Охота на чародея

Глава 39

Глава 39

Предновогодние хлопоты с сюрпризом на дороге.

Сессия закончилась за неделю до нового года. Сразу после последнего экзамена, в четверг 24 декабря, я рванул в деревню.

Натянутость отношений с Алексеем, несмотря на то, что я извинился, осталась. Поэтому я со своей стороны постарался свести наши контакты и с маман, и с ним к минимуму. И, разумеется, с облегчением встретил окончание учебного процесса.

Аппаратура. Приобретенная мной совместно с Мишкой, в машину влезла. Я накупил пластинок, поназаписал в студии звукозаписи всякоразных альбомов на пленку, чем немало удивил всех обитателей деревни – от Авдей Евсеича до Натальи Михайловны.

В моё отсутствие в деревню провели телефон. Установку проконтролировала Наталья Михайловна. Она, по словам довольного домового, и похозяйничала у меня дома: и в баньке попарилась, и даже пожила, оставаясь ночевать. А к Цветане уже ходила только на учёбу.

Правда, мой приезд Наталья Михайловна встретила несколько сдержанно, поинтересовалась, не буду ли я сердиться, что она и пожила у меня, и всё такое?

- Мой дом – твой дом, - ответил я, обнимая её. – Я буду только рад, если ты останешься жить со мной.

За время жизни в деревне она здорово изменилась. Внешне осталось вроде такой же, только движения стали плавнее, что ли. Характер повеселей стал. На лице заиграл здоровый румянец, пропали морщинки. И, как мне кажется, она даже помолодела. Хотя куда уж ей молодеть-то? Правда, в своё время я ей запустил регенерационные конструкты в организм, аналогичный тому, каким Герис вылечил в областной детской больнице Оксанку с раком крови.

- Я поживу у тебя, можно? – поинтересовалась Наталья Михайловна, с интересом разглядывая, как я собираю «Романтику». Аппарат я приобрел вместе с подставкой на колесах (+100 р.). Колонки расставил по углам большой комнаты, сам аппарат – на подставке рядом с телевизором. Еще и шнур к телевизору подсоединил, чтобы с него музыку записывать. Как раз под Новый год и «Голубой огонек» будет, и «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады». Да и с «Утренней почты» тоже можно кое-что интересное записать. Только, увы, в режиме «моно», не «стерео».

- Зачем спрашиваешь? – обрадовался я. – Я уже сказал: мой дом – твой дом!

- А как твоя мама отреагирует? – осторожно спросила она.

- Наташка! Я так рад твоему вопросу, ты даже не представляешь, как!

Я обнял её, прижал к себе. Она упёрлась ладошками мне в грудь, попыталась оттолкнуть, но как-то неуверенно, нехотя.

- Тётка Цветана не хочет, чтобы я с ней жила, - сообщила Наталья Михайловна. – Да я и сама уже не хочу. Мне кажется, она уходить собралась. Только не хочет, чтобы я её грех на себя взяла.

Она вздохнула и продолжила:

- Она говорит, что я не ведьма. Совсем не ведьма. Не тот у меня дар. Я все её заклятья из книги наизусть знаю, выучила, причём очень даже легко. А она, представляешь, говорит, что помнит только с десяток. Остальные нет.

Я отпустил её. Вернулся к технике. Включил проигрыватель, поставил пластинку «Стар он 45», попурри на тему рок-н-роллов, прибавил громкости.

Когда грянула музыка, дверь на кухню чуть не слетела с петель. В проёме вырос Авдей Евсеевич, весь взъерошенный, словно воробей перед дракой, держа в одной руке большой столовый нож, в другой деревянную толкушку. За его спиной, разинув пасть, стоял ошарашенный Кузька.

- Хозяин! – возопил он. – Были бы у нас в доме тараканы, они бы все сдохли! Единогласно!

Я убавил звук, засмеялся. Домовой осторожно подошел ближе, с опаской посмотрел на аппаратуру, оглянулся на колонки.

- Ты предупреждай, когда свою громыхалку заводить будешь, - попросил он. – Я к Федулу в баню уходить стану. И Кузьму с собой тоже заберу. А то у него даже блохи поседели.

Наталья прыснула. Домовой ушел, утаскивая за собой удивленного пса.

- Ёлку будем ставить? – спросил я. – Неделя осталась.

- У тебя деньги есть? – поинтересовалась Наталья. – Я бы в город сгоняла завтра на денек-другой: подарки, туда-сюда…

- М-да, - согласился я. – У нас даже шампанского нет. Едем завтра!

На следующий день, собрав заказы со всех: Селифана, тётки Цветаны (я не удержался, подлечил её, удостоившись от неё едва заметного кивка благодарности), соседей деда Пети и тёти Веры, Василь Макарыча (заехал к нему с утречка, как же без этого?), мы поехали сначала в Кутятино, в лесхоз. Я сдал документы в бухгалтерию, продемонстрировал секретарше зачетку с первыми «пятёрками» и «зачт.».

Секретарша (Елена Ивановна Панько, я вспомнил её фамилию, имя, отчество) похвалила меня за усердие и поинтересовалась, когда я собираюсь ехать в город.

- Шампанское к новому году хотела тебе заказать, - пояснила она.

- Я сейчас собираюсь, - ответил я.

