Охота на чародея

Глава 23

Глава 23.

Истоки силы

Всё-таки есть счастье в жизни! Сбылась моя мечта о бане, которую я вынашивал почти месяц.

Я вернулся домой в половине первого и уже, честно говоря, хотел только как добраться до кровати. Однако сразу же, как вошел в дом, был отправлен заботливым Евсеичем в баню. Домовой оттащил туда же два чайника крепкого черного чая с травами. При этом сам он нам с Федулом компанию составить отказался.

Банник традиционно трижды отхлестал меня душистыми дубовыми вениками и промял спину.

Ни он, ни домовой не задали ни единого вопроса, как я справился с арысью, что мне было даже немного обидно. А с другой стороны – вернулся, значит, всё нормально, стало быть опять мы победили.

Часа через полтора я вернулся в дом, был накормлен пирогами с мясом, капустой и отправлен спать.

Наутро после легкого завтрака (Авдей Евсеевич взял на себя обязанности повара в доме) я засобирался в Бахмачеевку. Домовой понимающе кивнул.

- Подлечить да рассказать, как всё прошло, - не удержался я от пояснения и добавил. – Завтра в город. Может, maman приедет.

Авдей Евсеевич отрицательно покачал головой:

- Холодно стало, в деревне делать городским нечего. Ей зимой в городе лучше.

- Посмотрим…

- Зря ты её отпустил, - заметил Василий Макарович. – Обманула она тебя. Во-первых, никто её не насиловал и не пытался. А порченая она была от того, что с малых лет с этим самым соседом дядей Мишей амуры крутила. А, во-вторых, в наших краях давно скотину да людей терзали. Всё на волков грешили. Здесь-то, в Коршево, первый раз, а вот в Кутятино, в Троицком, в Разорёновке да в Куприяновке по нескольку раз такое было. В Тучково, в пятнадцати километрах отсюда, по весне двух мужиков задрали.

Я к леснику наведался ближе к обеду рассказать, про свою «охоту». Василий Макарович более-менее оклемался, стал свободней ходить, а не ковылять, держась за стену. На лице румянец нарисовался.

- Проклятье оборотня-арыси передается по женской линии, - сообщил он. – Только странно. Отец у Лидки на войне погиб. Мать вроде нормальная была, ни в чём таком не замечена. Разве что бабка непонятная была. Ведьмой её считали. Впрочем, безобидной, безвредной. Никому она зла не делала. Наверное, от неё у Лидки это передалось. Сама-то Лидка всю жизнь была девкой хитрой да вреднючей.

- Знаешь, - Василий Макарович неожиданно рассмеялся, удивив меня, - а ты ведь правильно сделал, что не стал её убивать, а только лишил дара. Для неё это хуже смерти. Колдовской дар ей и здоровье берег, и жизнь продлевал. Да и в жизни по мелочам помогал: глаз там отвести, собеседника убедить-обмануть, приворожить опять же. А тут ты раз! И всего этого её лишил. Знаешь, сколько ей лет? 60 с лишним! Посмотрим, что дальше будет! Не думаю, что она долго протянет.

Мы сидели за столом. Шишок накрыл на стол, разложил по тарелкам хлеб, жареное мясо, целиковую варёную картошку. Сам сел в уголочке возле печки, чтоб не мешать нам. Нельзя ему садиться за стол без приглашения хозяина, не положено. Макарыч его не баловал этим. Может, когда был один, но сейчас нет, сейчас шишок с нами не сидел. Его это, впрочем, не особо огорчало.

- Макарыч, - спросил я, прожевав кусок мяса, - поясни мне, почему у нас в округе так сравнительно много оборотней, колдунов, ведьм: Селифан, Лидка эта, ты, Цветана именно сюда пришла вот… Так везде или только у нас?

- Тоже дотумкал до этого? – ухмыльнулся лесник. – Я тоже над этим задумывался. Тут ведь до тебя в Михайловке еще две ведьмы жили, переругались между собой да извели друг друга. Лет пятнадцать назад и колдун жил в Тучково. Сильный дед был, мне до него как до китайской столицы пешком.

- Умер? – спросил я.

- Пропал, - развел руками лесник. – Жил, жил, не тужил. И вдруг раз и нету. В один прекрасный день соседка спохватилась, мол, деда давно не видела. Хотела зайти проверить, а дом закрыт. Замок висит. Собаки нет, цепь пустая. Ходил к нему, проверить решил. Правду сказали, пропал старик, ушел. А насчет того, что много нас здесь… Поговорил бы ты с Еремеичем, когда он проснётся. Может, поделится с тобой. Лично я слышал, что волховское капище здесь было старое, посвященное Велесу. Слышал про него?

Я кивнул.

- Вот и место силы здесь осталось с давних времен, - сказал лесник. – Земля родит лучше, чем у соседей. Сила восстанавливается быстрее. Сам-то не чуешь?

Я пожал плечами.

- Скажу тебе, - хмыкнул лесник, - в соседнем районе в деревнях домовые повывелись! Во как! А здесь живут, хлеб жуют. Да ты бы со своим поговорил бы, может, он получше тебе обо всём рассказал бы.

Я вспомнил про слова Еремеича насчет берегини, про восстановление заповедной дубравы, черного бора да живого родника. Но делиться этой информацией с Макарычем не стал, посчитал преждевременным. Как не стал и делиться информацией о природе своей силы, отличной от его магии, магии Цветаны и прочих. Себе же поставил заметочку: при случае обсудить данный вопрос с Авдеем Евсеевичем и с Герисом. Может, наставник подскажет.

