Неправильный попаданец

Глава 10

Куда делась моя осторожность? Почему я стал так отчаянно кидаться в омут с головой? Кто бы знал… Но всё же у меня был строгий план. Единственное — реализация хромает на обе ноги.

Подсвечивая себе дорогу «дальним светом», я совершил героический поступок: поднял обе руки и опустил их на два тельца лягух — именно на тех, из которых выковырял жемчужинки. Боль? Оказывается, я не знал, что такое боль. Вот теперь она добралась до апогея.

Каждая клеточка моего тела горела адским огнём. Вены на руках раздулись настолько, что я всерьёз испугался: вдруг они сейчас лопнут? «Дальний свет», источаемый моими глазами, можно было увидеть, наверное, даже из космоса. В области лба что-то с отвратительным звуком хрустнуло — и я потерял сознание.

— Пик-пук! Пипеп! Пи-пу-пок! — первое, что я услышал, когда пришёл в себя.

Открывать глаза или шевелиться я не торопился. Хотелось немного обмозговать всё произошедшее и понять, что со мной случилось.

«Дядя Толя? Ты совсем пик-пук?» — ворвался в мои мысли Петруша.

«Нечего повторять гадости за этим пушистым сапожником», — на удивление, настроение, как и самочувствие, было превосходным. «Что я пропустил?»

«Мы с вами за малым не погибли. Вы почти сожгли нас», — спокойно объяснил мне внутренний голос.

«Давай без драматизма — и в подробностях».

«Вы поглотили колоссальное количество энергии. Если простыми словами…»

«А ты знаешь сложные?» — перебил я мелкого «учёного».

«У нас есть вместилище энергии — силы. У нас оно пока маленькое, а вы туда запихнули невпихуемое. Всё равно что засунуть в собачью будку слона. А затем вы этого слона разделили пополам и спустили в унитаз по трубам. То, что наши энергетические каналы выдержали, иначе как чудом не назвать. Хотя, может, дело в деймоне?»

«Так, ладно, я понял: эксперимент был опасен. А как это вместилище увеличить?» — задался я важным вопросом.

' Этого я не знаю…' — грустно ответил Петруша.

Я открыл глаза — и тут же их закрыл. Всё дело в том, что на меня смотрели крайне злые глаза. Очень маленькие, но от этого не менее злющие. Причём достаточно лишь мельком увидеть их — и сразу понимаешь: тебе полный «пипеп» пришёл.

Мне врезали по щам — такой мощный отцовский лещ, причём крайне маленькой лапкой. От неожиданности я открыл глаза, а изо рта вылетела немалая порция слюны. Только я успел это осознать — прилетело с другой стороны. Голова вновь дёрнулась, и новая порция слюны полетела уже в ином направлении.

Ждать третьей подачи я не стал — врезал в ответ. Хомяка сдуло с моей груди, но через секунду он материализовался на прежнем месте. Глаза его стали ещё злее — теперь он ещё и прищурился.

— Стой, мохнатый…

Договорить я не успел: мне опять прилетело — на этот раз с ноги в челюсть. Я умылся собственными слюнями и натурально озверел.

У нас с пушистым завязалась своеобразная игра:

бью я — он улетает, но, судя по всему, никуда не долетает;через секунду материализуется на моей груди и бьёт в ответ;действия повторяются.

После двадцатого или тридцатого удара пауза всё же наступила. Я приоткрыл заплывшие глаза: хомяк сидел у моих ног. Он тяжело вздыхал, сидя на пухлой попе, и, кажется, плакал.

Я с трудом сел — всё тело болело, вены до сих пор не вернулись в норму, а часть капилляров полопалась, отчего вид у меня стал ещё более устрашающий, чем прежде. Чуть поразмыслив, я прямо на заднице подполз к хомяку и шутливо ткнул его пальцем в плечо.

— Пиу-пи, — шмыгая носом, буркнул хомяк, утирая лапкой слёзки.

— Да ладно тебе! — попытался приободрить я своего пушистого друга. — Не погибли же. Чего ты так?

— Пиу-поу-пок-пок, — жалобно пропищал он.

— Никто не хочет умирать. Все хотят жить, — ответил я. Хомяк лишь махнул лапкой.

— Кварш цвуш квунг, — раздались за моей спиной грубые, рубленые слова.

— А-а-а-а! — вновь дал я петуха от неожиданности, подпрыгнул и упал на спину в развороте, едва не придавив хомячка.

За моей спиной стояла здоровенная лягушка. Глотка у неё была раскурочена, а в груди зияла ужасная дыра. В голове тут же возник синхронный перевод: «Приказывай, мерзкий хозяин».

