Неправильный попаданец

Глава 9

Адреналин постепенно отступал, и ощущения возвращались — но какими-то рваными, прерывистыми волнами. В груди нестерпимо жгло, каждая вена будто наполнилась расплавленным огнём и вздулась, пульсируя под кожей. Глаза, казалось, готовы были выскочить из орбит.

Выжившие понемногу стягивались в одну кучу, а меня снова скрутило — тело вывернуло наизнанку.

Хотя в желудке, по идее, ничего быть не могло, организм явно был с этим не согласен. Из меня вышло немало — бурая, вязкая жижа.

И чем больше её выходило, тем слабее становилось жжение в груди. Глаза постепенно вернулись на место, вены успокоились, перестали пульсировать и пылать.

Хомяк, к удивлению, молчал. С видом знатока он внимательно изучал биомассу, которую я исторгнул.

— Слабый хозяин… — скептически изрёк поднятый воин, но развивать мысль не стал.

— Хозяин⁈ — округлил глаза подошедший витязь. — Что значит «хозяин»? Ты кто?..

По оборвавшейся интонации было ясно: витязь начал понимать, кто я и кто этот мой новый служитель. «Значит, сейчас начнётся представление», — подумал я. Правда, бойцом я себя сейчас совсем не чувствовал — да и прежде им не был.

Хомяк скептически окинул взглядом собравшихся и плюхнулся на попу, явно приготовившись наблюдать за цирком.

— Уважаемый! — начал я, всё ещё задыхаясь и невольно брызгая слюной. — Меня зовут Петя. А к вам как обращаться?

— Клим! — ответил витязь. — Ты… воскрешатель? — произнёс он, будто не веря собственным словам.

— Это одна из версий, — осторожно ответил я. — Но прошу заметить: мой новоявленный слуга, как и я собственно, спасли вам жизнь.

— Ты воскрешатель! — теперь витязь не спрашивал, а утверждал.

— У каждого свои недостатки! Ты — воин! — парировал я.

— Ты воскрешатель! — Клима, видимо, заклинило; хомяк уже потихоньку хихикал.

— Ты воин! — ответил я в той же интонации, снова невольно плюясь.

— Воскрешатели — зло! Вас надо уничтожать! — раздался резкий звук стали о сталь.

Я даже не успел осознать, что происходит. Раненый витязь молниеносно сократил дистанцию и уже готовился рассечь меня пополам. Но ему помешал мой боец — он выставил меч поперёк.

— Хозяин неприкосновенен, старый друг, — поднятый твёрдо смотрел в глаза Климу.

— Андрей⁈ Ты⁈ — Клим отшатнулся, но меч не опустил. — Почему? Как⁈ Не понимаю… Тебя же отправили на юг! В Краснодарский разлом!

— Не довезли, — усмехнулся «Андрей», опуская меч и слегка расслабляясь. — Привезли сюда, как и тебя с сосунками, и оставили. Эти мелкие твари нас и порвали.

— Давно? — Клим наконец опустил меч.

— Вчера! — Андрей улыбнулся. — А вот этот, с позволения сказать, хозяин — воскресил. Ощущения странные: всё как-то иначе видится и чувствуется. Память явно не вся вернулась, но тебя, старый друг, я узнал.

— Он — зло! — Клим вновь ткнул в меня остриём меча. — Ему не место в нашем мире. Он должен умереть.

— Клим, друг, ты и в былые времена уступал мне. А сейчас ты ранен, а я явно стал сильнее. Я не могу позволить причинить ему вред.

— Отпусти его! — рявкнул Клим, глядя в мои раскосые глаза. — Отпусти его, и я забуду о твоём существовании.

— Уважаемый Клим, я бы с радостью, только не знаю как, — развёл я руками. Хомяк тем временем катался по земле, держась за живот.

— Он так не умрёт? — спросил Андрей, кивая на хомяка.

— Сомневаюсь, — пожал я плечами. — По-моему, он вообще неубиваемый.

— О ком вы? — не понял Клим.

В этот момент хомяк резко замер и уставился на Андрея кровожадным взглядом.

— Пиу-пи-пуо-пик!

— Конечно, вижу, — усмехнулся Андрей.

— Ты его понимаешь⁈ — не выдержал я.

— Конечно, понимаю! — ответил Андрей как нечто само собой разумеющееся.

— Вы о ком вообще? — Клим смотрел на нас, как на безумцев. — О святые девы! Что это за тварь? — По-видимому, хомяк проявил себя для всех.

— Уважаемые! — попытался я вернуть разговор в конструктивное русло.

— Падшая тварь должна сгинуть! — заорал Клим и, хромая, кинулся к хомяку.

— Клим! — воскликнул Андрей. — Остановись! Это деймон. Тебе не под силу совладать с ним. Хотя он ещё молод и слаб…

— Что за деймон? — Клим замер.

— Этого я тебе не могу рассказать. Но я побывал за гранью миров и кое-что принёс с собой.

— Уважаемые! — рявкнул я как мог, попутно брызгая слюной во все стороны. — Вам не кажется, что эти существа могут опять прийти из тех самых разломов, о которых вы говорите? Мы тут как пять тополей на Плющихе. Ночь на дворе, а куда идти — одному богу ведомо.

— Какому богу? — поднял бровь Клим.

— Тебя только это интересует⁈ — взъелся я. — В какой стороне этот, прости господи, разлом? — Ответом мне была тишина. — Тогда предлагаю двигаться по следам уехавшей машины.

— И куда мы такие красивые пойдём? — теперь ядом плевался уже Клим. — Когда с нами «воскрешатель», живой труп и невидимый адский хомяк. Компания ни разу не подозрительная.

Я осмотрел нашу дружную компанию. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что Андрей крайне выделяется:

глаза болотно-зелёного цвета; всё лицо и руки испещрены чёрным узором вен; края почерневшие — судя по всему, заживать ничего не будет, надо шить.

В общем и целом показывать его людям нельзя.

— Можно натянуть ему на голову шлем, а на руки — перчатки, — предложил я. — Скажем, что у него обет — не снимать доспех на людях.

— Где его взять? — оскалился Клим.

— Отвергаешь — предлагай. И вообще, мы двигаться будем? Или как? Мы тут как на ладони.

— Пик-пик-пик! — визжал хомяк, прыгая на одном из двуногих монстров.

— Какое к лешему сокровище? — возмущался я. Мне почти удалось заставить Клима двигаться, а тут хомяк всех тормозит.

— Пик-пик-пик, — не унимался Пушистик.

Поняв, что от него так просто не отделаться, я подошёл к трупу. Видок у существ даже после смерти был устрашающий. Подходить к ним желания не было — все же помнят, что я очень осторожный? Хомяк скакал на голове существа и тыкал крючковатым пальцем ему в шею.

Думал я недолго: нож торчал в глазу существа, а через пару секунд уже был в моей руке. Резкое, быстрое движение — и вот из разреза видно лёгкое свечение. Немного грязной работы — и вот у меня в руках очередная бусина. А хомяк победно пищит.

— Они во всех существах? — Мой голос дал петуха от осознания, сколько глоток надо вскрыть и сколько это займёт времени.

— Пум-пук.

— Что значит «ты не знаешь»?

— Пик-пук! — выругался хомяк и попрыгал к Андрею.

Я замер, ошарашенно проводив его взглядом. Осмотрел поле боя и начал вскрывать одну глотку за другой. После десятого вскрытого синарглуса я понял: они пустышки. Но, вскрыв оставшихся двуногих, я загрустил ещё сильнее — тоже пусто.

Хомяк сидел на плече Андрея и хихикал. Причём никто даже не задал мне ни единого вопроса, пока я занимался вскрытием глоток. Наша группа была готова выдвигаться, но по-прежнему оставался нерешённым главный вопрос: куда именно мы направимся?

На выручку пришёл хомяк. Он просто и элегантно спрыгнул с плеча Андрея и, виляя мохнатой попкой, побежал куда-то вперёд. Я не стал никого ждать — рванул следом. Первым меня нагнал мой слуга, затем — витязь Клим.

Выжившая парочка людей меня мало интересовала. Во-первых, стояла ночь, и разглядывать их в лунном свете — то ещё удовольствие. Во-вторых, я куда больше интересовался собой. Вот такой я эгоистичный тип — по крайней мере, сейчас.

Следить за хомяком в ночном полумраке — занятие не из лёгких. А когда гладкое поле сменилось лугом с травой по пояс, стало и вовсе невмоготу. Я выдохся, потерял хомяка из виду — и вся колонна остановилась.

— Ну и? — недовольно спросил Клим. — Чего стоим? Кого ждём?

— Хомяка! — огрызнулся я. Наша взаимная нелюбовь крепла — и это уже было не остановить.

Только я ответил Климу, как метрах в пятидесяти от меня в поле что-то едва засветилось.

— Что это там чёрненькое белеет? — вслух задался я вопросом.

При этом я отчётливо чувствовал: мне нужно именно туда. Что-то звало меня в том направлении.

— Это зов деймона, — едва слышно проговорил Андрей, стоя у меня за спиной. — Я тоже его слышу. Верь своему деймону — и он будет верить тебе.

Вообще, этот «живой-мёртвый» — крайне интересный собеседник. За всё время он лишь пару раз раскрыл рот, но каждое его высказывание становилось для меня настоящим открытием.

Получается, я могу не просто воскрешать «тараканов», но и людей. Правда, всё не так просто. Для этого приходится жрать камни и терпеть лютый дискомфорт. Нужно как-то нарастить свои силы и возможности — сгорать изнутри каждый раз — удовольствие ниже среднего. Да и камни эти, судя по всему, встречаются нечасто.

Вдобавок к этому я вернул душу объекту своего случайного эксперимента. И это крайне любопытно. В книгах и фильмах, которые я читал, некроманты (а в моём случае — воскрешатели) поднимают лишь пустышек — обычных болванчиков, ни на что толком не способных. Здесь же всё иначе.

Собственно, теперь становится понятнее, почему такие, как я, под запретом. Представьте: воскресишь какого-нибудь короля или президента. Но нет, так не выйдет. Глазки-то, венки… А медийным личностям шлем на лицо не натянешь — не поймут. Но принцип, думаю, ясен.

Тем временем мы продолжали идти. Луна поднялась в зенит и была почти полной, так что округу было видно довольно хорошо. Да и сложно было не заметить огромную арку портала в километре прямо по курсу. Такую громадину захочешь — не пройдёшь мимо, к тому же она ещё и светилась.

При ближайшем рассмотрении «аркой» это назвать можно было едва ли. Скорее, это напоминало разрез в пространстве. Объект светился ярко-синим цветом невероятной насыщенности. Когда я осознал, что чёртов грызун ведёт меня к разлому, я замер.

— Пушистик⁈ — заорал я в поле. — Ты окончательно рехнулся? Куда ты нас привёл, крыса пушистая⁈

— Пик-пук! — раздался очередной «матюк» прямо у меня под ногами, после чего я ощутил острую боль в ноге.

— А-а-а-а! Мразь пушистая! — заорал я, завалившись на спину.

Пушистик выбрал новую цель — мою икру — и вгрызся туда повторно. Я катался по земле, пытаясь отцепить этого уродца от ноги.

— Верь своему деймону, — спокойно произнёс Андрей, стоя рядом со сложенными на груди руками. — И деймон будет верить тебе.

— Отцепись от меня! — кричал я хомяку, одновременно адресуя эти слова и зануде Андрюше.

— Андрей прав! — раздался голос в моей голове. — Тебе надо подружиться с Пушистиком. Твою боль я тоже чувствую и знаю, что с тобой…

— Заткнись! — рявкнул я на Петрушу. — Не смей лезть в моё сознание и память!

