Охота на чародея

Глава 24

Глава 24.

Суицид по-деревенски

Опорный пункт в Коршево был основным рабочим кабинетом двух участковых: старшего участкового капитана милиции Куликова Михаила Сергеевича и находившегося у него в подчинении участкового младшего лейтенанта милиции Акинина Владислава Петровича, которого за глаза звали не иначе, как Владиком. Владик был родственником начальника РОВД соседнего района, учился на заочном в юридическом институте и на службе появлялся редко. Сергеич тянул служебную лямку один, но не особо этому огорчался. Участок был относительно тихий, спокойный. А с наступлением зимы так и вообще какой-то умиротворенный.

После пропажи скотника Семена Ванюшина больше никаких ЧП не произошло. Его жена Зойка с трехклассным образованием почти сразу успокоилась, получив ответ на свое заявление начальнику РОВД, что, мол, «идёт работа по розыску», «проводятся оперативно-розыскные мероприятия». Ответ на заявление писал сам Сергеич, черканув внизу листа неразборчивой подписью и поставив на неё печать в дежурной части.

Сергеич сидел за столом и лениво читал свежий номер районной газеты «Кутятинские вести», когда дверь распахнулась и в помещение ворвалась скандальная Надька Карасёва по прозвищу Карасиха, секретарь председателя колхоза.

- Сидишь здесь? – громко вопросила она. – А там Лидка Егорова повесилась!

- Не ори! – недовольно оборвал её Сергеич. – Сядь, расскажи толком.

Карасиха нахмурилась, но послушно села на табурет перед столом участкового.

- Лидка Егорова сегодня на работу не вышла, - сказала она. – Восемь часов утра, её нет. Девять, её нет. В десять к ней домой послали Варьку, может, заболела, может еще что?

Сергеич взглянул на часы. Время было одиннадцать.

- Ну, и что дальше?

- Ну, я и говорю, - Карасиха сбавила тон, зачем-то обернулась кругом и вполголоса продолжила. – Дом закрыт, никого нет. Варька кругом обошла, зашла с задов через огород, а она в хлеву и висит!

- Понятно! – Сергеич вздохнул, взял с полки черную кожаную папку, в которой он хранил бланки протоколов. – Пошли. Чего расселась?

- Вот! – Карасиха вскочила, обиженно фыркнула. – То сядь, то, что расселась? Тебе надо ты и иди! А у меня в правлении работа стоит!

- Я тебе дам правление! – пригрозил участковый. – На всю ночь запру в опорном. Отопление выключу и протоколы переписывать заставлю! А ну пошли на место происшествия!

Карасиха испуганно замолчала. Участкового она опасалась. А его угроза имела под собой основу. Сергеич иногда практиковал такое наказание: запирал кого-нибудь в опорном на ночь и выключал отопление. А если виновником была какая-нибудь скандальная женщина, то и заставлял её всю ночь либо порядок наводить, драить полы, окна, стены, либо бумаги перебирать, а то и переписывать. Правда, он никому не говорил, что переписанные протоколы и прочие бумаги, он потом складывал куда-нибудь подальше, чтоб потом выкинуть. А вся эта процедура преследовала исключительно воспитательные цели.

У забора, ограждающего подворье дома доярки Лидии Егоровой, несмотря на рабочее время уже собралась толпа. Сергеич едва протолкнулся к калитке. У калитки стояла, расставив руки в стороны и не пуская никого во двор, Варвара Комлева, которая первой обнаружила самоубийцу.

- Вот! - торжествующе заявила она участковому. – Стою, товарищ капитан! Никого не пускаю!

- Молодец, Варвара! – поблагодарил её участковый и с чувством пожал ей руку. – Продолжай стоять!

Он прошел во двор, со двора в хлев, где на балке висело тело доярки Егоровой. Скотину здесь уже давно не держали, лет 15. Наверное, с тех пор, как умерла мать Лидки. Даже запах и тот уже выветрился.

Участковый оглядел висящий на веревке труп, зачем-то ткнул его папкой. Труп качнулся. Сергеич поморщился. Под ногами мертвеца стояла старая полуразвалившаяся телега.

- Значит, она, стоя на телеге, привязала веревку к балке, сделала петлю, - вслух сказал он. – А потом спрыгнула с телеги. Чистый суицид.

Сергеич усмехнулся. По крайней мере, не будет «висяка».

Он вышел из сарая. Крикнул:

- Варька! Позови сюда Никитина и Ларионова! Я их здесь видел, пусть не прячутся!

Во двор, не спеша, зашли два мужика в телогрейках, подошли к сараю.

- Почему не на работе? – грозно поинтересовался Сергеич.

- Да мы это… - начал оправдываться один. Второй равнодушно развел руками.

- Берите её за ноги, приподнимайте и держите! – скомандовал Сергеич, достав перочинный нож. Мужики ухватили труп за ноги, приподняли. Сергеич вытянулся, чиркнул острым лезвием по веревке раз, другой, третий, пока не перерезал.

- Опускайте на телегу! – сказал он. – Свободны!

Мужики ушли. Участковый обошел телегу, посмотрел вокруг, словно хотел что-то найти, вздохнул. Он вышел во двор, подошел к калитке, у которой пограничником продолжала стоять Варвара, увидел Карасиху.

- Надежда! – позвал участковый. – Иди в правление, звони к нам в отдел дежурному, пусть вызовут машину из морга. Скажешь «суицид» здесь. И объяснишь, как доехать.

- Что? – не поняла Карасиха.