Понадобилось некоторое время, чтобы осознать происходящее. А когда дошло…

— Ты охренела? Ящерица недоделанная?

— Кварг квунг вунг бу кваш цвуш бурк ква, — прозвучало в ответ. Синхронный перевод гласил: «Из всех пришлых ты самый мерзкий, господин!» Перевод крайне раздражал, но отключить его я не знал как.

— Имя? — сухо спросил я. А чего, собственно, обижаться? Даже лягушка понимает, что я уродец.

— Квагуш, — ответило существо. На этот раз перевода не последовало, что меня несказанно обрадовало: видимо, мозг понемногу приловчился понимать их язык.

— Где мы? Что это за мир? Кто главный тут? Есть ли ещё такие штуковины? — я ткнул пальцем в разлом. — Только чтобы светились ярко.

— Вы на планете Кваргуния, континент Кваргия, страна называется Квагания, — снова без перевода. — Наш правитель — великий Кваг.

От изобилия «ква» меня уже подташнивало.

— Эти штуковины, мерзкий хозяин, называются разломами. Их на нашей планете множество уже много столетий. Когда-то давно мы соприкоснулись с самой вселенной и одержали верх — с тех пор проблем не было. Вы первые вторженцы за двести тридцать лет. Но люди — наши друзья и союзники. Почему вы вторглись и напали, мерзкий хозяин?

— Прекрати называть меня мерзким! Мы не втор…

— Ты что, понимаешь это кваканье? — перебил Клим.

— Не лезь! — рявкнул я, плюнув слюной. Заметив, как насупился витязь, добавил: — Пожалуйста. Да, понимаю! Всё сложно. Потом!

— Так вот, мы не вторженцы, — обратился я уже к говорящей лягушке. — У меня встречный вопрос: почему вы напали на моих спутников?

Ответить лягух не успел — меня за штанину дёрнул хомяк. Я опустил взгляд: пушистое создание заложило руки за спину, потупило взгляд и начало шаркать ножкой.

— Да ладно! Это ты? — я неверяще посмотрел на Пушистика. — Ты первый напал?

Тот кивнул в ответ, а я, в свою очередь, врезал себе по лбу ладонью. И обомлел — уже вторично, а может, и третично. Лоб! Он изменился: раньше я был чисто питекантроп, а сейчас лоб приобрёл более обычный вид. Вот, значит, что хрустнуло перед отключкой! Ещё бы зеркало, чтобы увидеть все изменения, — и картина была бы полной!

— Уважаемый Квагуш! А после того, что тут произошло, каковы шансы объясниться перед вашим правителем? — решил прощупать я почву.

— Вас казнят, некрасивый хозяин, — без обиняков припечатал лягух.

— Андрей⁈ — позвал я. — Поднятые могут лгать?

— Нет, хозяин, — с тенью грусти ответил тот. — Мы полностью в вашей власти.

— Угу, — кивнул я своим мыслям. — Почему вы были у разлома? — обратился я к Квагушу.

— Мы — охрана разлома, — пожал он плечами. — К каждому новому разлому приставляется охрана. Мы не успели послать сигнал, но должны скоро дать отчёт. Если его не будет, сюда пришлют большой отряд, — сам пошёл на откровенность Квагуш.

— Есть место, где мы можем чуть отдохнуть? — и, подумав, добавил: — Пожрать бы ещё.

И тут же, едва я подумал о еде, меня вывернуло наизнанку вновь. Да что же это за напасть⁈

Рыгал я, как и в прошлый раз, странной биомассой — липкой и густой. Только в этот раз она была не бурой, а белёсой.

— Петруша, я правильно понимаю, это излишки поглощённой силы?

— Лучше хомяка спросите. Я знаю столько же, сколько и вы. Ну, почти.

Пушистик тем временем изучал мои «недра», вываленные на поверхность чужой планеты. Что он там хочет найти? Или ему нравится запах? Кстати, запах был просто невыносим.

— Некрасивый хозяин, через пять минут — время отчёта. Ещё минута — и выдвигается отряд. Здесь будут через семь минут, — подозрительно покладисто доложил Квагуш.

— Ты чего такой правильный? Я всеми фибрами души чувствую, что тебе бы хотелось меня грохнуть.

— Конечно, хотелось бы! — не стал скрывать лягух. — Служить жалкому человеку, да ещё и некрасивому — ужасно. Но если погибнете вы — погибну и я! Ваша магия безумна и противоестественна. Я о такой и не слышал.

— Всё! Хватит демагогии! Веди в укромное место.

Квагуш прыгнул метров на пять, потом ещё и ещё. Следом за ним — второй лягух, а мы, жалкие людишки, остались смотреть на это безумие. После десятого прыжка Квагуш остановился и сложил лапки на груди. Всё стало ясно: нам показали наш первый недостаток.

