сказать, но я его опередил:

- Облапов сказал, что ему за меня три тысячи рублей предлагали, чтоб только за ворота вывел.

- Так и сказал? – Малков скривился. – И про отца-бая рассказали? Ну, значит, не совсем сдали. Просто хотят тебя с части сбагрить, а там уж как получится.

- Интересно, где они сейчас? – спросил я.

Малков пожал плечами:

- Да кто ж знает? Может, на жилзоне, может, на Билитуе, а, может, в Чите тебя ждут. Тут ведь не угадаешь. Сняли где-нибудь комнатушку возле вокзала и ждут, поглядывают. А смотреть-то всего раз в день, вечером в районе 19.00, когда поезд с приграничья на станции останавливается. Слушай!

Малков соскочил со стола, хлопнул меня по плечу.

- Ты ж с особистом дружбу водишь! Сходи к нему, расскажи, что и как! Уж он точно тебе поможет. Он мужик хоть и противный, себе на уме, но, по крайней мере, не подлый. Кстати, а что за подполковник сегодня с тобой был?

- А можно узнать, кто басмачам про меня нашептал? – в ответ поинтересовался я.

- А смысл? – удивился Малков. – Зачем тебе это надо?

- Есть у меня одна идея, - я хитро улыбнулся. – Очень даже хорошая идея!

Старший прапорщик поморщился, отмахнулся, передразнивая меня:

- Идея, идея! Хватит всякую ерунду молоть! Я тебе вот, что скажу.

Малков помялся, потом предложил:

- Я тебя могу на своей машине до Даурии подбросить. Это станция, следующая за нашей. Это на тот случай, если они тебя ждут здесь, на Билитуе. Если будет всё благополучно, то не доезжая Читы, где-нибудь в пригороде сойдешь. Доберешься дальше на попутках до аэропорта. А там на самолет и домой. На билет деньги есть? Я знаю, что тебе Дроздов долг отдал. Не потерял еще?

- Если б можно было сообщить басмачам, - я усмехнулся, - что я завтра поеду на станцию на дежурной машине после обеда. Было бы очень даже здорово!

- Не понял? – Малков удивился.

- Завтра на дежурке на станцию едет подполковник Устинов, - сказал я. – Если они его остановят, то для них будет очень неприятный сюрприз.

- А этот твой подполковник? Он в курсе?

- Я ему скажу, - кивнул я. – Я не думаю, что они уж такие следопыты или шпионы, что и наблюдение установили, и поезда отслеживают. Это ж дехкане неграмотные, только разве что со стволами.

Я покачал головой.

- Они ж басмачи, - я засмеялся. – Дикий народ, дети гор! – я вспомнил «12 стульев». – Стоят за воротами в машине мёрзнут и смотрят за КПП. Либо ждут, что им кто-нибудь шепнет-подскажет, когда я поеду. Николай Николаевич!

Я просительно улыбнулся Малкову.

- А можно мне устроить, чтобы я завтра в отпуск поехал, а? Ну, еще ведь рано, четырех нет. В строевой части в штабе еще народ по домам не разбежался. Я бы завтра с Устиновым и рванул бы.

А сам подумал, что и Фогу бы забрали прямо с КПП, не дав ему зайти в часть.

- Ладно! – Малков встал. – Попробую попросить усатого, может, и получится… Если он не при чём, то обязательно поможет.

Усатым, как я понял, он обозвал комдива Пермина. Он оказался не при чём.