Неправильный попаданец

Глава 15

— Уважаемый! — затянул я старую песню. — Мы Земля-я-не. Мы пришли с ми-и-иром!

— Пушистик!!! Срочно пусть волков вскрывают! Ищите жемчуг! Чёт я волнуюсь за чистоту этой одежды, — позвал я деймона.

Причём именно попросил — без командного рыка, почти шёпотом. Действия не заставили себя долго ждать. Мои слуги, словно запрограммированные механизмы, сразу приступили к потрошению. Движения чёткие, отработанные: ножи скользят по шкурам, пальцы ловко вынимают что-то блестящее…

Тем временем из леса вышло одинокое нечто. Так сразу и не скажешь, что это. Прямоходящее, прихрамывающее, с палкой-тростью. «Лишь бы не маг с посохом», — промелькнуло в голове. Существо целиком укутано в какие-то тряпки и капюшон. Человек это или не человек — понять было невозможно. Ткань висит лохмотьями, местами проглядывает что-то серое, шерстистое.

— Люди! — с тяжестью, полной горечи и сожаления, проговорило создание. — Опять пришли? Никак не угомонитесь?

Существо стукнуло посохом о камень — и из леса стали выходить волки. Только теперь их были сотни, если не тысячи. Тени скользят между деревьями, глаза горят в полумраке, тихое рычание наполняет воздух.

«*** **** **** ****!!! Пушистик, **** поймаю — жопу порву. Если выживу, конечно! Вот же ****! Безопасный портал! **!» — ругался я самыми грязными словами про себя. Мне было пофиг, что в голове Петруша. Сейчас уже пофиг!

— Дядь? Да ты вроде тоже человек! — сделал я предположение, стараясь придать голосу дружелюбие. — Неужели два человека не найдут общий язык?

— Слишком поздно! — с тоской в голосе проговорил незнакомец. — Слишком поздно.

— Всё поправимо! — выкрикнул я, когда тот уже занёс посох для удара о землю.

— Что поправимо? Ублюдок! Всё говоришь? А как ты исправишь смерть? Молчишь?..

— А что тут исправлять? — улыбнулся я и пошёл вперёд, стараясь не показать, как дрожат колени.

Незнакомец так и стоял с занесённым посохом, а я шёл к Климу и Андрею. Их волки были самыми целыми, а боевые навыки, в случае чего, у них самые высокие. Шансов прожить дольше рядом с ними — больше.

Хомяк появился на моём плече и показал две жемчужинки. Пропищал о том, что больше нет и сообщил, что эти жемчужинки очень опасны. Мы пока не выдержим их разрушительной силы и стопроцентно отъедем. Спорить с ним я не стал — лишь едва заметно кивнул. Сам же спрятал жемчужины в кармашке, а из другого вытащил белую жемчужину и вложил её в рот.

В этот раз плющило меня не так сильно, но я явно поторопился. Мне осталось ещё метров десять до цели, а ноги подкосились. Я споткнулся, а незнакомец, не выдержав накала страстей, ударил посохом о землю.

Волки сорвались с места в едином порыве — словно волна тьмы, накатывающая на берег. А я продолжил своё шатающееся шествие. За спиной завизжали Коля со Светой и сумели обогнать меня, встав рядом с Климом. Лягушки тоже припрыгали в общую кучу, готовясь к последней битве.

Огонь в груди горел, в глазах плыло, сзади посвистывало. Наконец-то я добрался до валяющихся тел и упал на колени возле них. До приближающихся волков остались считанные метры.

— Я! Воскрешатель! Смерть — мой друг! Повелеваю! Вернитесь в наш Мииир! — я опустил руки на тела волков и отправил в них всю скопившуюся энергию.

Сквозь вату в ушах, рык и скулёж волков я расслышал удар посоха. Волки замерли в двух метрах от моего отряда. Я тяжело дышал, но, судя по всему, отключаться не собирался. Руки тряслись — то ли от нервов, то ли из-за пропущенной через меня силы. Не знаю.

— Кто ты такой? Ты волшебник? Но как?