Пришлось поднажать. Кстати говоря, я стал сильнее и выносливее — бежать было несравненно легче, чем в прошлый забег. Я даже удивился. При этом я тащил меч и щит одного из почивших лягухов: ему они уже не нужны, а мне могут пригодиться.

Так мы и перемещались: лягушки прыгали десять раз, а потом ждали, пока мы добежим. Но уже спустя три таких перехода один из лягухов переместился назад. В один из моментов, когда я нагнал Квагуша, решил уточнить, почему одна лягушка впереди, а вторая сзади. Ответ оказался настолько прост, что мне стало стыдно: дело было в следах.

Тупо было не догадаться, что в такой «сверхразвитой цивилизации» нет разведчиков и следопытов. И уж тем более следы людей от лягушек отличить несложно — даже я мог это сделать. Земля слишком мягкая, а конечности — слишком разные.

Наше путешествие продлилось примерно полчаса, после чего мы зашли в лесок. Там оказался овражек, а в нём — некое подобие пещерки-грота.

— Тут нас не найдут. Кваганис скроет наши следы. А про это место почти никто не знает! — почти успокоил меня Квагуш.

— В моём мире говорят: «почти» — не считается! — заметил я.

— Мудрая мудрость, — резюмировал лягух. — Я запомню. Но можешь не переживать. Целый день сюда никто не придёт.

— Ну а теперь, когда мы в относительной безопасности…

— Я домой хочу! Мне очень надо! У меня мама болеет! Мне обещали заплатить за разовый рейд! — неожиданно и громко закричала девушка. — Мама! Мля, мама…

Она упала на колени, прикрыла лицо руками и горько заплакала. В моей душе что-то едва шевельнулось, но я дал себе мысленную затрещину. Одна девушка уже отправила меня на тот свет — точнее, отправила в этот мир. Ну, вы поняли!

К ней подскочил парень и начал её обнимать и гладить по спинке. Мне даже стало немного противно: то, с какой похотливой рожей он это делал, бесило.

Я наконец осмотрел эту парочку — не то чтобы детально, а так, поверхностно. Девчонка лет двадцати, крайне милой внешности: красивая фигура, довольно высокая блондинка. «Сиськи и жопа» в наличии. Личико рассмотреть не успел — она закрыла его руками. Да и чумазая вся была такая, что пока не умоешь — не разглядишь.

Парень чуть старше девушки, довольно высокий, фигура атлетического качка, морда хитрая и смазливая. Вот видишь такого — и сразу хочется дать в бубен. Вот и тут так.

Решив пока не акцентировать внимание на парочке, я повернулся к Пушистику.

— Значит, так, мохнатый! Косяк твой? Твой! Надо как-то нас отсюда эвакуировать.

— Пиули-люлю-пил-лип, — издал зверёк совершенно новый набор звуков.

— Что значит «ты не в курсе»? Что значит «тебя обманули»?

Дальше пошёл долгий и тяжёлый разговор, в ходе которого выяснилось несколько вещей. Во-первых, материться я теперь могу на трёх языках: своём родном, хомячьем и лягушачьем. Во-вторых, хомяк — тот ещё олень. В том смысле, что в его астральных планах ему рассказывали: все миры связаны разломами, можно бегать туда-сюда, и всё будет чётко. Ещё ему сказали, что всё зависит от цвета разлома.

Как итог — не всё то золото, что блестит. Мир, вроде бы, действительно не особо агрессивный: если разлом активируется с их стороны, лягушки к нам не полезут — во всяком случае, первыми, и это очень приятно. И разломы другие тут присутствуют — только, скорее всего, ведут они в совершенно иные миры.

Если вспомнить разговор с Ди, то получается, что к нашему — точнее, к Петрушеному — миру подключились сотни других миров. А мир, в котором мы сейчас, — старый и битый калач. Он в своё время прошёл через нечто подобное тому, что сейчас происходит в мире Петруши.

Лягухи тоже активно участвовали в разговоре и поправляли хомяка. С каждой неточностью хомяк всё тускнел и тускнел. Оказалось, что он во многом ошибся, и это его крайне зацепило. Пушистик пригорюнился.

— Так, хомяк, а ну не болеть! Прорвёмся, — начал я бодрить его, как мог, хотя внутри кипел от злости. — Ты лучше скажи: ты знаешь мир, из которого я попал в это тело? — Я уже совершенно не стеснялся своих спутников.

— Пи-пи.

— Отвести туда можешь?

— Пиу, — снова поник хомяк.

— Ну не чувствуешь ты его — и пёс с ним. Ты лучше скажи, что нам теперь делать?

