Охота на чародея

Глава 3

Глава 3

Рукоприкладство как точная наука

по исцелению всяких онемений тела

Вечер и ночь в столице Забайкалья прошли без особых приключений. Оказалось, что в ресторане при гостинице можно поужинать всего за 1 рубль 30 копеек, выбрав в меню «комплексный ужин», состоявший из зимнего салата, макарон, котлеты и чая. То же самое было и с завтраком и с обедом: в «комплексный завтрак» подавали яичницу, молочную кашу и кофе, в «комплексный обед» - суп, второе, салат, полстакана сметаны и компот. И всё вполне съедобное и даже вкусное!

Вечером, уже ближе к ночи, мои соседи по номеру, два «командировочных» мужика, достали бутылку водки, немудрёную закуску в виде банки консервов, двух плавленых сырков и попытались устроить «праздник души». Оценив мой возраст, соседи по номеру поняли, что я буду лишний на их празднике жизни, и стали праздновать вдвоём. После первой бутылки была открыта вторая, а темой дискуссии стал извечный вопрос «ты меня уважаешь?». Правда, внезапный сон вдруг прервал их дебаты.

Пробуждение у них оказалось достаточно грустным: во-первых, они проспали, во-вторых, я заставил их убрать за собой под угрозой вызова дежурной вместе с нарядом милиции. Соседи на меня смотрели даже не по-волчьи, а по-драконьи.

Зато, когда они дрыхли, я спокойно помедитировал в своё удовольствие. На этот раз мне достался учебник по магии Разума.

А вот Герис, увы, так и не проявился.

Я же не спеша собрался, привел себя в порядок, сходил в ресторан, где съел комплексный завтрак за 82 копейки, зашел в кулинарию, благо она начинала работать с 9.00.

За прилавком стояла вчерашняя женщина. Я поздоровался, поблагодарил ее за вчерашние гостинцы, которые пришлись весьма ко двору, вернул хозяйственную сумку-авоську, которую брал у неё вчера.

- Можно сообразить что-нибудь для четверых больных солдатиков из госпиталя? – поинтересовался я и пояснил. – Обещал им праздник живота сегодня устроить.

Буфетчица задумалась, с пониманием кивнула мне, сказала:

- Сейчас что-нибудь придумаю, соберу.

Она вышла в подсобку. Минут десять её не было. Я даже сел за столик, ожидая её возвращения. В её отсутствие в буфет пару раз заглянули посетители, но не обнаружив никого за прилавком, уходили.

Наконец она вышла, протянула мне давешнюю хозяйственную сумку-авоську, сказала:

- Собрала. Давай теперь посчитаем.

Она придвинула в себе счеты, щелкнула костяшками.

- Бутерброды с сыром 12 штук по цене 10 копеек – рубль двадцать, бутерброды с вареной колбасой 12 штук по цене 15 копеек – рубль восемьдесят, котлеты 8 штук по 15 копеек – рубль двадцать…

Она посчитала еще пирожки с повидлом, две бутылки сока, полкило конфет «Ласточка», четыре пачки вафель, килограмм яблок. Я попросил еще три пачки «Космоса», спички. Итого «набежало» 15 с лишним рублей.

- Сумку, не забудь, верни! – напомнила она.

- Не забуду! – улыбнулся я. – Спасибо большое!

- Да что там, - отмахнулась буфетчица. – Еще бы сало положить. Только вот у нас его нет, а в госпитале и хранить его негде. Сало – наипервейший продукт для выздоровления!

Она засмеялась. Я тоже хохотнул.

- Мой сыночек на будущий год в армию пойдёт…

С пропуском никаких проблем не возникло. Я протянул дежурному записку. Дежурный офицер молча кивнул, сверил мою физиономию с паспортной фотографией, так же молча выписал пропуск. Только в нём стоял уже другой срок – на целую неделю.

- Что в сумке? – в заключение буркнул он. – Алкоголь, пиво есть?

- Нет, - я протянул её ему для проверки. – Будете смотреть?

Он отмахнулся.

- Знаешь, куда идти? Вот и иди!

На этот раз я обошелся без провожатого.

Тётя Люба не обманула. По крайней мере, палата была убрана, окна вымыты, противного вчерашнего запаха почти не ощущалось. На кроватях больных, в первую очередь, на Фогиной белело чистое бельё.

- У вас праздник что ли? – осклабился я. – Здорово, инвалиды!

Фога в ответ засмеялся, Стас скривился, Дима, лежащий на кровати хмуро отвернулся лицом к стене. Четвертый обитатель палаты, еще не известный мне, единственный из всех ответил:

- Здравствуйте!

- Я смотрю, жизнь налаживается?

Я поставил сумку на стол, который появился в палате (еще вчера не было), повесил куртку на спинку стула.

- Я сейчас! – и вышел в коридор. Первым делом я разыскал тётю Любу, которая сидела в подсобке в столовой. Оглядевшись по сторонам, не обнаружив лишних глаз, протянул ей 30 рублей.