— Дядь, — проговорил я, жадно хватая воздух. Грёбаная астма сдавливала грудь, мешала говорить. — Давай сядем, что ли, за жизнь поговорим. Я тебе в цвет всё расскажу. Гадом — буду, нет — непоправимой фигни. Теперь точно нет!

Волки расступились, образовав коридор, по которому шёл незнакомец. Шагов его слышно не было, полы его тряпок не шевелились. Складывалось впечатление, что планета крутится под его ногами. Это впечатляло. Он спокойно миновал моих спутников и приблизился ко мне.

Капюшон его слетел — и я увидел его лицо. Человек! Странный и сильно изменившийся, но человек. Были в нём и от волка черты: чуть заострённые скулы, торчащие назад уши. На лице не волосы, а шерсть с подшёрстком. И взгляд — взгляд затравленного волка, полный боли и безысходности.

Он приблизился к восставшим волкам, всмотрелся в них, обнюхал, как зверь, после чего фыркнул и заскулил. Те заскулили в ответ. Я округлил глаза.

— Освободи их! — прорычал незнакомец, а черты его лица стали принимать человеческий образ.

— В полноценном понимании, — начал я аккуратно подбирать слова, — это не совсем возможно. Тише! Тише! — поспешил я успокоить горячую волчью голову. Он опять занёс посох. — Я могу отдать им указание слушать вас беспрекословно или быть как раньше. Ну, вы поняли?

— Но всегда можешь использовать их против меня! — с сожалением проговорил волколюд. — Ты ещё хуже них! — он опять поднял посох.

— Да хватит этой палкой махать! — не выдержал я. Помирать так я всё выскажу тогда. — Достал! Что я тебе сделал? Я вообще из другого мира! Что у тебя произошло? Ты тут со своими волками совсем одичал, да? Нахер мне ты не сплющился. Не нужны тебе эти волки — я их с собой заберу и уйду. Что не так? Ты бы сказал, рассказал. Глядишь, помог бы! Не делом, так советом! А ты сразу палкой машешь.

Чего смотришь как на идиота? Не гляди, что я кривой и кашляю. Фу-у-у-х… Полегчало… Давай стучи уже, — я расставил руки в стороны и закрыл глаза.

Секунда, вторая, третья. Ничего не происходило. Я раскрыл глаза. Существо приняло полностью человеческий вид и с любопытством смотрело на меня. Точнее, это был обычный мужчина средних лет с довольно приятной внешностью: аккуратной коротенькой бородкой и голубыми глазами. В его взгляде читалась странная смесь усталости и настороженности.

— Откуда, говоришь, ты прибыл? — поднял он бровь, слегка наклонив голову.

— С Земли. Точнее, даже с двух Земель и ещё из лягушачьего мира. Там сложно всё, — махнул я рукой, пытаясь уложить в голове собственную историю.

— Лягушачий мир? — улыбнулся мужчина, и в его улыбке промелькнуло что-то детское, почти наивное. — Интересно. Две Земли? Тоже странно. Я не открывал никаких дверей, кроме одной.

— Дверей? — нахмурился я, чувствуя, как в груди зарождается любопытство. — Может, ты о разломах?

— Мне больше нравится — «дверь», — мягким голосом произнёс он, и в его тоне прозвучала нескрываемая гордость. — Вам лучше покинуть мой мир! Уходи и не возвращайся более.

Он развернулся, но я не дал ему возможности уйти. Шагнул вперёд, преграждая путь.

— Так, а что у тебя такое случилось? Такой социопатии и социофобии я ещё не видел.

— Зачем тебе это? Я тебя отпускаю, дарю жизнь, а ты сам лезешь в пекло, — глазами, полными непонимания, уставился на меня незнакомец. В его взгляде мелькнула тень раздражения, но тут же растворилась в глубокой печали.

— Совсем недавно я был в мире, где нет магии! За последнюю неделю побывал уже в трёх мирах. Мне банально интересно, — решил поделиться я, ведь он явно никому не расскажет мою историю. — А главное! В своём мире я занимался решением проблем! Может, и тебе помогу. Кто знает?

— Сомневаюсь, что ты мне сможешь помочь, — покачал он головой, но в его голосе уже не было прежней твёрдости.

— А ты расскажи свою историю, — улыбнулся я. — А там поглядим!

