Неправильный попаданец

Глава 11

Как я люблю переговоры! Всегда, когда начинаешь говорить что-то вроде «есть разговор», «есть предложение» или «вам это может быть интересно», у тебя появляется пара секунд, чтобы продлить себе жизнь. Правда, перед моей смертью это не сработало — но ведь всегда остаётся шанс на успех.

Однако я смертельно устал повторять одну и ту же историю по кругу. Уже пятое промежуточное звено на пути к местному «вождю пролетариата»! С каждым разом приходится добавлять всё больше красок. В первый раз, когда я излагал свою версию, хомяк ограничился лишь «пипеп». Во второй — выдал уже «пипеп-пипеп» и ударил лапой по морде. В третий раз история расцвела ещё ярче: к «пепцам» добавился многозначительный хмык от Клима.

Сейчас, рассказывая эту историю в пятый раз, я наблюдал, как хомяк бьётся головой о латный сапог Клима. Сам витязь, возможно, и видел грызуна, но не придавал этому значения — он был занят тем, что бил себя по лицу латной перчаткой. Наверное, было больно: он застонал. Клим вообще везунчик — череп у него оказался крепким. Когда я уже думал, что его убили, витязь застонал, крепко выругался и уселся на землю, глядя на наш «арест» непонимающим взором.

Зелёные, хоть и сволочи, но первую медицинскую помощь оказали всем нуждающимся. Когда нас передумали убивать, к нам подошёл один из лягухов с крайне важным видом. Он осмотрел всех и приказал лекарю исцелить пленников. Лекарь, хоть и нехотя, приказ выполнил. Ага, значит, у них тут есть маги-лекари. Значит, в этом мире есть магия. Хорошо. Учтём этот момент.

И вот мы у цели. Вся наша делегация сидит возле приёмной местного предводителя. Поначалу нас хотели разделить, но вскоре выяснилось, что мне нужен переводчик. Андрей — ещё одно живое подтверждение моей силы — тоже необходим. Клим — мой поверенный, и без него мне грустно. А когда попытались отсеять сладкую парочку, я просто встал в позу. Прокатило!

Вообще, лягухи оказались крайне легко убеждаемы. У них явно есть свои морально-этические нормы, которые сейчас играют с ними злую шутку. Жаль, не успел узнать всего у своего лягушачьего слуги до плена. Но ладно — будем разбираться по ходу пьесы. Решала я или как?

Наконец двери распахнулись, и путешествие неимоверной длины и длительности грозило подойти к концу. С момента, когда я, сидя в КПЗ, получил «замечательное» предложение быстрого освобождения, до момента открытия дверей приёмной в лягушачьем мире прошло двое суток. Правда, за это время я пару часов пробыл в отключке, когда чуть не отдал концы, — но это мелочи.

Самый утомительный, но зато привычный для меня прежнего день начался с момента нашего плена. Я только и делал, что болтал. И мне это, с одной стороны, чертовски нравилось — я чувствовал себя в своей стихии.

Лягушки не были столь дотошны, как капитан полиции, но задавали слишком много вопросов. Каждому приходилось объяснять, что их предводитель получит неимоверную власть. Собственно, из-за этого хомяк и бесновался. Что удивительно, он не грыз меня и не пытался спорить, а просто тихо офигевал в сторонке, слушая мой словесный поток.

На троне в огромном зале сидел самый обычный лягух. Точно таких же лягухов вокруг стояло множество. Да и по пути сюда я успел вдоволь насмотреться на их зелёные хари. Мне казалось, они чем-то отличаются, но нет — все на одно лицо. Прям как китайцы. «Вас, блин, что, одна мать рожала?» — усмехнулся я мысленно, глядя на эту армию клонов.

Хотя этот лягух-правитель явно был очень старым. Зелёная кожица свисала с костей, в том числе и с морды. Эдакий шарпей, которого сначала откормили до размеров бегемота, а потом посадили на лютую диету в стиле Освенцима.