— Нам назад надо! На Землю! — припечатал Клим.

— Во-первых, тебя там кто-то ждёт? — не дал я ему ответить и продолжил. — Тебя сослали, как и твоего друга, на смерть. Тебя, барышня, тоже! Мы все там — мясо. Вернёмся — будет уйма вопросов. А я ещё и вон друга твоего, Клим, поднял. За такое, как я понял, нас всех вздёрнут к такой-то матери.

— Мама! Моя мама! — сквозь слёзы причитала девушка.

— Барышня, не знаю, как тебя по имени, но чем ты думала, когда отправлялась на бойню? На что рассчитывала? — как-то уж слишком грубо, не свойственно для себя, прорычал я.

— Да чтобы ты понимал, урод! — сплюнула девушка. — Мать при смерти, работы нет, образования нет. Что мне оставалось? Сосать идти?

— Да хоть бы и так. Целее была бы. А теперь…

— Да пошёл ты, чмошник! — не дала она мне договорить.

Повисла тяжёлая пауза. Каждый думал о своём, но большая часть взглядов украдкой была направлена на меня — с явным осуждением.

— Пушистик! — решил я нарушить молчание. — Надо как-то решать проблемы. Твой косяк!

— Пиу-пиу, пук-пи-пу! Пис-пус-пик.

— Охренеть! Устал он! Сил нет! У меня их хоть через край. Ты что предлагаешь? Тут сидеть?

— Пиу-пиу! — зевая, ответил хомяк, закрыл глаза и тут же уснул.

— Класс! Квагуш! А что у нас с темой пожрать?

— Кваганис уже отправился на охоту! Скоро будет еда, некрасивый хозяин, — ответил лягух. Я лишь скрипнул зубами: думаю, если запретить ему слово «некрасивый», он тут же придумает ему альтернативу.

— Андрей, — обратился я к другому своему слуге, — как увеличить объём своего вместилища силы?

— Практикой, медитациями, тренировками. Некоторые травы и части животных помогают ускорить этот процесс, — на одном дыхании выдал мертвец — хотя, строго говоря, дышать он вообще не должен.

— А допустим, если его растягивать?

— Это невозможно! — констатировал Андрей. — Нет способа поглощения силы в большем объёме, нежели может вместить тело.

— Тогда что ты скажешь про это? — Я показал ему жемчужину.

— Странный предмет. Я чувствую в нём силу — только благодаря связи с вами. Для меня это просто камень. Но не для вас… Я не понимаю! — растерянно проговорил Андрей.

— А что ты скажешь? — обратился я к Климу, протягивая ту же жемчужину.

— Шарик. В жопу себе засунь! — обиженно рыкнул он.

— Я смотрю, ты в этом профи⁈

— Да я тебя…

Меня скрутил приступ боли: что-то в груди защемило и будто вырвало наружу. Что говорил Клим, я не слышал — просто не мог. Меня будто пытались вывернуть наизнанку.

Когда я смог более-менее воспринимать окружение, выяснилось, что Клим и Андрей стояли плечом к плечу в проходе в пещерку. Где-то ближе к выходу слышалось кваканье.

— Караганиса нашли и убили! — констатировал Квагуш, когда понял, что я способен воспринимать информацию.

— Почему тогда не идут сюда? — проговорил я совершенно неузнаваемым, иным голосом.

— Мы — прогрессивный народ. Зачем лезть в глотку к змее, если можно её выкурить.

Я не успел всё осознать и отдать команды. В пещеру полетели странные предметы. Нормально сравнить их я мог лишь с дымовыми гранатами. Лёгкий хлопок — и сразу же облако дыма, от которого в горле и глазах взорвались ёжики.

Я ломанулся вперёд, ожидая встречи головы со спиной воинов, но — нет. Осознал я себя кашляющим на улице.

Квагуш и Андрей, спина к спине, отбивались от более чем десятка лягушек. Они просто не могли большим числом подойти к моим воскрешённым. Рядом со мной кашляла парочка молодых, а Клим в паре метров от меня лежал с разбитой головой.

На меня смотрели пять копий. Те, что окружили моих слуг, тоже не спешили атаковать. Нас тупо «взяли на мушку».

— Отставить! — отдал я команду своим, вспомнив лучшие два года службы на срочке. Воскрешённые замерли как вкопанные.

— Человек! Ты нарушил границы, нарушил закон пересечения миров, убил наших братьев! Тебя ждёт смерть!

Любопытно было то, что я тоже спокойно их понимал — синхронного перевода в голове не было. Теперь вопрос: поймут ли они меня? Хотя у меня есть переводчик.

— Квагуш, переведи им! Ребяяяята… У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться!