Неправильный попаданец

Глава 19

Всё начиналось вполне безобидно. Мы попали в новый мир и, как водится, вломили пистонов местным аборигенам. Ибо нехер! Потом на нас открыли охоту. И всё бы ничего, если бы не собачий холод в мире чёртовых собак.

И тут мой юный пушистый друг выдаёт: «Братюнь, — говорит, — воскрешатель-то ты воскрешатель, но колдовать-то тебе никто не мешает. Захоти — и колдуй!».

Что мохнатый имел в виду, точно не знаю. Но, видимо, такого результата он не ожидал. Мне просто было очень холодно — прям пипеп как холодно! — и я, без задней мысли, поджёг листву под ногами. Ну а что? Куда идти на деревянных ногах? Причём получилось прямо легко и прозаично.

Я направил небольшой импульс в руку и задержал его на кончиках пальцев. Сознание, почти как компьютер, начало перебирать варианты: воскресить, подсветить или зажечь. Воскрешать листву — крайне странная затея. Чтобы листики под ногами светились — прикольно, но сейчас неактуально. А вот огонь — самое то.

Как же оно полыхнуло! Загляденье прямо! Да так, что пришлось быстро ломиться сквозь заросли к выходу из леса. Благо светло было как днём. И очень удобно — свет сзади, все условия, в общем.

Хомяк матерился, тянул себя за уши и веки, прыгал и ощипывал себя.

— Да что не так? Цени, как тепло! Хрен подойдёшь ближе чем метров на сто, — успокаивал я хомяка как мог.

А полыхало знатно — и очень странно. Деревья не сказать чтобы высокие, а пламя — нереально огромное. И скорость выгорания — астрономическая прямо. В общем, в этом мире всё неправильное, прямо как и я.

— Пи-по-пу, пиль-по-пиль, пурлюк-пурлюк-по, пи-по-пис-пи, пиль-пиль-пи-по.

— Да кто ж знал-то? Ты же ни черта не рассказываешь.

— Что он сказал? — перекрикивая бушующее пламя, спросил Клим.

— Говорит, планета эта неправильная! Тут всего пять лесов! Было пять! Они очень важны. Были! Теперь нам, видимо, долго бегать от армий. Пушистик говорит, нам этого не простят. — я почти повторил подвиг Добромира. Только он загеноцидил планету, а я… А что я?

А я стоял и офигевал от деяния рук своих. По рекомендациям мохнатки-говорящей-обыкновенной мы постепенно продвигались по выжженному лесу. Правда, теперь это, скорее, было поле: огонь не оставлял после себя ничего, кроме пепла. Да и не было у нас других вариантов, кроме как идти по этому полю.

Чем дальше отходило пламя от нас, тем холоднее становилось. Пепелище остывало очень быстро. Чем дольше горел лес, тем быстрее шёл процесс. Уже к середине ночи, чтобы было тепло, приходилось бежать трусцой. А под утро мы бежали во весь опор.

Знаете, это довольно утомительно — бежать весь вечер, а потом ещё и всю ночь. Знахарь накладывал на нас усиления и поднимал бодрость, но помогало, скажем так, слабо. Но вот первые лучи восходящего солнца коснулись наших макушек — и мы попадали прямо в ледяной пепел там, где бежали.

— Я так понимаю, нас будут первым делом искать в этом проклятом лесу… — отдышавшись, резюмировал я.

— Пип, — согласился Пушистик, на удивление без мата.

— Значит, надо опять бежать! — продолжил я логическую цепочку.

— Пип, — кивнул хомяк, но вставать не спешил. Он так же тяжело дышал.

— А скажи мне, дорогой пушистый друг, далеко следующий лес? — решил уточнить я с кровожадной ухмылкой.

Глаза Пушистика натурально выпали ему в ладошки — от них тянулись канатики к глазницам. Зрелище не для слабонервных. Он поднял их лапками вверх, стукнул один о другой, после чего засунул обратно. Света опять обрыгалась. Да что же не так с этой девчонкой? Как она собиралась сражаться?

— Пик-пук? — спокойным голосом спросил хомяк.

— Нет, друг мой, у меня грандиозный план. Но перед этим два вопроса! Мы успеем до ночи добраться до следующего леса? И второй: жемчужинки жрать уже можно?

— Пип! Пип! — кивал хомяк.

— Тогда я их жру, мы отдыхаем и выдвигаемся. Правильно?

— Пип!

— Команда — привал! — рявкнул я, но реакции не последовало. Живые спали, а мёртвые — это мёртвые, сон им не нужен.

Пришло время жрать жемчуг! Главное потом, чтобы он не выходил, как кукуруза. А то шарики очень даже шершавенькие. Да и в целом поглощать «это» крайне неприятно — ведь «оно» было в телах существ, в частности в тех дрянных собаках. Но деваться было некуда.

Первая пошла! С болью пробралась через пересохшее горло. Взрыва силы не последовало — я даже приготовился, но тщетно. Будто камень сожрал. Не понял⁉

— Пушистик? Где эффект?

— Пик-пук! Пи-пи-по.

— Блин, точно, — врезал я себе по лицу.

Пока бежали, я стал экспериментировать. Вообще человек такая скотина, что, когда ему хреново, он потратит ещё больше сил, чтобы облегчить это состояние. Причём зачастую можно было просто потерпеть чуть-чуть — и ничего не изобретать. Но это не тот случай.

Эксперимент был прост: я посылал энергию в разные части тела. И знаете? Это работало! Отправлял в ноги — бежал быстрее, но начинал задыхаться. Отправлял силу в лёгкие — дыхание выравнивалось. Пушистик прямо на бегу успел меня предупредить, что, если я себя выкачаю в ноль, то упаду без сил.

Так что за время бега я капитально научился чувствовать себя, понимать свою силу и энергию. Магия была любопытной — мне казалось, я могу буквально всё на свете.

И, судя по моим ощущениям, мой внутренний объём магии за ночь увеличился — как и возможности пропускать силу через себя. Ведь, сожрав жемчужину, я лишь смог наполнить своё хранилище — и то не до конца.

Вторая жемчужина уже дала эффект — в груди разлилось тепло. Объём заполнился, появился избыток. Я задумался: а стоит ли жрать третью? Сейчас чувствую себя довольно комфортно. Но уверен — если сожру третью, меня опять начнёт колбасить. Растягивать себя изнутри — плохая мысль, да и Пушистик отрубится. А у нас ещё путь длинный.

Почесав затылок, я подошёл к Свете.

Девушка спала, морщась во сне, иногда что-то бормотала и нервно дёргала руками. Видимо, переживания последних суток перешли в сон. Чуть подумав, я положил ладонь ей на лоб. Не путать с… Ладно, не о том сейчас.

Света вздрогнула от моего прикосновения, но не проснулась. Я умостился поудобнее и стал собирать энергию в пальцах.

«Главное — не сжечь её случайно», — хихикнул в голове Петруша.

Я начал выпускать энергию по крупице. Причём, как я понял, разный цвет шариков, которые я жрал, давал мне разные возможности — что очень интересно.

Сейчас я смешивал в руке их все и аккуратно, медленно подавал в Свету. Она тут же замерла и распахнула глаза.

— Тише-тише, — как маньяк-садист прошептал я ей на ушко.

Меня, видимо, поняли неправильно — и врезали прямо в нос. В носу раздался хруст: кажется она мне его сломала. Дьявол, как же больно! Я упал на спину, а Света села. Самое удивительное — она не кричала и не ругалась. Даже в жопу меня не послала. Что с ней происходит?

— Извини, — тихонько сказала она. — Что, уже выходим? Долго отдыхали? Я так хорошо выспалась!

Я выпал в осадок. Я же отправил в неё пару капель своей силы, а она говорит — выспалась. Хммм. А если так?

Ни слова не говоря, я приблизился и — насколько быстро мог — дотронулся до кончика её носа. На пальце была одна капелька смешанной силы. Глаза Светы расширились, и она подпрыгнула из положения сидя. Как ей это удалось, я слабо представляю.

— Дар! — крикнула она и тут же закрыла рот ладошкой. — У меня появился дар! Представляешь? Погоди! Это ты сделал? Но как? Ты же не Бог⁈ Или?.. Как? — сыпала Света бесполезными вопросами.

Я прищурился и увидел… магию в ней. Странно! Перевёл взгляд на спящего сидя Клима — в нём я не видел ничего. Ещё раз пристально посмотрел на Свету. «Что за на?.. Вот же! Явно вижу, как в области левой ключицы горит фиолетово-фиолетовый огонёк!»

Петруша пожал плечами, а хомяк отморозился от моих вопросов — сделал вид, что очень занят вычёсыванием себя любимого. Испачкался, понимаете ли.

Я решил продолжить эксперимент: собрал ещё одну капельку энергии на кончике пальца и пошёл к Свете с пальцем наперевес. От усердия аж язык высунул.