Странное ощущение: приятно и страшно одновременно. Мой внутренний голос звучал так знакомо, по-домашнему — он резко диссонировал с новой, реальной действительностью.

Наконец хомяку надоело трепать мою ногу — он отпустил её. Но, пока я пытался подняться, не поленился отвесить мне подзатыльник. Я зарычал, но промолчал — говорить уже не было сил.

— Я тоже не понимаю, зачем мы пришли к очередному разлому? — тяжело дыша, спросил Клим. — Мы ещё от прошлой битвы не отошли, а на горизонте уже новая маячит.

— Пиу-пу-пок. Пик-по-пу. Пиуок-по-попок, — выдал длинную тираду хомяк.

— Кто-нибудь переведёт? — спросил Клим, тыкая пальцем в «адскую зверушку».

— Он говорит, что по ту сторону — относительно безопасное место. Там можно будет отдохнуть и подумать, — выступил переводчиком Андрей.

Других вариантов у нас особо не было, так что пришлось следовать за хомяком. Вся группа замерла в паре метров от разлома. Заходить туда отчаянно не хотелось.

— А я слышала, — впервые за всё путешествие заговорила девушка, — что из разломов невозможно выбраться. Все, кто туда попадают, остаются там навечно.

— Пик-пук! — хомяк со всей своей хомячьей силы врезал себе по морде лапкой.

— Не выражайся при дамах! — Я пнул хомяка что было сил — и он с задорным писком влетел в арку разлома. — Будешь разведчиком.

— Нельзя так с деймонами, — вновь наставительно заговорил Андрюша. — Верь дей…

— Иди вперёд! — рявкнул я. — Достали, вокруг одни учителя.

Стоило моему защитнику скрыться в разломе, как витязь оскалился и потянулся к мечу. Поняв критичность своей ошибки, я со всех ног бросился к разлому. Благо он был рядом — я нырнул туда рыбкой. Результат превзошёл все ожидания.

Во-первых, на той стороне оказался день — с ярким, ослепительным солнцем. Во-вторых, прыгал я с луга — мягкого, зелёного и пушистого, а приземлился на каменистую территорию. Да ещё и проехался по этим крайне острым камням всем «Петрушей». И, в-третьих, картина маслом: Андрей и Пушистик сражаются.

— Пипеп! Пипеп! — кричал мохнатый.

Его квадратные глаза были полны сожаления. Андрей сосредоточенно отбивал атаки человекоподобных лягушек. На него наседали сразу четыре твари. И если предыдущие противники были тупыми животными, то эти явно обладали разумом: в руках у них было оружие, и они явно не сегодня научились им пользоваться.

Пушистик уворачивался сразу от двоих лягух, пытавшихся достать его копьями. Я валялся в пыли — и в собственной крови. Андрей же никак не мог справиться хотя бы с одной лягухой.

И тут лягухи заметили меня. Из оружия у меня — лишь слюни. А уверенности, что они снова подействуют, не было от слова «совсем». Из портала выпрыгнул Клим с мечом наголо, а сразу за ним — девчонка с парнем. Картина маслом. Лягухи даже замерли — чем тут же воспользовался Андрей.

Голова первой лягухи покатилась — все, словно заворожённые, проводили взглядом катящуюся башку. Стоило голове остановиться, как оставшиеся лягушки издали оглушительное «кваааа!». У меня зашумело в ушах.

Витязь вновь что-то сделал — и я ощутил очередной прилив сил. Сам же он, резко забыв обо мне, кинулся наперерез твари, которая бежала ко мне. Странный выбор — я его совершенно не понял, но оценил. Девушка с парнем попытались вернуться через разлом, но ничего не вышло.

С этой стороны разлом выглядел едва различимым прозрачным маревом в воздухе. Парочка просто прошла сквозь него, оставшись в этом мире. Наблюдение было крайне интересным, но сейчас — несвоевременным. «Позже подумаю на эту тему, — мелькнуло в голове, — если вспомню и если выживу».