Он — правитель — осмотрел весь наш разномастный отряд с сомнением… и замолчал. Полная тишина. Зал был заполнен десятками прямоходящих лягушек, и все молчали. Мне даже как-то стало не по себе. Причём главный лягух буравил меня взглядом. Он чётко знал и понимал, кто среди нашей нестройной толпы главный заводила. Учитывая мою внешность, это не должно было быть очевидным, но он пялился именно на меня. С другой стороны, мы для них, думаю, тоже как китайцы — на одно лицо.

— Говори! — раздался властный голос Владыки.

От силы, исходившей от него, все мои спутники упали на одно колено. Ну как все? Парочка «твикс» — да, остальные лишь отшатнулись. Хотя хомяк, наоборот, сделал шажок вперёд, словно ловя эмонации силы, которыми нас только что пытались легонечко так придавить. В общем, судя по морде местного властителя, мы его удивили. Видимо, ниц упасть должны были все, но что-то пошло не по плану. И хомяка он не видел — это я знал точно.

— Как-то у вас тут многожабно. Может, поговорим тэт-а-тэт? Квагуш, переведи.

— Хозяин! — ровным голосом ответил мой слуга. — Перевод не требуется. Наш владыка понимает почти всех существ во Вселенной. Ваш язык ему знаком.

— Мой явно бывший подданный прав! — голос Владыки раздался у меня в голове. Там сразу стало тесно. — И нас никто не услышит. Отвечай мысленно, жалкий человек.

— Не такой уж и жалкий, — решил я не прогибаться. — Такого таланта, как у меня, в вашем мире нет!

— Ты уже для меня мёртв. Просто хочу тебя послушать — давно не слышал ваших речей и мыслей, человек, — Владыка явно лукавил.

— Я воскрешатель!

— И что дальше? — тем же ровным и властным голосом спросил он. Но глаза его выдавали: он явно имел свой интерес к моей персоне, и я это видел. Рыбка заглотила наживку.

— Я могу воскрешать существ! — я опять не сказал больше, чем надо. Пусть он сам мне расскажет, что ему нужно.

— Мне должно было стать интересно? — голос стал жёстче: он явно старался показать своё безразличие, но глаза его блестели живым интересом.

Я усмехнулся.

— Конечно. Вам это уже интересно, — сделал я нажим на очевидном. — Вы явно знаете гораздо больше местных рядовых людей. То есть жаб. Ну, вы поняли!

— Ах-ха-ха! — главный лягух рассмеялся и вслух, и в моей голове. — Всё же жалкий! Для чего ты пришёл и побеспокоил меня?

— Я могу предложить то, чего у вас нет. Разве это не очевидно?

— Да-а-а… Воскрешатели давно исчезли. Они спасли наш мир от краха и покинули его.

С тех пор многое изменилось. Наш мир не един: мы разбились на десятки государств и владычеств. Скажи мне, великий воскрешатель, почему же ты, такой «великий» гений, не смог уничтожить горстку моих воинов? — правитель иронично усмехнулся.

— А зачем? — как я сейчас благодарил всех создателей миров и вселенных! Он сам придумал мою легенду.

— Показать власть и силу.

— Зачем?

— Чтобы все боялись и преклонялись.

— Зачем? — в третий раз повторил я.

— Не понимаю. Ты не хочешь величия? — встряхнул головой лягух и прищурился.

— Я пришёл из мира, где таких, как я, хотят уничтожить! — выдумывал я на ходу. — Там раскрыли наши слабые места и пытаются подчинить. Мне пришлось бежать. А тут — вы!

— Я хочу проверить тебя! — лягух хлопнул в ладони, и в зал внесли труп.

Лягушка была явно свежеумерщвлённая: ещё дёргались конечности. Видимо, прямо за дверью ждали команды — и по хлопку вскрыли глотку. Я сглотнул: к такому я не был готов. Вообще всё это — чистая импровизация. Я очень устал физически и морально, не всё успел продумать. «Фак! Проверка возможностей — это так очевидно», — пронеслось в голове.