Незнакомец тяжело вздохнул, опустил взгляд к земле, словно собираясь с мыслями. Потом медленно поднял глаза — и я невольно сделал шаг назад. Эти глаза… Полные тьмы, они внушали ужас, будто в них отражалась вся боль мира.

— Дар — всё живое вокруг исцелять — стал причиной, чтоб меня угрозой считать: «Эй, колдун, для тебя есть в петле место!» — начал он тихо, почти шёпотом. — Нам оставалось подальше бежать, где я мог свой талант развивать. Мы укрылись с женой на краю леса.

Его голос дрогнул, но он продолжил, глядя куда-то сквозь меня, в прошлое:

— Но вот однажды, вернувшись домой, там нашёл я её чуть живой. Самый страшный кошмар наяву — сбылся. «Здесь они снова искали тебя, — умирая, сказала она. — Бог однажды осудит за всё, милый!»

Он замолчал, сглотнул, будто пытаясь проглотить комок в горле.

— Навсегда связаны одной судьбою, я берёг всё, что на Земле живое. Благом пусть драгоценный дар послужит. Лютым злом так легко себя разрушить! Жизнь, что ушла, я не мог возвратить. Умолял сам себя всё это простить, что не в силах вернуть я её с того света!

Его руки сжались в кулаки, а голос стал глуше, почти рычащим:

— Дождь, казалось, меня понимал, и мои слёзы скрывал, и стекал по щекам он огнём гнева! Злость мной овладела. Чёрная сила власть обрела, кожу с треском на мне порвала. Шерсть густая покрыла всё тело! Зверь в эту ночь на деревню напал, местью был переполнен оскал. Я ушёл в их крови навсегда — в дебри!

Он сделал паузу, словно давая мне осознать всю тяжесть сказанного.

— Никогда мне не обрести покоя. Жизнь людей больше ничего не стоит. Лютым злом тёмный дар теперь служит! Колдовством знахаря волк пробуждён — никогда мне не обрести покоя. Жизнь людей больше ничего не стоит. Лютым злом тёмный дар теперь служит.

— Та-а-а-ак… — протянул я, когда мужчина закончил свой рассказ и замолчал. — Эту песню я знаю. «Знахарь», поёт «Ангел-хранитель». В прозе даже прикольнее. Но мы о твоей истории говорили.

Всё время, пока он говорил, незнакомец смотрел в землю. Теперь же он поднял глаза — и в них снова была та тьма, но уже не такая всепоглощающая.

— Это! Моя! История! Человек! — прорычал он, и я явственно ощутил, как хожу по лезвию.

— Я совсем забыл, — хлопнул я себя по лбу, стараясь разрядить обстановку. — Я Толик! Приятно познакомиться. — Я протянул руку.

— Добромир, — ответил он после короткой паузы, и его ладонь коснулась моей. От резкой смены темы глаза его вернулись в норму — снова стали человеческими, хоть и полными боли.

— Получается, ты знахарь? — спросил я, не отводя взгляда.

Он кивнул.

— За это тебя пытались убить?

Снова кивок. В его глазах я увидел не только боль, но и отчаянную решимость.

— Вы с женой сбежали, там её убили, а тебя накрыло! А с миром-то что произошло? И почему тебя, такого белого и пушистого — лекаря — пытались убить?

— В твоём мире нет магии, ты сказал! — настала моя очередь кивать. — Что будет, если она появится у одного единственного человека?

— Запрут в четырёх стенах и будут опыты ставить, — с твёрдой уверенностью ответил я. — А лет сто-двести назад — да! Вздернули бы — однозначно. — уточнил я, вспомнив устройство города и историю своей планеты.

— Вот, видишь! — печально вздохнул Добромир.

— Ладно, допустим, с этим разобрались! А с твоим миром-то что?

— Тут всё просто. Когда меня поглотило зло — я убивал. Убивал без разбора: мужчины, женщины, дети, старики. Рвал на куски, купался в крови. Я не горжусь этим — это мой грех, и мне его нести.

Чем больше я погружался в безумие, тем сильнее становился. Но один в поле не воин, когда целые страны начинают на тебя охоту.

В какой-то момент я услышал шёпот и сделал то, что он велел. Я вырезал целый город и разложил трупы в определённом порядке. Открылись двери — много дверей. Оттуда хлынули ужасающие твари.

В тот же момент безумие отступило, как по волшебству. А я осознал, что натворил. Что делать, я не знал. Я разломал ужасающую конструкцию из тел — это не помогло. Сжёг город и тела в нём — тоже не помогло. Всё закончилось само собой. Не знаю, что случилось! Просто все двери закрылись!

У меня ушло больше двухсот лет, чтобы выловить всех существ из дверей и уничтожить.

Я обосновался в этом лесу и пытаюсь его возродить. Получается плохо. Но он хотя бы не рассыпается — возможно, когда-нибудь жизнь вернётся на планету. И я уйду вслед за своей любимой. Пока я этого не свершу, мне не будет покоя.

— Это тебе тоже голос нашептал? — не удержался я от подколки.

— Нет! Её тело — единственное, что не подверглось гнили. Оно лежит нетронутым, и с ним ничего не происходит. Она ждёт меня.

— Любопытно! Крайне любопытно. Двести с лишним лет, говоришь? Голос… Нет магии… — перебирал я тезисы вслух. — Дорогой друг! У меня к тебе куча новостей, и, как ни странно, все хорошие.

Мой новый друг молчал. «Молчание — знак согласия», — решил я и продолжил:

— Во-первых, твой мир — концевой. Это мне умная тётя рассказала. Поэтому у вас нет магии. Точнее, не было. То, что она у тебя появилась в то время, а, как ты сказал, это было двести лет назад, — следствие столкновения вселенных. — Видя непонимание в глазах собеседника, добавил: — Потом объясню, там сложно! Вселенная — скопление миров, короче!

Голос, что ты слышал, — Демиург, создатель миров. Ему нужно было разрушить вашу вселенную. А для этого — уничтожить ваш мир и ещё кучку таких же. Поэтому и разломы сами закрылись. Мир погиб.

Ты не виноват! Понимаешь?

И самая важная новость на сегодня! — я взял картинную паузу. — Веди к своей жёнушке! Думаю, я смогу её воскресить. Неплохая парочка будет! — я улыбнулся. — Зомби и бессмертный знахарь. В мёртвом — воскресающем мире! Звучит как плохой анекдот. Но очень интересный.

— Где его найти? — лицо собеседника стало превращаться в волчье.

— Кого? — потерял я нить разговора. «Вроде же о жене говорим. Нет?»

— Демиурга твоего сраного! — прорычал Добромир.

— Ты вообще слышишь? Я могу твою жену вернуть! — почти кричал я.

— Где? Его! Найти? — знахарь поднял меня одной рукой за грудки.

Мои слуги кинулись на выручку, но волки их окружили. Не били, но не пропускали ко мне. Я болтался в воздухе, теребя жирными ножками. Хомяк появился на руке и тут же впился своими зубами и обеими мухоловками в руку Добромира. Я упал на землю и крайне больно ударился попом. Пушистик исчез, а я раздумывал: «Он мне сейчас помог? Или навредил?»

— Сдох он! — сплюнул я густую слюну. — Или откисает где-то в междумирье. Мне почём знать? Где я и где Демиург? Ты вообще в своём уме?

— Кто такой Демиург? — закрались сомнения у Добромира.

— Да ты что? Теперь решил вопросы задавать? — я решил не вставать — вдруг опять схватит? — Может, вначале надо всё уточнить, а потом людей душить? Не думал?

— Извини! Я давно ни с кем не общался. Эти не в счёт, — явно без раскаяния произнёс знахарь. — Так всё же, кто такой этот Демиург?

— Создатель миров, — начал я объяснять тему, в которой сам плавал, как бумажный кораблик в Тихом океане. — Тот, которого ты слышал, — создатель целой вселенной. А ваш мир был среди вражеской вселенной. Вселенной захватчиков!

— Мне нужны они оба! — твёрдо сказал знахарь и вернул себе человеческий облик. Его глаза снова стали обычными, человеческими, но в них читалась непреклонная решимость.

— Ты рехнулся? Демиургов? Двух? Тебе? Поболтать? — не сдержал я изумлённого возгласа.