Я допил чай, поблагодарил лесника, а потом и его слугу (Макарыч сурово нахмурился) за обед и засобирался домой. Я сегодня планировал еще заехать к Цветане, переговорить с Натальей Михайловной. Завтра же вроде как надо будет в город возвращаться. А я ведь до сих пор так с ней и не пообщался с той поры, как вернулся из Читы.

Однако сразу пообщаться мне с Натальей Михайловной не удалось. Авдей Евсеевич предупредил:

- Она с ведьмой на реку ушла. Часа через два вернется, не раньше.

Я его осведомленности уже не удивлялся, уточнил:

- На какую реку? Замёрзло всё!

- За речным корнем, - пояснил домовой. – На Жменин омут.

По рассказам я уже знал, что Жменин омут на нашей реке не замерзает даже в самые лютые морозы. А вот про речной корень я услышал впервые.

- Пойду гляну!

Я оделся, взял бинокль, направился в сторону реки, благо она была недалеко. Домовой с укоризной посмотрел мне вслед, дескать, не стоило беспокоить ведьму во время колдовства.

Цветана и Наталья Михайловна стояли на берегу. Поначалу я замер метрах в пятидесяти, укрываясь за деревьями. Зря. Обе женщины сразу же обернулись в мою сторону, словно почувствовали моё появление. Цветана отвернулась, а Наталья Михайловна приветственно махнула мне рукой, приглашая присоединиться.

Я осторожно подошел к ним.

- Интересно, да? – спросила Наталья Михайловна.

- Нельзя нас беспокоить, когда мы занимаемся, - беспристрастно заметила Цветана, сердито поджав губы.

Ведьма была в длинной толстой юбке, валенках и синей старой телогрейке, из которой местами торчали клочья ваты.

Наталья Михайловна выглядела намного лучше: и телогрейка-ватник у неё была новой, и юбка поприличней, и зимние импортные сапоги на удобной плоской подошве, что мы вместе у Зинаиды Михайловны купили. Наталья Михайловна обернулась ко мне и тихо сказала:

- Стой и молчи!

Цветана протянула Наталье мешочек. Та подошла к самой кромке воды, высыпала на ладонь часть содержимого – какую-то мелкую труху. Что-то прошептала над ней, сильно дунула, что вся эта пыль отлетела в сторону реки и осела на черную непрозрачную воду.

Некоторое время эта мелкая взвесь плавала на поверхности. Потом вдруг в воде возник водоворот, затянувший всю пыль вглубь.

Я молча покачал головой. Цветана с Натальей Михайловной переглянулись и облегченно (как мне показалось) вздохнули.

Я хотел спросить у них о природе этого заклинания. Я наблюдал за ним магическим зрением, но никаких признаков магии в действиях Натальи Михайловны не увидел: ни «живой», ни «мертвой», ни «разумной». Магия циркулировала в ней, но «наружу» не выходила.

Ничего спросить я не успел. По воде пошла небольшая волна. У самого берега, прямо у ног Натальи вынырнула черная усатая круглая голова – сом! Точно, сом! И достаточно крупный, если у него голова размером не меньше, чем с телячью. При этом рыба держала во рту стебель какого-то растения.

Наталья Михайловна изящно присела, взяла растение у рыбы изо рта. Тот послушно выпустил его и бесшумно, без всяких всплесков опустился в воду.

Девушка встала, держа длинный, почти метровый, темно-бурый гладкий то ли стебель, то ли корень в вытянутой руке, повернулась к Цветане и с сияющим лицом похвасталась:

- Вот!

Цветана скупо улыбнулась, кивнула, похвалила:

- Молодец!

Потом повернулась ко мне и повторила:

- Нельзя мешать ведьме колдовать! Иначе будет плохо. Или заклятье не получится, или вот он, - она показала на реку, - выйдет из-под подчинения и может утащить.

- Сом? – спросил я.

- Водяной хозяин, - пояснила Цветана, отвернулась и пошла в деревню. Я направился за ней. Наталья Михайловна, не выпуская стебель из рук, пристроилась рядом.

- Это что? – тихо спросил я.

- Одолень-трава, - так же тихо ответила Наталья Михайловна. – Речной корень. Стебель похож на стебель обычной речной лилии. Отличить его может только водяной хозяин или русалка. Но русалки, сам знаешь уже, наверное, существа безмозглые, бестолковые. С ними договариваться бесполезно.

- А разве водяного хозяина полтора года назад не уничтожили? – удивился я, вспомнив, что сам убирал последствия этого на берегу речушки с одноименным названием деревни возле брода.

- Не слышала, - пожала плечами Наталья Михайловна. – Здесь в омуте водяной живёт. А вот давно или нет, не знаю.

Странно, лесной хозяин Силантий Еремеевич мне почему-то про этого водяного хозяина ничего не сказал. Может, недавно поселился?

Мы дошли до дома. Цветана обернулась, строго взглянула на ученицу. Наталья Михайловна даже, как мне показалось, смутилась.

- Я что хотел-то? – сказал я. – Завтра в город на выходные поеду. Ты как, со мной?

- Конечно, конечно! – обрадовалась она. – Сто лет мечтаю в горячей ванне полежать.

Она мечтательно зажмурилась.

- Наталка! – позвала её Цветана. – Идём скорее. Успеешь еще наговориться.

Наталья Михайловна поспешила за наставницей.