— Этого мало! — пошёл я ва-банк. — Мне надо минимум два тела!

— Пипеп! — хомяк звучно ударился головой о латный сапог Клима.

Глаза Владыки забегали по залу в поисках источника звука, а у меня внутри всё сжалось. Размер «дупла» уменьшился в несколько раз, по спине пошёл холодок. Владыка встрепенулся, а я почувствовал волну силы, которая распространилась по залу. Он не видел хомяка, но… почувствовал его?

Владыка щёлкнул пальцами — и у меня внутри всё оборвалось от неожиданности. Спустя пару секунд внесли ещё одно тело. Оно тоже было свежее. Сомнений не оставалось: лягушек гасили прямо за дверью. С этого даже кровь не успела стечь.

— Получи свои тела! — грозный голос раздался в моей голове. — У тебя один шанс! Если они не поднимутся, никто из вас не выйдет из этого зала… по своей воле, — добавил он.

Я на негнущихся ногах подошёл к двум телам лягушек и провёл руками по ним. В одно тело я попытался отправить импульс — получилось! Только результата не было: у трупика лишь палец дёрнулся.

«Угу, значит, сам пока не тяну. Нужен допинг», — подумал я.

— Дядя Толя! Не надо! Наше тело на пределе! — запричитал Петруша, не на шутку паникуя.

Я же молился лишь о том, чтобы Владыка не мог услышать наш с Петрушей диалог. Тем временем судорожно размышлял: «Новый камень гарантированно поднимет обоих — тот, который я из лягуха вынул. Он крупнее и, вроде как, из лягуха… И это уже проверено — работает. Я же воскресил двоих. Но что будет после этого со мной? В тот раз, помнится, я чуть не сдох — пару часов в отключке провалялся. А камешек из двуногой твари помельче… Но поднимет ли он лягухов? А двоих разом? Хватит ли мощи? Дилемма, однако! Похер, пляшем».

Ещё в глубоком детстве я научился отправлять в рот предметы с раскрытой ладошки — методом удара одной руки по локтю другой. Эффектно и красиво. Вот и сейчас горошина, та, что помельче, на мгновение появилась в ладони. Хомяк вновь ударился головой о сапог, чем отвлёк внимание Владыки. Я действовал.

Беззвучный удар по локтю — и горошина влетает в почти постоянно приоткрытый рот дурочка Петруши. В голове происходит разрыв свето-шумовой гранаты. В груди вспыхивает адское пламя. Вены идут буграми, но я был ко всему этому готов.

От резкого скачка силы Владыка забывает о странном звуке в зале и начинает пристально следить за мной. Я держусь из последних сил. Желание сдохнуть — безумное. Благо мне даже шаг делать не надо: я просто падаю на колени и кладу обе руки на свежеупокоенные тела.

— Пипеп! — звучит в моей голове голос Петруши, копирующий интонацию хомяка.

Импульс! «В рот мне ноги!» — думаю я. Как же больно! По-моему, у меня в руках что-то порвалось — настолько ужасный хруст я услышал. А может, это Петруше поплохело? Этого я не знаю. Знаю лишь, что встал чисто на морально-волевых. Даже смог выпрямиться.

Я толком ничего не видел, ничего не понимал и уже ничего не хотел. Просто мечтал сдохнуть. С обоих боков от меня встали зелёные лягухо-человеки — значит, я справился. Судя по ощущениям, высушил себя до талого.

Владыка одобрительно хмыкнул и расплылся в ужасающей улыбке. «Фуу, мерзость. Лучше бы ты, сцука, не улыбался», — пронеслось у меня в голове.

— Эти, — указал он на только что поднятых покойничков, — будут послушны мне?

— Конечно. Для вас я их и создал, Владыка.

— Что тебе нужно, чтобы создать мне армию таких воскрешённых?

— Сон, — произнёс я единственное слово и чуть не упал. — Мне нужен отдых.

— Отведите его в гостевые покои, а этих… — указал он на моих спутников.

