Охота на чародея

Глава 22

Глава 22.

Охота на оборотня

Погода совсем не радовала. Ладно, легкий морозец еще можно было перетерпеть. Не страшно. Но вот начавшийся снег мне совершенно не понравился. Хотя в магическом зрении он особо не мешал, как и сгустившаяся темнота.

Я спрятался в кустах возле колхозного коровника недалеко от того места, где были обнаружены останки первой бурёнки.

Василий Макарович вручил мне амулет отвода глаз, хотя и сказал, чтобы я на него особо не рассчитывал.

- Эти штуки только на людей действуют. На животных, тем более оборотней с их нюхом вряд ли. Но лишним не будет, возьми!

Я приехал к нему с самого утра, едва успев позавтракать. Приехал один, без Цветаны, Селифана и Натальи Михайловны.

Вчера вечером, вернувшись домой, я слопал, наверное, полукилограммовый шмат сала, запил крепким черным чаем и завалился спать. Зато утром, с новыми силами, направился к леснику.

Еще разок подлечил его, убрал с живота шрамы, которые, собственно, уже и не так сильно видны были. Так, ниточки едва заметные.

Подпитал его магической жизненной силой. А потом начал расспрос: кто это и где его ловить?

- Чудище метра два с половиной ростом, - сообщил Василий Макарович, лёжа в постели. – Похоже чем-то на кошку, только бесхвостую и передвигающуюся на двух лапах. Двигается очень быстро. Я не успел даже повернуться, прицелиться, хотя был к такому готов.

- Селифан сказал, что это арысь, - заметил я. – Рысь-оборотень.

- Я тоже так думаю, - ответил лесник. – Только откуда он здесь появился? Их здесь никогда не было. На Урале, в Сибири еще можно встретить. А здесь их давно повывели, еще в петровские времена.

- Быстрый он очень, - повторил лесник. – Тень мелькнула впереди. Я ружьё не успел поднять, а он уже передо мной. Я выстрелил, вряд ли попал. Оборотень меня полоснул два раза по пузу и пропал.

- Как же ты дошел-то? – удивился я. – От Коршево до Бахмачеевки 6 километров.

- Два карандаша твоих сломал, - ответил лесник. – Один с лечением, другой с регенерацией. Ружьё там оставил, рюкзак тоже. Пойдёшь, увидишь. Подбери, хорошо?

- Куда? – не понял я.

- На охоту, - усмехнулся лесник. – Ты ж на охоту за оборотнем собрался, так?

Я уклончиво пожал плечами.

- Сегодня он будет возле коровника. Во-первых, он крови попробовал, а пожрать ему не дали. Корову, которую он задрал, убрали.

- А скотник?

- Оборотень людей не жрёт, - пояснил Василий Макарович. – Убивает – да, а жрать не жрёт. И с другой своей ипостаси тоже зверей не ест. Волколак не будет есть волка, берендей медведя. Хотя убивать убивает. Может сожрать печень, но это не от голода, а чтобы получить силу убитого.

- Печень? – удивился я. – В печени сила?

- Ну, так считается, - ответил лесник. – Не отвлекай меня. В общем, скотник Семен, если оборотень его задрал, для еды не подходит. Со мной он тоже промахнулся. Напугал я его, успел выстрелить. А жрать ему хочется. Сегодня ночью никого не было. Значит, выжидал он, боялся. Поэтому вполне вероятно, что сегодня вечером его можно ждать. А, во-вторых, луна еще в зените. Полнолуние, понял? У Селифана спроси.

Он хохотнул и продолжил, лежа на кровати:

- В общем, сегодня выходить на охоту – самое время. Часов в десять вечера к колхозному коровнику на дорогу со стороны села. Там рощица начинается, кусты ивняка. Я возле них встал. Понял?

Я подпитал Макарыча еще. Вид у него, конечно, был не очень. С кухни доносился запах жареной печенки – шишок старался побыстрее поставить хозяина на ноги.

Мы распрощались.

- Ты завтра-то зайди, расскажи, что оно и как, - попросил лесник на прощание.

- Зайду, конечно, - пообещал я.

