Неправильный попаданец

Глава 18

— Что такое? — Клим первым подскочил на ноги, его глаза блестели от напряжения.

— Местная пёсья богиня — крайне мерзкое создание, — начал я, но тут же был перебит своевольной собакой.

— Не смей так говорить о моей…

— Заткнись и без разрешения не смей пасть развивать! — рявкнул я во всю мощь лёгких. Даже капли слюны не вылетело — вот что творит обновлённая челюсть!

— Короче! — вновь взял я слово, отдышавшись. — Разломов, я так понимаю, на планете мало. Сука собачья их контролирует, — я пристально взглянул на пса — в его глазах плескался океан ненависти. — Разломы закрыты. Наше местоположение известно врагу. Будет ли это в динамике или нет — не знаю. Но знаю одно: сюда прётся огроменная туча псов.

— Где твой хомяк? Пускай дорогу показывает! — потребовал Клим, сжимая кулаки.

— Хомяк сейчас в зоне недоступности. Абонент недоступен, перезвоните попозже, — но, увидев непонимание на лицах абсолютно всех, поспешил объяснить: — Занят он, к телефону не подходит! Да блин! Нет его пока. Сами по себе мы — на какой-то срок.

— Глотай тогда свои шарики и поднимай армию псов! — продолжил указывать мне неугомонный воин.

— Свои шарики заглотить я физически не смогу, чужие — не буду. Да что же вы такие тугие! — сокрушался я. — Нельзя мне пока глотать ничего, да и не поможет это. Твари неуправляемые даже после воскрешения. У меня, оказывается, лимит по существам, и пока я на пределе.

— Что же делать? — Света схватилась за голову, а её глаза наполнились слезами.

— Что делать, что делать… — передразнил я Свету. — Воробью болт приделать, оторвать и съесть. Валить надо — быстро и подальше.

— И долго бегать собрался? — Добромир сложил руки на груди и осуждающе посмотрел на меня.

— Пока хомяк не очнётся. А потом — пока разломы не откроются, — совершенно серьёзно ответил я.

— М-да, подкинула мне Судьба помощничка, — вздохнул знахарь и начал раздеваться. — Сражаться будем. Я ещё даже вполсилы не сражался.

— Добромир! — остановил я опытного эксгибициониста. — Ты уже однажды сражался с целым миром. Чем это закончилось?

— Они сами виноваты! — зарычал оборотень, начиная трансформацию. — Я уже бегал от опасностей! Это закончилось её смертью! Я больше не побегу.

— Если я погибну — всё будет бессмысленно! — совершил я запрещённый приём. — Тебе придётся бежать со мной и защищать до тех пор, пока я не смогу воскресить твою жену.

— Рррррр! — зарычал он, вскинув голову к небу. — Будь ты проклят, трус несчастный! Веди!

— Если бы я знал куда, — задумался я, оценивая пейзаж. — Точно! Язык! Ну-ка, пёсик, говори — в какой стороне безопаснее всего, и не смей лгать!

Псину коробило, плющило, колбасило и выкручивало. Глаза налились кровью, вены на теле надулись. Я ощущал его боль — что странно: физические страдания мои слуги ни разу не испытывали. А этот корчился в муках, не желая выполнять приказ. И вот наконец он открыл рот…

Голова его взорвалась, как арбуз от удара битой. Забрызгало всех, кто стоял рядом. Свету тут же вывернуло наизнанку. Я держался из последних сил, но, увидев, как выворачивает Колю, всё же не сдержался.

— Это что сейчас было? — решил уточнить Клим, вытирая лицо рукавом.

— Вот что бывает, — ответил я, отплёвываясь, — если воскрешённый нарушит мой приказ!

— То есть ты будешь в состоянии приказать моей жене убить меня? — глаза знахаря начали наливаться кровью. — И у неё не будет выбора! Или она, или я?