— Они со мной и нужны мне! — не знаю, как я нашёл в себе силы спорить и твёрдо говорить.

— Всех в гостевые покои, — уступил мне Владыка. Он явно не желал препираться с воскрешателем. Теперь-то он точно был уверен: перед ним именно тот, о ком мечтал каждый правитель в его мире.

Перед тем как покинуть зал приёма, я тихонько шепнул свежим покойничкам, оставшимся в зале приёма, чтобы они беспрекословно слушались Владыку и исполняли все его приказы.

Уже после того, как мы вышли, ко мне с обоих боков подошли мои слуги и незаметно стали меня придерживать. Судя по всему, они чувствовали моё состояние. Когда открылась дверь в комнату и я увидел кровать, просто и без затей рухнул на неё, даже не сняв обуви, и отрубился.

Пробуждение было тяжёлым и болезненным.

— Дядя Толя! — раздался вопль в моей голове, вызвав приступ боли в мозгу. — Вы настоящий «пик-пук»!

— Молчи, несчастный!

— Пушистик сказал, что ещё одну горошину он не выдержит!

— Нихрена не понял! — мысли разбегались, как скакуны Газманова.

— Большую часть ущерба на себя брал Пушистик, — совершенно не по-детски ругался в моём сознании Петруша. — Он предупреждал вас. А вы разогнались — я даже не знаю как кто. Каждый такой всплеск силы, чтобы мы не загнулись, ослабляет хомяк: он перетягивает на себя все излишки. Но и он не резиновый! Пушистик почти мёртв! ОСТАНОВИТЕСЬ! ИНАЧЕ МЫ ВСЕ УМРЁМ!

— Хватит орать! — недовольно сморщился я. Состояние было ужасное. — Так, во-первых, заткнись — у меня адски болит голова. Во-вторых, изложи мне всё спокойно и по сути. Без истерик.

— Нечего тут излагать. Я уже всё сказал, — Петруша явно обиделся на меня. — Я и сам не знал, что этот пик-пукнутый хомяк забирал львиную долю нашего урона на себя. А теперь он при смерти. Из-за тебя, дядя Толя, — язвительно ввернул пацан последнее замечание.

«Вот же паршивец! Да и слов от хомяка бранных нахватался. Так, гляди, скоро они на пару меня материть начнут. Да что там — уже матерят…» — пронеслось в мыслях. — «Так. Ладно. Хомяк… Где мой хомяк?»

Я открыл глаза и абстрагировался от голоса в голове — сразу стало легче. Петя ещё что-то говорил, но я его уже не слушал. Нужно было сосредоточиться. Мозги не хотели работать. Сон явно не помог.

Я сел… Ну, как сел? Если мучительные пятиминутные попытки приподняться на локтях можно назвать «сел», то да — я сел.

Огромная комната, в центре которой — кровать, на которой лежу я. Кровать, надо сказать, исполинских размеров: тут можно было разместить десяток человек. Где-то в дальней её части я ощутил Пушистика. Странно, что он никак себя не обозначил — привычное «пик-пук» так и не прозвучало.

Я обвёл туманным взглядом комнату. Она была пустовата: шкаф у одной стены, стол с тремя стульями у окна, зеркало на третьей стене — и всё! Позже я обнаружил, что за моей спиной есть дверь в ванную.

У входной двери, словно две стату́и, стояли мои слуги — Андрей и Квагуш. Видок у них, правда, был… ну да ладно — позже приведу их в порядок. Наверное. Если получится.

Ещё раз осмотрел помещение и кровать — меня интересовала парочка «твикс». И я их таки нашёл! Кровать-то безразмерная — два странных холмика по обе стороны от меня я сразу и не заметил.

— Сколько я был в отключке?

— Почти сутки по нашему времени! — моментально ответил Петруша.

— А что, есть и не наше время? — озадачился я закономерным вопросом.

— У них тут всё не как у людей: дни, месяцы, годы, время суток, часы, минуты — всё по-другому.