Я сумел сесть и, как самый настоящий идиот, принялся себя осматривать. Вокруг — паника, суета, кваканье, «пик-пукание», крики, лязг металла… А я? Сижу и изучаю мелкие, бесчисленные ранки на своём «петрушином» тельце.

Когда я наконец поднял голову, картина выглядела лучше, чем минуту назад. К безголовому тельцу добавилось ещё одно безголовое и одно — с дыркой в груди. Ещё один противник доживал последние мгновения — его добивал хомяк собственной персоной.

Воины разобрались с оставшимися двумя лягухами и явно побеждали. Андрюша — уж точно: его оппонент был ранен, хромал на левую лапку, едва держал щит, а по морде текла синюшная кровь. Несколько умелых движений — и очередной безголовый пал под могучими ударами Андрея.

На удивление, он не кинулся на помощь другу. Воткнул меч в землю, опёрся на него и стал ждать.

— Почему ты не поможешь ему? — не выдержал я. Клим был не в лучшей форме.

— Так не принято! — твёрдо отрезал Андрей. — Лезть в чужую дуэль — последнее дело.

— Какая, к дьяволу, дуэль⁈ Дурень! Мы не на советском рауте. Завали чёртову лягушку!

— Как прикажете, хозяин! — последнее слово Андрей выплюнул с явной издёвкой.

Воин без затей зашёл со спины к лягушке и снёс ей голову. Тем временем хомяк наконец-то замучил своё земноводное. Парочка по-прежнему не думала расслабляться: они, словно затравленные звери, смотрели по сторонам, боясь отойти от разлома.

— И кто теперь «пик-пук»? — обратился я к Пушистику, который мило умывался, сидя на голове поверженного лягуха.

— Пипеп! — животина оторвалась от своего занятия и пожала плечиками.

— Что «пипец» — я и без тебя вижу! — уровень моего негодования был соизмерим с громкостью голоса. — Разлом не работает. Спокойствия тут и не пахнет. Куда дальше? — Мой праведный гнев сопровождался активным слюноотделением.

— Пипеп! — хомяк опять пожал плечами.

— Отлично! Нет, ну просто отлично! — Я хлопнул себя по коленям, продолжая сидеть. — Грёбаный мир! Какого хрена? Что со мной не так?

Продолжая истекать слюной, материться и кряхтеть, я всё же встал. Без тени сомнения поднял довольно неплохой меч одной из лягух и принялся ковыряться в шее одного из безголовых. Но всё было тщетно: во всех безголовых — пусто. Я даже головешки проверил, потыкал их мечом.

А вот проткнутые в сердце принесли свои плоды. В обоих оказались «жемчужинки» — по-другому я их не мог охарактеризовать. Они были идеально круглые, бело-жёлтого цвета, излучали приятное глазу свечение.

Я достал жемчужину, добытую из человекоподобной крысы. Она отличалась: была чуть зеленоватая и чуть мельче. Я задумался, но размышлял недолго — и отправил в рот свежедобытую жемчужину.

— Пипеп! Пипеп! Пипеп! — истошно завизжал хомяк и кинулся ко мне.

Я его уже не слушал. Он пытался докричаться до меня, что-то из разряда «так нельзя», «это опасно». Петруша в моей голове тоже что-то вещал — похоже, был солидарен с хомяком. Но мне было не до них. В целом я уже понял, что дал маху, но поделать ничего не мог.

Огонь в груди был неимоверной силы. Все вены вздулись — даже на бубенцах, и я это явственно ощутил. У Петруши, на удивление, там всё было в порядке. Глаза стали дико болеть — мне даже показалось, что из них идёт свет. Нет, не показалось: они реально светились, причём ярче местного солнца — словно мощный дальний галогеновый свет.

Я издал утробный крик — и из горла вырвался столб зелёного дыма.

«Что же мне теперь делать? Полный пипеп?» — пронеслось в голове.