— Параноик! Ты достал! — из-за всего творящегося вокруг я закипел. — Не устраивает? Вон в той стороне армия — беги, развлекайся. Я твою жену физически пока не могу воскресить. Я тебе помощь предложил по доброте душевной. Никто никого не заставляет. Устал? Иди убейся об стаю этих собак сраных. Я тебя из мёртвого мира вытащил — посмотри хотя бы вокруг немного! Тут жизнь есть! Погуляй немного. Делай что хочешь, а мы уходим в противоположную сторону.

— Хозяин, — пролаяли волки-слуги, но я их перебил:

— Ах, да! Волк с вами! Делайте что хотите! Вообще все делайте что хотите, — меня накрыло.

Детские обиды и травмы не давали мне покоя всю жизнь. Я привык быть один, не рассчитывать ни на кого. Всё и всегда сам — так проще. А тут даже слуги-рабы вон какие фортели выкидывают. Сиди жди, когда поводок порвёт. Нет! Не хочу. Сдохну — так сдохну. Но сам, по своим правилам.

— Чё смотрите? — чуть не плакал я. — Чё, Клим? Свободен. Все свободны. Делайте, что хотите. Андрей! Квакеры! Мой приказ! Делайте то, что хотите сами. Хотите — бегите, хотите — сражайтесь, хотите — долбите друг друга. Мне пофиг. Всем пока!

Я повернулся так, чтобы солнце было за спиной, и побежал лёгкой трусцой. Бежал я довольно долго — минут десять, потом перешёл на шаг. Не тянуло пока тельце. Силушка вроде была, а вот выносливость хромала. Ещё и астма эта чёртова — Петрушино наследство.

— Чё ты как маленький? Хватит дуться!

— А-а-а-а! — заорал я, услышав за спиной голос Светы.

Я выхватил свой мини-меч и резко развернулся. Будь Света медленнее или я быстрее — сделал бы ей улыбку Джокера. Но благо, что я пока слаб. Мои действия изумили всех. Самое интересное, что изумился и я сам.

— А что такое, Добромир? Чего сражаться не пошёл? — съязвил я.

— Успеется, я погулять чуть решил, — улыбнулся Добромир.

— А чего в эту сторону? Направлений множество, — не мог остановиться я.

— Так я специально, — ухмыльнулся он. — Чтобы солнце не слепило в глаза.

— Да пошли вы! — я в сердцах махнул рукой и, развернувшись, пошёл дальше.

Вообще было довольно приятно, что они все, без исключений, пошли за мной. Но я и сам хорош — устроил истерику, действительно как девочка маленькая. Надо взять себя в руки. Выбивает просто из колеи всё это. Совсем недавно был пенсионером, а сегодня уже бегаю в теле жиробаса и размахиваю мечом.

Внезапно в затылке свело раскалёнными щипцами. Я упал на колени, заорал и схватился за голову. А через пару секунд свет потух!

— Ну, привет тебе, что ли! — раздался мелодичный женский голос.

— Здравствуйте, тётя, — решил включить я режим Петруши, даже слюнку пустил.

— Смешной! Ты помешал моим планам и убил много моих верующих, — слишком мягко проговорил голос.

Надо, наверное, уточнить, что находился я в полумраке. Помещение было до боли знакомым: деревянные полы, покрашенные два десятка раз; металлические кровати в два яруса. У каждой кровати стояли тумбочки. Я сглотнул. Меня начал одолевать ужас.

— Тёть, а теть? Давайте жить дружно? — растерянно говорил я, не сводя взгляда со стеклянной входной двери. — Сами мы не местные! Если кого обидели — не специально.

— Узнаёшь? — раздался голос отовсюду. — Ты уже понял, что это за день?

— Мадам, — попытался абстрагироваться я от того, как в комнату забегают дети, а меня заводят знакомиться с маленьким шестилетним мальчиком, — мы вообще тут транзитом. Давайте вы портал откроете, мы туда шмыг — и будто никогда не пересекались. Идёт?

— Смотри! — моя голова против воли развернулась, фокусируясь на происходящем в комнате.

Я даже ощутил те самые запахи — затхлый воздух, запах старых матрасов и чуть сладковатый душок дезинфицирующего средства. Эти ароматы я буду нюхать ещё десять лет. Ко мне подошёл парень — ровесник, с веснушчатым лицом и в очках с толстой оправой. Он дружелюбно улыбнулся и предложил дружить. Мы познакомились, и он с энтузиазмом повёл меня показывать, как тут всё устроено: где общий душ, где столовая, куда складывать вещи…

— Собина! — внезапно всплыло в сознании имя.