— И как ты это понял?

— Обрывки слов и фраз, ваши знания — и получилась картинка, — слегка застенчиво ответил Петруша.

— Опять в моей башке ковырялся? — беззлобно упрекнул я мальчишку.

Ответа не последовало. Я подтянул свою тушку к изголовью кровати и полусел. В голове — вата и каша, глаза плохо фокусировались. Хомяка на горизонте не наблюдалось — хотя, может, он просто сливался с интерьером?

— Стоп! А где Клим? — осознав нехватку кадров, спросил я вслух.

— Тут я! — раздался голос за моей спиной. — Срать ходил! Что, нельзя?

Я аж потерялся от такой откровенности.

— Что я пропустил? — задал я интересующий меня вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Владыка уже дважды присылал посыльного, — ответил Андрей. — Хочет вас видеть. Боюсь, в третий раз я не смогу их остановить. В этом замке даже уборщики сильнее меня… Простите, хозяин.

— Не извиняйся, — поспешил успокоить я слугу. — Мы во дворце местного правителя — это не удивительно. Лучше скажи мне, где Пушистик?

— После того как мы зашли в эту комнату, он исчез, — пожал плечами Андрей. — Больше я его не видел.

В дверь грубо постучали, прервав наш диалог. Но не успел я вдохнуть побольше воздуха, чтобы послать визитёров в пешее эротическое, как дверь распахнулась. На пороге стояло множество лягушек-переростков. Они, не задерживаясь, ввалились в комнату толпой. Среди них были воины, какие-то явно высокие чины и простые слуги.

— Владыка желает вас видеть! — проквакал один из толпы. — Немедля!

— Братан! — не церемонясь, выдал я. — Иди в жопу!

— Ква? — Видимо, переводчик в моей голове поломался.

— Что «ква»? — ещё более нагло спросил я. — Я проснулся, весь в благодати, а тут вы — толпой. Ни хлеба, ни соли! Ужас! А если бы я был голенький?

Тут до меня дошло, что все лягухи были голые — если не считать перевязи ремней, к которым крепились мешочки и кармашки разного размера, ножны для мечей и ножей, а также всевозможные украшения: цепи с кулонами на тощих шеях, кольца и браслеты.

С украшениями, очевидно, была местная знать, с перевязью мечей и ножей — стража, с мешочками и кармашками — я так и не понял кто: то ли лекари, то ли ещё кто-то. А вот простые слуги вообще ничего на себе не имели.

Причём признаков принадлежности к какому-либо полу не наблюдалось. Лягухи — бесполые, во всяком случае эти точно. Хотя владыка сидел без одежды, но при этом имел корону на голове, перстенёк с огромным каменюкой на лапе и изукрашенную накидку с каким-то странным мехом на плечах.

— Уважаемые, — сменил я гнев на милость, — воскрешатель трапезничать желает! Завтрак на шесть персон, будьте любезны. И отдельно зерна в тарелочке, пожалуйста, — озадачил я делегацию.

То, что с хомяком всё в порядке, я уже ощущал. Ну, не совсем чтобы совсем в порядке — ему тоже было плохо, как и мне. Но пушистый засранец однозначно был жив, просто не показывался даже мне. Обиделся, наверное. Поэтому я и заказал ему зерна — в качестве извинения, чтобы задобрить.

Вообще я не знал, нуждается ли деймон в обычной еде. Как-то не обращал внимания на то, чем питался мой хомяк все эти дни. Андрей и Квагуш в еде не нуждались — это я ощущал каким-то внутренним чутьём. Просто знал — и всё. А вот с хомяком в этом плане было всё иначе. Я ощущал его даже плотнее, чем своих слуг, но некоторые вещи оставались для меня загадкой. Ладно, разберёмся по ходу дела. Деваться от меня пушистому всё равно некуда — рано или поздно он объявится.

Покладистость лягух меня продолжала удивлять. Все поклонились и ушли. Уже через пару минут в комнату аккуратно постучали: это были обычные слуги с подносами. Они шеренгой заходили в комнату и выставляли подносы на стол — пока не закончилось место.