- Ой! - всплеснула она руками. – а ты один? А то наши девочки тоже хотели съездить…

Вести кого-то мне крайне не хотелось.

- Нет, я не один, - покачал головой я и соврал. – Да и вряд ли кого-то возьму, у меня машина забита.

Панько достала кошелек, протянула мне две «десятки»:

- Купи мне пару бутылок шампанского и коробку конфет, хорошо?

- Куплю, - я сунул купюры в карман. – В понедельник-вторник завезу.

Выходя из приёмной, услышал, как секретарша стала кому-то названивать:

- Заказала шампанское! Прямо сейчас и заказала. Две.

Шампанского, конечно, обязательно надо купить: и себе, и вот этой Панько, и леснику, и деду с бабкой, может, даже Селифану. Селифан, кстати, опять заказал привезти водки. Денег я с него за неё не брал, он мёдом и мясом отдавал: и телятиной, и бараниной, и свининой. Да и какие счеты между соседями? Тем более, что мой дом на него до сих пор был оформлен.

- Что так долго? – укоризненно спросила Наталья Михайловна. – Я подмерзать начала!

- Пока документы в бухгалтерию сдал, туда-сюда, - отмахнулся я. – Хорошо еще директора лесхоза на работе не было. Еще б с ним пришлось беседы разговаривать. Едем, Натусик, едем!

Наталья Михайловна прыснула:

- Меня даже в детстве так не называли! А сейчас в 20 с лишним лет…

- И что? – улыбнулся я, выворачивая на дорогу. – Ты сейчас 16-летним пацанкам фору смело можешь дать. Мне, вон, из друзей никто не верит, что ты немного старше меня.

Наталья вчера вечером, хоть и осталась ночевать у меня, но легла спать отдельно, на кровать маман. Я возражать не стал. Всему своё время. Только попросил у неё полчаса меня не беспокоить. Закрылся в комнате, уселся в кресло и занялся медитацией. Фактически – учёбой. Сначала занятия с наставником, потом самостоятельные, так называемые «практические» занятия на воображаемом полигоне, потом традиционные прогоны «живой» и «мертвой» сил по магоканалам организма и, наконец, «записки охотника».

В последнее время, на занятиях Герис стал больше уделять времени магии Разума, при этом неожиданно увеличил время на теорию. Причём стал выдавать информацию, на мой взгляд, совершенно мне не нужную: от истории возникновения магии Разума до воздействия конструктов магии на организмы животных. Истории возникновения магии в мире, который давным давно прекратил своё существование! Или воздействие конструктов на животных, которых в нашем мире никогда не было! Бред какой-то… Разумеется, я сразу получил от наставника хлыстом-указкой по плечам. Мысли он мои читал, так что ничего от него скрыть не удалось.

Потом, уже во время написания «записок охотника», я задумался: Герис всё чаще стал поговаривать об опытах по переносу сознания из одного тела в другое, при этом недвусмысленно намекая, что хотел бы обзавестись своим «нормальным» телом, а не жить в астральном сознании «мага-недоучки».

Дорога хоть и считалась в «Атласе автомобильных дорог СССР» межреспубликанской трассой, но чистилась, даже сейчас, зимой, редко. Я ехал, выдерживая скорость не больше 60 км/ч. Машину даже с зимней резиной таскало: асфальт сквозь наезженную наледь почти нигде не просвечивался. Хорошо, хоть погода стояла нормальная: ясная, без осадков. Даже солнышко временами проглядывало.

После поворота на Бурлаково дорога вроде стала получше: показалась «асфальтовая колея». Я прибавил скорости.

Минут через двадцать мы въехали в «Шервудский лес». И, как назло, напоролись на гаишников. Сотрудников дорожной милиции было трое. Один в форменной шапке-ушанке, черном тулупе, валенках разбирался с водителем остановленного «рафика» (вот тоже не повезло – мелькнула мысль). Второй в шапке-ушанке, коротком бушлате повелительно выставил поперек дороги полосатую палочку, требуя от меня остановиться. Третий в форменной шинели спиной к нам стоял возле служебной серой «волги».

«Почему-то серой, а не жёлтой, - невольно отметило сознание. – Хотя на борту машины имелось обозначение синими буквами «ГАИ»».

Я остановился. Гаишник в бушлате подошел к машине, ткнул жезлом куда-то под капот. Я приоткрыл дверь, держа наготове на всякий случай документы.

- У вас номер не видно, - сообщил инспектор. – Очистите его, пожалуйста!

И отвернулся, потеряв ко мне какой-либо интерес. Рядом хмыкнула Наталья:

- Отвод глаз не сработал!

Я вздохнул, развел руками:

- Ну, что поделать? Сейчас почищу и дальше поедем.

Я взял щетку, кое-как вылез из машины. На улице сегодня было морозно, поэтому я, плюнув на условности, надел телогрейку, а не куртку на меху. Подошел к передку «Росинанта», наклонился, сковырнул спрессовавшийся на номере снег.

- Всё, командир! – сообщил гаишнику. – Могу ехать?

Гаишник повернулся ко мне, махнул рукой:

- Езжайте!

В лицо мне ударила струя маслянистого газа. Я инстинктивно попытался заслониться, но сознание стремительно померкло.