То, что это богиня, не вызывало сомнений. Только они, на мой взгляд, способны так нагло ковыряться в чужих мозгах. Картина мгновенно исчезла — и я оказался в каменном зале.

Голый. И… настоящий я! Моё родное тело: без складок на животе, без отвисших боков, с подтянутыми мышцами ног, пусть уже и с поседевшими волосками. Мощные руки и плечи — я даже согнул руку, напрягая бицепс, чтобы ощутить его упругость.

Переведя взгляд вперёд, я обнаружил трон — жутковатое сооружение из собачьих голов, с клыкастыми оскалами и остекленевшими глазами. На нём восседала… миловидная особа — если не смотреть выше шеи. Всё идеально, даже сочно: изящная фигура, одежда, которая скорее возбуждает, чем скрывает. Но лицо… Это даже не лицо. Тупо собачья морда. Ужас. Анубис с сиськами! Получается, египтяне нам врали?

«На клык-то ей не дашь…» — проскочила мысль. — «Хотя как раз только на клык и получится. Ах-ха-ха. А потом — к хирургу сразу».

— Милый! — облизнувшись, проговорила она. — Я буду с тобой очень нежна! — клацнула она зубами. — Хирург не потребуется! Идеальная ампутация гарантирована.

— Петруша, не слушай её! — мысленно позвал я соседа по голове.

— Он тебя не услышит! Тут только ты и я. Интимная обстановка! — она опять облизнулась, и меня передёрнуло от отвращения.

— Я бы предпочёл слово «приватная», — я постарался мило улыбнуться и поднялся с пола. — Поговорим?

— Не ты, не твои друзья не смогут сбежать от моей армии! Но ты можешь присоединиться ко мне.

— Давайте не будем горячиться. Ничего страшного не произошло ве…

— Ты уничтожил одиннадцать тысяч моих верующих! — взревела она, резко поднявшись. — Это, по-твоему, ничего страшного⁈

— Я так полагаю, лично убить меня вы не можете? — рискнул я пойти на опасный ход.

— Отчего же? Вполне могу! — она щёлкнула пальцами — и меня придавило к полу. Кости затрещали, дыхание перехватило, будто на грудь навалился бетонный блок.

Через мгновение всё закончилось: я мог дышать, боль исчезла. Собрав глаза в кучку и резко поднявшись, я увидел невероятную картину.

Мой хомяк. Ростом не уступающий мне. Его «мухоловки» стали ещё больше — и их теперь не две, как раньше, а одиннадцать. Эдакая рыже-зелёная гидра. Когти — по полметра, красные горящие глаза, морда — предельно сосредоточенная.

Он стоял ко мне спиной, между мной и Собиной. Мне пришлось сделать несколько шагов вбок, чтобы лучше его рассмотреть. Богиня замерла, вцепившись в подлокотники трона. Костяшки её пальцев побелели, а из носа потекла тонкая струйка крови.

— Деймон⁈ — неверующе отпрянула она, прижимаясь к спинке трона.

Мой хомяк дёрнул головой.

— Пушистик? — я заворожённо смотрел на этого крупного «слонёнка». — Ты что, братан? Стероидов переел?

— Пик-пук! — хомяк коротко покачал головой.

— Настолько слабая связь, но он при этом пришёл к тебе, — продолжала изумляться пёсья сучка. — Феноменально. Я не видела деймонов с момента слияния вселенных. Как?

— Смерть откладывается? — ответил я вопросом на вопрос.

— Ты будешь моим! — зарычала собачка, а Пушистик напрягся всем телом.

— Не трону я твою зверюшку! — не совсем понятно, к кому она обращалась, но что-то подсказывало: явно не ко мне. — Здесь не трону. Толя, а ты знаешь, что иметь своего деймона — это не благость, а наказание?

— Уже понял, — с укоризной взглянул я на хомяка.

— О нет! Ты не понял! Пока не понял, но скоро поймёшь, — она кровожадно улыбнулась.

Мир моргнул — и я обнаружил себя висящим вниз головой. При этом что-то до безумия давило мне в мягкое пузико.

«Дьявол! Я опять в теле Петруши!»

Лежу на плече Андрея — прямо на его латах, которые безжалостно вжимаются в мои «мягкости».

Хомяк материализовался у меня над головой и дал мне затрещину. Лёгкую, но крайне обидную.

— За что⁈ Жопа ты пушистая! — заголосил я — и через секунду уже стоял на земле.

От резкой смены положения голова закружилась, и я плюхнулся на задницу.

— Пик-пук! — завизжал хомяк, появляясь передо мной.

— Да ты достал! «Пик-пук», «пик-пук»! Нихрена не объясняешь: закидываешь в разломы, потом сваливаешь в закат. Я ничего не делал! У Петруши спроси! Она сама нас нашла!

— Ты меня пугаешь! — раздался голос Клима. — Какой Петруша? Кто тебя нашёл? Ты о чём?

— Пи-пи-по, по-по-пик. Пис-пус-по, по-пю-па. Пок-по-по, по-по-пик, — застрекотал хомяк.

— Хомяк вещает, — начал я уставшим голосом, словно переводчик на скучной конференции, — что по нашему следу пустили всю планету. Благодаря великой мохнатке… Ай! — Я получил отцовский лещ от Пушистика. — Благодаря великому деймону, местная сука-богиня нас не видит. Но великий не вечен. Кто выдохнется раньше — неизвестно.

Или богиня устанет держать разломы, или Пушистик нас прикрывать. Но нам в любом случае надо валить — и подальше.

— Долго я был в отключке?

— Пару минут! — ответила за всех Света. — Ты стонал и кричал… — Она смущённо потупила взгляд.

Я приподнял бровь, не понимая, отчего она так реагирует, но решил не уточнять. Может, ей неловко из-за моих воплей? Ладно, не до этого сейчас.

Двинулись мы скоро — под мат, ругань и писк хомяка. Направление Пушистик немного изменил, но солнце по-прежнему светило нам в спину. Только сейчас я заметил, что хомяк слегка подрос. Если не присматриваться — и не заметишь, но разница всё же была.

— Петя, ты тут? Проверка связи! — позвал я мысленно.

— Да, дядя Толя! — последовал незамедлительный ответ. — Вы куда-то пропали. Ваше сознание вырвали из тела — даже воспоминаний я не вижу. Что случилось? Пушистику пришлось прервать свою трансформацию. Он очень злой на вас.

— Ахренеть! Он злой? Пускай эта мохнатка идёт куда-нибудь… Блин, маленький ты ещё… Пускай просто идёт.

— Так а где вы были?

— Местная богиня польстила своим появлением. Соблазняла, но не поддался я на провокации.

Забег наш продолжался до самого заката. Любопытно, что я мог бежать — да, едва дышал, но мы мчались уже который час подряд. Клим каждый час бил мечом в щит, добавляя нам сил, но дело было не только в этом. С возвращением Пушистика мои ресурсы явно возросли — и физические, и магические.

Сейчас бы проверить на «котиках», точнее на собачках… На сколько увеличилась моя сила? Но ни пациента, ни времени на «операцию» не было — оставалось лишь догадываться и бежать.

Местный пейзаж угнетал. Сколько бы мы ни бежали, вокруг простиралось одно и то же: не то поле, не то пустыня — но без песка. Камни, изредка земля, всё в жёлто-оранжевых оттенках. Ни единой травинки, ни кустика. Про деревья я вообще молчу — ими даже не пахло.

Солнце начало клониться к горизонту, а температура стремительно падать. Вспомнил особенности пустынь — и поёжился. Впрочем, тут же успокоил себя: с нами сотня волков, так что замёрзнуть нам не суждено.

Последние лучи осветили на горизонте нечто, подозрительно напоминающее лес.

— Пушистик? Это лес? Мы туда бежим? — решил я уточнить. Дыхалка горела огнём, но остановиться не мог.