Забавно, но еда была в целом человеческой: мясо с гарнирами, соки и вода в графинах и кувшинах, даже десерты присутствовали в меню.

Я не стал будить сладкую парочку и приступил к трапезе. Через минуту ко мне присоединился Клим. Он ел, но при этом не сводил с меня странного задумчивого взгляда. Знаете, как собака, которая сидит рядом, когда вы едите, и смотрит вам в глаза — не добро и не с просьбой, а скорее оценивающе, будто перед нападением? Вот и тут было так же.

В какой-то момент я не выдержал:

— Что не так?

— Вот думаю: если я тебе сейчас в висок воткну вилку, Андрей успеет или нет?

— Успею! — раздался уверенный голос чуть сбоку. — Этот сценарий я давно предвидел.

— Отчего такая нелюбовь к моей персоне, друг мой? — максимально дружелюбно проговорил я, осознав, что моя дикция стала в разы лучше — даже несмотря на то, что в этот момент я жевал.

— Ты странный! — грубо ответил Клим. — Я уже не говорю про твою магию. Твоя внешность меняется — тебя уже не узнать. Твоя магия крепнет с безумной скоростью. Это ненормально. Сила не может увеличиваться и крепнуть в человеке с такой скоростью. Тот скачок в развитии своего дара, который ты совершил за сутки, я проходил годами. Да, я не маг, а простой одарённый, но всё же. Даже самые гениальные люди с допуском к академиям, учителям и финансам не могут так быстро развиваться. Это ненормально! Ты, — Клим ткнул в меня костью, — зло! Тебе не должно быть места в нашем мире!

— Завидуй молча, — усмехнулся я. — Ещё недавно тебя отправили на убийственную миссию, списав за какие-то прегрешения. А сейчас ты сидишь во дворце в другом мире и ешь еду для господ, а не простой хлеб с кашей. Неужели тебе мало благостей, которые упали тебе в руки?

Он перестал жевать, посмотрел на кусок мяса, наколотый на вилку, с которого капал пряный соус — тот самый, что он подносил к своему рту. Замер. Рот его открылся, затем закрылся. Лицо стало пунцово-красным — Клим смутился.

— Можешь не отвечать, — я поднялся из-за стола, вытирая руки белоснежной тканевой салфеткой. Небрежно швырнул её в пустую тарелку. — Я даже не понимаю, зачем вашу троицу таскаю за собой. Вы мне совершенно не нужны. Балласт. Ты подумай об этом на досуге. Хорошо?

И, не дожидаясь ответа, я открыл дверь и вышел из комнаты вон. Лёгкая обида уколола моё чёрствое сердце, но я загнал эти чувства поглубже. Еда добавила сил, и, хотя слабость ещё чувствовалась в теле, я перемещался довольно свободно.

Как я и предполагал, сразу за дверью меня дожидались провожатые к властителю местных земель. А значит, впереди меня ждала самая большая авантюра в моей жизни.

— Владыка ждёт! — произнёс кто-то из лягух.

— Ну так веди! — рявкнул я грубо, в приказном тоне. Зелёные, поклонившись, поспешили вперёд, указывая мне путь.

Внутри проскочило старое, позабытое чувство неуверенности. Я шёл туда, где вариантов к отступлению у меня не было…

Путешествие по замку вышло недолгим — всего пара минут и несколько лестниц, по которым я пробежал бодрым кабанчиком. С каждым движением силы возвращались ко мне, и двигаться становилось всё легче и легче.

Меня привели не в тронный зал, как в прошлый раз, а в личные покои Владыки. Сейчас он выглядел совершенно иначе. Видели раздавленную лягушку на трассе? Вот именно так сейчас и выглядел Владыка.

Он лежал на кровати блинчиком, едва дышал. Глаза-щёлочки смотрели на меня с надеждой, а в голове раздалось:

— Спаси меня, Воскрешатель…