Ближе к одиннадцати на дороге мелькнула неясная едва заметная тень. Буквально доли секунды. Мало того, что оно было невероятно быстрым. Чудище еще и передвигалось гигантскими зигзагообразными прыжками. Неудивительно, что лесник не успел. Оборотень есть оборотень, а у колдуна всё равно реакция остается человеческая. Я же себя сейчас «накрутил»: повысил уровень восприятия, реакцию, увеличил физическую силу, прогнав по каналам организма живую «энергию». Разумеется, не забыл про «каменную кожу».

А накануне, перед тем, как выехать, во время медитации так вообще минут десять слушал нотации Гериса о своей неподготовленности и склонности к авантюризму. А в качестве «вишенки на верхушку торта» получил задание самостоятельно разработать конструкт, увеличивающий силу и реакцию организма. Это, чтобы в дальнейшем не тратить время на прогон энергии по каналам тела.

Поэтому за прыжками двух с половиной метрового страшилища я наблюдал спокойно, без волнений. Когда же оно оказалось совсем рядом, я выпустил в него конструкт паралича, подпитав его энергией раза в три больше обычного.

Заклинание попало в него, что называется, налету, когда он был в прыжке. Оборотень рухнул прямо у моих ног, чуть ли не воткнувшись в меня, неподвижно замер на секунду и завалился на спину, раскинув руки-ноги, если их так можно было обозвать, на снегу «звездочкой».

Я, рассматривая, обошел его кругом. Вот уж действительно пожалел, что фотоаппарата со вспышкой нет! У моих ног лежало нечто, похожее на гигантскую бесхвостую рыжую кошку, только с руками вместо передних лап, пальцы на которых оканчивались саблевидными острыми когтями сантиметров по пять длиной.

Существо оказалось, хм…, женского пола. У него выделялась небольшая грудь с сосками, отсутствовали, так сказать, «мужские причиндалы», а морда лица имела неуловимо мягкие женские черты.

Оставался вопрос, что с этим существом делать дальше? Оборотень – вот он. Убить? Честно говоря, рука не поднималась это сделать. Хотя за ним, по крайней мере, один труп точно есть.

Да и узнать хотелось, кто это за зверюга такая?

Я присел рядом с головой, тронул за щеку, повернул голову вбок. Голова была покрыта мягкой короткой шерсткой. Отодвинулся немного и направил в голову небольшой импульс живой силы.

Существо моргнуло, открыло рот, что-то то ли прорычало, то ли промычало – я не разобрал.

- Ты меня понимаешь? – спросил я. – Если да, моргни!

Оно моргнуло. Отлично!

- Что ж мне с тобой делать? – спросил я. – Жить хочешь?

Оно опять моргнуло. Хорошо, значит, можно попытаться с «этим» договориться. Хотя бы попробовать.

- Ты оборотень?

Опять моргание.

- Из человека оборачиваешься?

Опять моргнуло.

- Я сейчас тебя освобожу. Ты перекинешься в человека. И мы с тобой поговорим. Согласно? Попробуешь сделать что-то не так, я тебя уничтожу. Ясно?

Существо что-то опять то ли прорычало, то ли промычало. Или промурлыкало. Кто их, зверюг, знает.

- Если согласно, - повторил я. – Моргни. Нет, так я тебя убью и закончим на этом дело. Холодно, я домой хочу.

Я демонстративно взял в руки двустволку, щелкнул курками.

- Ну?

Существо моргнуло.

Я отошел в сторону, влил в оборотня конструкт отмены, готовый вновь ударить параличом. В конструкт отмены я постарался вложить силы поменьше, чтобы не очень-то быстро «оно» восстановилось.

Существо встало на четвереньки, рыкнуло, взглянув на меня.

- Превращайся! – громко повторил я, направляя на него ружьё. Впрочем, на него я не надеялся, держа наготове конструкт паралича. «Оно» замерло, глядя мне в лицо.

- Ну? – повторил я.

Существо вздохнуло и стало перекидываться.

- Кто ты такая? – поинтересовался я, когда процесс превращения животного в человека завершился. Неаппетитный, надо отметить, процесс. Очень неаппетитный. И тем не менее мне пришлось за ним наблюдать до самого конца.

Сейчас передо мной стояла обнаженная рыжая женщина лет под пятьдесят – крупная, крутобёдрая, с маленькой грудью, густой копной рыжих волос на голове и… там тоже. Она стояла на снегу босая, переминаясь от холода, закрывая одной рукой грудь, а второй лобок. Её кожа отличалась неожиданно бледной белизной, как будто мелованной.

- Ты кто? – повторил я, совершенно не испытывая желания поделиться одеждой.

- Егорова Лидия, доярка. Живу здесь, в Коршево, - стуча зубами от холода, отрапортовала она.

- И попутно оборотень? – ехидно хмыкнул я и поинтересовался, вспоминая Селифана. – Зачем корову-то задрала? Овцу нигде не нашла?

- Это моя Зорька была, - хмуро сообщила баба. Она обхватила себя руками за бока, уже не пряча лобок, заросший рыжими волосами. Замёрзла, на улице держался уверенный «минус».

- Я её с рождения выхаживала, доила, - с нотками плаксивости в голосе продолжила она. – А у неё вдруг надой упал. Её сразу на бойню записали. Вот я и решила, уж лучше я…

- И полнолуние, - опять хмыкнул я, запуская в бабу конструкт «сетку». Ту самую, которой я ведьму-цыганку обезвредил, лишил колдовских способностей Альбину и Цветану. У неё в груди ярким зленым огнём горел крупный колдовской магический узел, который был раза в два побольше, чем у того же Селифана.

- А скотник в чём виноват? – спросил я. «Сетка» окутала узел, сжалась. Зеленое свечение стало гаснуть.

- Ведь это ты его убила? – продолжал расспрашивать я. – Куда тело дела?

- Это он мою Зорьку на бойню списал, - хмуро ответила она. – Ненавижу я его. Еще со школы. С дружками меня ссильничать хотел. Если б не сосед дядя Миша... Только всё равно потом слух пошёл, мол, порченая я. Так и живу, без семьи, без детей. Сёмкин труп в заброшенный колодец скинула, что на окраине села, прям с его домом.

- Ладно, - я махнул рукой. – Уходи.

- Что? – не поняла баба. – Куда уходи?

- Домой иди! – я показал рукой в сторону села. Она растерянно посмотрела на меня, ойкнула.

- Холодно-то как… - еще не веря моим словам, обрадованно затараторила она. – Ничего, я обернусь, до дома быстро добегу. Я больше, правда, никого трогать не буду… Вот те крест…

Обернуться у неё, конечно, не получилось. Она подпрыгнула раз, другой, третий, крутанулась вокруг себя, упала, встала. Снова подпрыгнула и упала. Встала на четвереньки и завыла, глядя на меня:

- Что ты сделал? Зачем? Лучше б ты меня убил!..

Она вскочила, бросилась на меня, пытаясь вцепиться мне в лицо. Я встретил её боковым ударом кулака в челюсть. Баба отлетела, опала и заорала, пряча лицо в ладонях.

- Зачем ты так? Ну, зачем? Я же обещала!

- Домой иди! – повторил я. – Быстрей добежишь, не замерзнешь!

Я плеснул в неё «живой» силы, чтоб немного подогреть. Она медленно поднялась на ноги, посмотрела на меня:

- Я ж теперь сдохну…

- Не сдохнешь! – я плеснул в неё еще импульс силы. А то действительно, замёрзнет еще по дороге. Магический узел у неё погас совсем. Она медленно развернулась и побрела по дороге к селу.

Не смог я её убить. Не поднялась рука. Несмотря ни на растерзанного ею скотника Сёмку Ванюшина, ни на порванного Василь Макарыча. Вот не смог и всё. Да и как убить бабу, да еще и, извините, голую и насквозь уже беззащитную? Когда она была оборотнем, вопрос бы не встал. А так?.. Пусть живёт!

Я повернулся и пошел в глубь рощицы, подхватив оба ружья, своё и Макарыча, его рюкзак. Чуть отойдя, произнес заклинание короткой дороги и уже через пятнадцать минут стоял возле калитки своего палисадника.