- Спасибо, тёть Люб! – и попросил. – А три тарелки можно?

Она улыбнулась, встала и принесла мне с раздатки три тарелки.

- Верни, не забудь!

Тарелки мне нужны были, чтобы выложить бутерброды с котлетами из сумки. В одну я положил долю Фоги, поставив её к нему на прикроватную тумбочку. В две других я выложил долю соседей:

- Налетай, пацаны!

Сок я тоже поделил: одну Леньке, одну ребятам.

- Ешь! – приказал я. – Да лечить тебя буду. Потом гулять пойдём.

Пока я с беседовал с Ленькой, трое его соседей ловко «подмели» все мои гостинцы, даже чуть не подрались. Причиной конфликта оказалась котлета, которую не успел слопать Стас, но ухватил Дима Шорников.

- Обход был? – спросил я.

- Был, - не прекращая жевать, подтвердил Фога. – И завтрак был, и даже капельницу тоже успели поставить.

- Значит, нам никто не помешает, - подытожил я. – Кстати, что за майор к тебе вчера заходил?

- Следователь с военной прокуратуры. Хочет, чтоб я отказную написал или подписал. Дескать, сам упал…

- И так три раза, - перебил я. – Зачем?

- Показатели. Никто не хочет сор из избы выносить.

- Я думал, забашляли его.

- Вряд ли, - покачал головой Фога. – Скорее всего, отцы-командиры попросили. Это же ЧП на весь округ! А если несчастный случай, так и в порядке вещей. Со мной в учебке во взводе Серега Беспалов был. Его после пединститута в армию призвали. Ему сержант врезал за плохо заправленную кровать, а он головой приложился. У него крыша потекла. И ничего никому не было, потому как оформили, что он сам упал. Несчастный случай. А парень вообще ничего не помнит. Комиссовали.

Я нахмурился.

- Ладно, давай лечиться, - буркнул я и попросил. – Пацаны, еще доппаёк хотите? Дуйте в коридор и смотрите, чтоб в палату никто не зашел. Если кто будет рваться, предупредите.

Разумеется, никто не отказался. Разве что Дима Шорников попытался остаться в палате.

- Значит, не видать тебе вкусняшек, - пожал плечами я. – Оставайся. Я не гоню.

Шорников поднялся и вышел вслед за соседями.

Лечение Фоги у меня заняло час с небольшим, с тремя пятиминутными перерывами. Я напитывал «живой» силой его позвоночный столб, нервы, вынуждая их клетки делиться, соединяться, сращиваться. После первого перерыва я положил одну руку Леониду на грудь, вторую на бедро и просто минут пятнадцать «погонял» силу по «кольцу», пропуская её через него, а потом через себя. Даже я после этого взбодрился.

Потом снова перерыв и наполнение позвоночника и спинномозгового нерва «живой» силой. К концу «сеанса», где-то через час с небольшим, я чувствовал себя выжатым лимоном. Однако Фога через этот час пошевелил ступнями! Не пальцами, а ступнями.

- Я это, - сказал он ошеломленно, - ноги чувствую. Как будто иголками колят! Больно немного…

- Надо бы массаж сделать, - заметил я. – Так где ж его здесь, этого массажиста, найдешь?

- А давай я попробую! – решился я. – Хоть мышцы немного разомну.

Я снял с него одеяло. На Фогу даже чистые подштанники натянули.

- Это вместо трусов, - сказал он, пытаясь согнуть левую ногу в колене. – Зимняя форма одежды: подштанники и нательная рубаха.

Нательные рубахи я на солдатиках еще вчера заметил, только не понял, что это. Я стянул с Фоги подштанники. Он автоматически ухватился за пах. Я хохотнул:

- Не боись, не оторву!

- Да кто тебя знает, пацифиста! – смущенно буркнул он.

Наполнив руки «живой» силой, я принялся мять его мышцы. Начал с бедер, перешел к одной голени, другой. Помял стопы, не забывая про «живую» силу.

- Ну, как?

- Кайф! – выдохнул Леонид. – Здорово!

- Давай, переворачивайся! – скомандовал я. – Будем жопу твою мять!

Надо сказать, что вчера Фога выглядел намного хуже. Я имел ввиду то, что до меня его, похоже, никто не удосужился даже обмыть, а не то, чтобы помыть.

- Тебя вчера помыли что ли? – уточнил я.

- Ага, - тяжело дыша в подушку, подтвердил Фога. – В ванную отвезли, как младенца тёрли мочалками.

- Отставить! – возмущенно рявкнул кто-то. – Немедленно прекратить!

Я повернулся. В дверях палаты замер седой старичок-полковник.

- Вы что это творите? – он подошел к кровати. Я опустил руки и ответил:

- Массаж делаю, пролежни разминаю. У вас же нет специалистов! А у него уже онемение тела пошло!

Старичок посмотрел на Фогу. Я поспешно накинул на него одеяло. Старичок посмотрел мне в лицо, буркнул:

- Вы это, аккуратнее. Он и так парализованный.

Он развернулся и чуть ли не строевым шагом покинул палату. После него в палату зашли соседи Леонида.

- Ну, вы что? – накинулся я на них. – Предупредить не могли?

Стас ткнул пальцем в сторону Шорникова:

- Мы курить пошли, а он остался. Прозевал скотина!

- Нефиг было курить! – возмутился в ответ Дима. – Я в туалет отошел, а тут он…

- Кто это был? – поинтересовался я.

- Начальник отделения, - ответил Фога. Он опёрся на руки, сел на кровати и к удивлению соседей, развернулся и спустил ноги на пол.

- Кайф, Тоха! – с чувством, близком к оргазму, сообщил он. – Ты меня прямо к жизни вернул.

- Я знаю, - язвительно заметил я и ехидно продолжил. – Только ты никому не говори!

- Не буду… Ещё бы покурить!

- Покурить? О!

Я взял свою куртку, вытащил из кармана пачку «Космоса», спички:

- Держи! Сейчас сходим, покурим. Подожди меня!

Я снова пошел искать незабвенную тётю Любу. И снова обнаружил ее в подсобке столовой, пьющей чай вместе с поварихами или раздатчицами. Кто их разберет?

- Тёть Люб! Мне б пижаму для моего брата, халат, тапочки и халат что ли, чтоб можно на улицу выйти?

Санитарка прищурилась:

- Чего удумали? Он же ходить не может!

- Да мы потихоньку, - попросил я. – Покурить человек хочет.

- Выздоравливает, значит, - тётя Люба, демонстративно кряхтя, встала. – Ну, пойдём, пойдём!

Она хитро подмигнула подругам. Мы спустились на первый этаж, прошли через длинный коридор, остановились возле последней двери. Тётя Люба достала из кармана платья ключ, подмигнула мне, открыла дверь, сказала:

- Бери!

Я взял с самодельного стеллажа стопку одежды – комплект из синей пижамы со штанами, толстый байковый халат. Поднял с пола тапочки-сланцы.-

- Никому не говори, понял? – предупредила санитарка. Я кивнул и сунул ей в карман «пятёрку».

- Спасибо, тёть Люб! Сочтёмся.

Она усмехнулась.

- Выписываться будет, чтоб всё вернул!

- Я понял!

В палате у сидящего на кровати Фоги уже стоял Аркадий Антонович и какая-то молодая девушка в белом халате. Что у него, что у неё на лицах было немалое изумление. Врач повернулся ко мне:

- Это вы? – выдавил он.

- Здрасьте! – ответил я. – Что я?

- Ничего, - Аркадий Антонович отвернулся, присел перед Фогой на корточки, зачем-то постучал ему по пальцам:

- Чувствуешь?

- Ага, - ответил Фога с глуповатым выражением на лице.

- Ну, это… Я не знаю что! – подполковник встал и повернулся к девушке. – Вера, принесите мне его карту.

Девушка сорвалась с места и бегом выскочила из палаты. Я протянул Фоге пижаму, халат. Фога натянул брюки, одел пижамную куртку. Врач ошеломленно смотрел на него, разве что рот не открыл.

- Я покурить вот хотел сходить, - сказал Фога.

- Куда? – закричал врач. – Курить? Курить вредно…

Он запнулся, потом сказал:

- Тебе ходить нельзя. Только лежать.

- Сходили, покурили, - разочарованно вздохнул Леонид и показал кулак Шорникову. Тот отвернулся, мол, он здесь совсем не при чём.

Я нахмурился, я на сто процентов был уверен, что пока ходил за пижамой, Шорников сбегал в ординаторскую доложиться.

Я сел на стул у окна, наблюдая за дальнейшими телодвижениями. Прибежала (бегом!) медсестра Вера с личным делом, то есть, медкартой Леонида. Вместе с ней пришла еще одна дама лет пятидесяти, тоже в белом халате и. видимо, врач. Вместе с Аркадием Антоновичем они заставили Фогу раздеться до подштанников, лечь на живот, потом на спину, задрать вверх одну ногу, другую, третью… Пардон, обе ноги вместе.

Перевернули Фогу на живот. Подполковник помял ему поясницу.

- Болит? Что чувствуешь?

Всё когда-нибудь кончается. Закончилось и это. Подполковник пожал плечами, беспомощно посмотрел на даму-врачиху.

- Я… Я не знаю… Идёмте, коллеги! – сказал он. У самой двери повернулся к Леньке:

- А ты лежи и не смей никуда ходить! Понял?

Леонид послушно кивнул. Но только они вышли, он встал, одел халат, сунул ноги в тапочки, бросил Шорникову:

- Если сдашь меня, хрен ты больше что получишь. Понял?

Шорников вжал голову в плечи.

- Пошли курить, Тоха! – Фога вновь стал самим собой: уверенным, сильным, веселым. Тут же поднялись с кроватей соседи по палате Стас и тот, другой.

- С вами можно за компанию?

- Можно! – кивнул я. – Заодно покажете, где здесь курилка.