— Пи-по! — подтвердил хомяк.

И тут я заметил: ему тоже тяжело — чуть не тяжелее, чем мне. Стыдно стало. Я предложил взять его на руки, но получил в ответ матерную тираду от задыхающегося хомяка. Смысл послания остался для меня загадкой, но вдаваться в подробности я не стал. Тоже мне, маленький, но гордый.

Вбежали мы в низкорослый лес уже в полной темноте. Холод стоял лютый. Ни звёзд, ни луны — хотя на закате небо было ясным. У знахаря имелось полезное умение: он мог напитывать силой любой камень, и тот начинал светиться. Вот с такими «фонариками» мы и углубились на километр в чащу. Здесь деревья уже выглядели полноценными.

Лишь тогда Пушистик произнёс:

— По!

После чего распластался на земле — и тут же исчез.

— Команда — отдых! — перевёл я для всех и повторил действие хомяка, только улёгся пузом кверху.

— Без огня мы замёрзнем, — заметил Клим. Вот же дотошный гад. — Как-то слишком холодно тут, и звёзд нет. Странно всё это.

— В моём мире давно нет огня. Гореть нечему. А свой лес я стерегу. Так что помочь ничем не могу, — объяснился Добромир.

Остальные лишь пожали плечами и покачали головами, показывая, что с огнём у всех напряжёнка. Как-то совсем не обдумано мы выдвинулись в поход — без огнива банального. Про зажигалки и спички я вообще молчу.

Вспомнив старый индейский способ, я взял шефство над всеми и раздал задачи: собрать сухую траву, кору и палки. Долго и упорно я крутил палку о кору, создавая трение. Остальные пытались повторить мой успех, но результатом стало лишь задымление ладошек у каждого из группы.

Тем временем надо было срочно что-то придумывать. Холод становился лютым. Только сейчас я заметил, что листвы на деревьях нет — она опала за то время, пока мы пытались развести огонь. Холодок прошёлся по фаберже. Причём было совершенно фиолетово, как ты одет — в одну рубаху или в шкуру волка. Последние тряслись от холода, жались друг к другу, но это им не помогало.

— Пик-пук! — появился хомяк. — Пиоип, поооилпо, пилюлпи.

— Зашибись! И как теперь быть? — развёл я руками.

— Что опять? — прорычал, цокотя зубами, Клим.

— Да всё отлично! Тут просто какая-то неправильная планета. Днём тепло и нормально. А ночью тут никто не выходит на поверхность. А знаете почему? Минус сто градусов! — совершенно спокойным голосом объяснил я. — Класс!

— Соберёмся в кучку, будем двигаться! Растирать себя и друг друга! — начал предлагать Добромир. — У меня есть согревающие заклинания.

— Секс неплохо греет, — я с лёгким сомнением глянул на Свету.

Все повторили мой взгляд, а бедная девушка съежилась и начала отступать назад. Я усмехнулся: гордая. Замёрзнет, но не даст! Молодец. Умрёт с принципами.

— Пик-пук! — такое впечатление, что меня так зовут. Я уже откликаться стал на «Пик-пук».

— Сам такой! Что хочешь? Будешь радостно смотреть, как я замерзаю?

— Пик-пук! Пи-пи-по-пук, пог-пот-пи, пик-уок-по.

Хомяк растворился, а я завис.

— Что он сказал? Ну же, не томи! — рычал Клим, отплясывая чечётку.

— Похоже, впервые хочет помочь. Где там эти ветки и трава? К дьяволу! Тут же столько листвы! Сейчас дядя-Толя будет делать пионерский костёр!

×××××××××××××××××××××××××

— Ммм… Люблю запах напалма по утрам…

— Пик-пук! Пик-пук! Пик-пук!

Всю ночь хомяк орал только это и прыгал на одном месте — да ещё и так высоко! Он всё пытался заглянуть мне в глаза. Видимо, увидеть там раскаяние? Но его там нет!

Тварь собачья хотела войны? Она её получила.

А я? А что я? Случайно… ну ладно, не просто случайно — сжёг к херам весь лес…