- Скажешь «самоубийство»! – повысил голос участковый. – Доярка повесилась.

- А, поняла! – Карасиха бегом припустилась в сторону правления колхоза, где имелся телефон.

- А вы, граждане, расходитесь! – скомандовал участковый собравшимся. – А то в свидетели всех запишу. Ничего тут интересного нет. Повесилась Лидия. Сама повесилась!

Толпа начала потихоньку рассасываться и редеть. Во двор уже никто рваться не стремился.

- Ну, что? Кто понятым хочет быть? – ускорил рассасывание Сергеич. – Пару раз потом в суд сходим да и все дела.

Участковый прошел в дом. Не разуваясь, прошел на кухню, сел за обеденный стол, раскрыл папку, достал бланк протокола. Первичный протокол всё равно придется составлять ему. Сергеич взглянул на часы, отметил в протоколе «время: начало 11.45», «место: с. Коршево, ул. Центральная, д. 98»…

Минут через сорок приехала серая «буханка» с красным крестом на борту и надписью медпомощь. Только не стоило обольщаться, читая эту надпись. Машина была из морга. Двое санитаров погрузили труп на грязные брезентовые носилки, затолкали их в задние двери, погрузились и так же скоро уехали.

Народ уже разошелся. Варька продолжала одиноко стоять возле калитки.

- Варь! – крикнул участковый с крыльца. – Зайди.

Девушка послушно зашла в дом, прошла за Сергеичем на кухню.

- Значит, смотри, Варвара, - сказал Сергеич. – Мы сейчас с тобой произведем осмотр дома Лидии Афанасьевны Егоровой. Понятно? Ты будешь стоять, а я осматривать. Может, мне подскажешь что.

- А зачем? – не поняла Варька.

- Надо! – отрезал участковый. – Надо выяснить причину самоубийства. Ведь не просто так Лидка в петлю полезла. Поняла?

Варька энергично закивала головой.

Дом был обычной избой-пятистенкой: кухня и горница. И, разумеется, всякие пристройки, типа, терраски, крыльца, чулана. Хлев, в котором держали когда-то скотину, примыкал к дому, в него можно было зайти через второй выход из террасы.

Сергеич по часовой стрелке прошелся по кухне, осмотрел шкафы, холодильник, «красный угол» - полочку, на которой когда-то стояли иконы. Не поленился, залез на русскую печь. Спрыгнул, развел руками перед Варькой:

- Ничего… Ладно, сиди здесь, я в горнице гляну.

В горнице с досмотром пришлось тяжко: кровать, большой старый трехстворчатый шкаф, набитый одеждой, тумбочки, трельяж, письменный стол, комод.

Сергеич ковырялся долго, но так ничего интересного и не нашел. По-хозяйски прибрал нетолстую пачку разномастных купюр из шкатулки, опасливо глянув в сторону двери: видимо, Лидкины сбережения. Ей-то теперь всё равно не нужны, а про родственников у неё участковый не слышал.

- В подпол полезете, товарищ капитан? – спросила Варька, когда он вернулся на кухню. Сергеич вздохнул, кивнул:

- Надо лезть!

Он, конечно, сомневался, что там обнаружится что-то интересное, проясняющее поступок доярки. Лидия Егорова жила скромно, но компаний не чуралась, с соседями ладила. Правда, мужиком так и не обзавелась. Говорят, взрослый сосед её пользовал давно, еще в детстве, когда она еще в школе училась. Так сколько с той поры лет прошло?

Да еще в доме у неё целый выводок кошек жил, с десяток, не меньше. И в холодильнике аж пять трехлитровых банок молока стояло. Сергеич когда обнаружил, только в затылке почесал. Ну, куда ей столько молока? Ведь не выстоит, не сохранится. Скиснет!

Участковый поднял тяжелую крышку подпола. Пахнуло сыростью. Он, кряхтя, полез вниз.

- Свет включи! – крикнул он Варьке. – Не видно ни зги!

Странно, но в подполе он не обнаружил ни лампочки, ни переноски. Как она здесь ориентировалась? Участковый только пожал плечами. Он достал квадратный фонарик, полученный на складе ХОЗО РОВД. Осветил тусклой лампочкой вокруг.

Овощи в аккуратных ящиках. Банки с компотами, огурцами, помидорами и прочей консервированной продукцией. Ничего, в общем, интересного он не обнаружил. В дальнем углу подпола, за ящиком с картошкой обнаружились две большие, литров по десять, белые эмалированные кастрюли, закрытые крышками.

- Капуста что ли? – мелькнула мысль. Участковый хотел уже ступить на лестницу, но вдруг остановился и направился к кастрюлям. Поднял крышку, заглянул внутрь и отшатнулся. Резко пахнуло ядрёным запахом уксуса. Сергеич уронил крышку, схватился за нос и бросился наружу. Вмиг выскочил из подпола, выбежал на улицу, чуть не выбив дверь.

Во дворе у крыльца он выпрямился, несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

- Вы что, Михаил Сергеевич? – удивленно спросила Варька, выскочившая вслед за участковым на крыльцо.

- Варька, - проговорил Сергеич, пытаясь сдержать рвотные позывы. – Стой здесь, на крыльце. В дом не входи и никого не впускай. Поняла? Я в опорный, звонить буду, опергруппу из РОВД вызвать надо.

Он бросился бегом в опорный пункт, пытаясь сообразить, как будет сейчас докладывать об обнаруженном. Спокойная жизнь закончилась. В кастрюле, в уксусе плавала голова скотника Семена Ванюшина.