— Убивать буду! — на серьёзных щах выдал Добромир. В его голосе не было ни тени сомнения.

— Двух Демиургов? Ты понимаешь паритет сил? Это как сравнивать муравья с тобой! Даже, наверное, не муравья, а микроба. Знаешь, кто такие микробы?

— Нет! Муравьёв знаю! — так же спокойно продолжил он. — Ты себе не представляешь уровень моей силы.

— Какова бы она ни была! Это нереально! Убить Демиурга, — парировал я, пытаясь привести его в чувство.

— Ты сам сказал, что он либо мёртв, либо спит. К тому же убить можно любое существо! А как становятся Демиургом?

— А им можно стать? — в наших глазах загорелся огонёк азарта.

— Пик-пук! Пик-пук! Пик-пук!

Хомяк материализовался между нами и стал тыкать в нас обоих своими лапками. При этом он матерился своим любимым ругательством и прыгал на месте, явно пытаясь привлечь внимание.

— Интересная животинка! — с мягкой улыбкой потянулся Добромир к хомяку, а тот сразу исчез. — Кто это?

— Вроде деймон, — покрутил я рукой в воздухе. — Я пока не разобрался во всех тонкостях.

— Ты правда можешь воскресить мою жену? — знахарь подал мне руку, чтобы помочь подняться. В его взгляде читалась надежда, которую он тщетно пытался скрыть.

— Скорее да, чем нет, — пожал я плечами. — Она же обычный человек? Тогда проблем быть не должно. Веди!

На лице знахаря отобразилась внутренняя борьба. Показать сокровенное незнакомцу — сложное решение. Но любовь победила осторожность. Он кивнул, и мы отправились вглубь леса.

— Если все погибли, — начал я разговор, когда молчание затянулось, — откуда эти волки?

— Моя аура была ужасающей. В состоянии оборотня, если жертва не умирает мгновенно, укушенные превращались в это, — он махнул рукой на волков, следующих за нами бесшумной тенью. — Должен сказать, если бы не они, я бы потратил на зачистку планеты не двести лет, а всю тысячу.

— Много их у тебя? — я прикинул размер возможной армии.

— Пара сотен, — пожал он плечами.

— Каких сотен? Ты натравил на нас больше тысячи!

— Тысяч! Пара сотен тысяч! Научись дослушивать своего собеседника, — слегка раздражённо бросил Добромир.

Шли мы недолго, но за время путешествия я успел рассказать ему всё, что знал: про Демиургов, про войну вселенных, лягушек, другие миры, устройство вселенной и мироздание. Хотя чем более глобальные темы я затрагивал, тем больше понимал, что сам нихрена не знаю. «Как объяснить то, в чём сам не разобрался до конца?» — крутилось у меня в голове.

Знахарь меня не перебивал, слушал и молча шёл через лес. Ни дороги, ни тропинки — только густая чаща, переплетение корней и ветвей. Я уже давно заблудился и не понимал, куда мы идём. Даже солнца не было, чтобы сориентироваться.

Вскоре лес закончился, и мы носом упёрлись в отвесную гору. Чуть сбоку был вход, куда нас и повёл знахарь. Внутри горели какие-то не совсем понятные камушки, давая слабый, тусклый свет. Мы попали в огромный холл, из которого вела узкая галерея куда-то вглубь.

Добромир встал на карачки и полез в лаз. Я последовал за ним. Метров через пятьдесят, когда я уже начал паниковать — темно, узко, холодно, тут у кого хочешь приступ клаустрофобии приключится, — лаз закончился таким же огромным холлом.

Я выпрямился и обомлел. А в моей голове Петруша зачитал строчки:

Перед ним гора крутая;

Вкруг неё страна пустая;

Под горою тёмный вход.

Он туда скорей идёт.

Перед ним, во мгле печальной,

Гроб качается хрустальный,

И в хрустальном гробе том

Спит царевна вечным сном.

— Дядя Толя! В вашем мире есть магия! Этот ваш Пушкин — сноходец.

— Пипеп! — всё, что я смог выдать. — Слушай, Добромир, а ты пробовал её просто поцеловать?