От вида такой картины Света вначале отшатнулась. Но, поняв, что это, скорее, ей поможет нежели навредит, сжала кулачки и замерла смирно. Я дотронулся до носика красавицы — и тут понеслось. Как же её расплющило!

— Пик-пук! — заорал хомяк, когда понял, что я сделал. Главное, что я пока не понял ни фига.

— А-а-а… — простонала Света блаженно, а ноги её подкосились.

Штанишки её сразу намокли спереди, сама девушка покраснела и заёрзала на земле. Я поскрёб затылок, а хомяк, подбежав, начал рвать на себе мех.

— Чего так переживаешь? — не понимал я хомяка. — Моментальный оргазм девочке устроил. Могу теперь работать проститутом для дам высшего общества. Вспомнил один анекдот: мужик спрашивает, как вы размножаетесь, а ему в ответ — вот так! — и палец в нос. Причём, попрошу заметить, никаких измен! Чистое удовольствие. А главное — скорость! Может, её ещё раз жахнуть? А то она нервная была — может, подобреет?

— Пик-пук. Пи-и-и… — хомяк ткнул кривым пальчиком в направлении Светы.

— Это неправильный «Звонок»!

Девчонку вывернуло дугой, она встала на мостик, глаза закатились. Я уже приготовился в случае чего её сжечь. Но она тут же упала на спину, и её начала бить мелкая дрожь.

«Если поставить ей на пузико стакан с молоком, то через час будет сметана!» — задумался я.

Хомяк лишь врезал себе ладошкой по лбу и пошёл к несчастной. Он дотронулся до неё — и всё закончилось. Света глубоко и тяжело задышала, открыла глаза, через минуту села и тут же опустила голову вниз. Покраснела и подняла на меня гневный взгляд.

«Чё это она? Я же вроде ей приятное сделал! Спасибо бы сказала!»

— Р-р-р-р… — прорычала она и полезла ковыряться в небольшом рюкзачке, в котором должна была быть наша еда.

И вдруг меня осенило: я не чувствую давления избытка силы внутри себя. Прислушался — и понял: я в балансе. Да, силы больше, чем надо, но дискомфорта нет. А самое главное — нет усталости, совершенно. Я полон сил, хоть сейчас беги. А значит…

— Как бы ещё похулиганить? — сказал я вслух и потёр ладошки. — Надо всем сделать приятное! Му-а-ха-ха! — злобно рассмеялся я и подошёл к следующему «бесполезному» — Коле.

Тут я решил не мелочиться. Сделать приятное Свете удалось с четвёртой капли, а значит… Я замер, не донеся руки до Коли пары сантиметров. Фак! Там хомяк спас Свету — я тогда не ведал, что делаю. Второй раз хомяк помогать не будет — это уже косяк мой будет.

Жаль, так хотелось побезобразничать. Ой! А что теперь с лишней каплей делать?

Я с сомнением посмотрел на свою ладошку. Она мерно пульсировала, переливаясь разными цветами: серый, белый, зелёный, фиолетовый. Палитра завораживала. Потряс рукой — ничего не произошло. Энергия текла по ладошке, как жидкость, но сваливаться отказывалась.

Вначале хотел вытереть её о штаны, но в последний момент передумал. А вдруг у меня случайная эякуляция случится? Будем мы со Светой вдвоём в мокрых трусиках ходить. Люди косо смотреть будут.

Что же делать… Даже воробья нет…

Топнул ногой, разбрасывая пепел с земли, и, ничего умнее не придумав, опустил руку на землю. Не произошло ничего — ну, в смысле моя сила ушла в землю, результат был нулевой. А вот то, что я ощутил, меня, прямо говоря, приморозило к планете.

Планета была высушена. Держалась из последних сил. Я ощутил неимоверных размеров резервуар для силы и энергии — но он был пуст. Где-то на самом дне плескались последние крупицы силы. Ну, как крупицы… Хватит, чтобы разорвать пару миллионов таких, как я. Но по сравнению с общим объёмом — это крупицы.

Убрал руку и осмотрелся вокруг. Вспомнил пики Пушистика: он говорил, что планета неправильная. «Хрен ты угадал, мохнатый. Эта тварь Собина уничтожает планету. Она, по-видимому, её высасывает».

— Пушистик! — позвал я. — А на этой планете маги есть? Среди местных⁉

Мохнатый пожал плечами и покрутил пальцем у виска. Что-то из разряда: «Ты что — дурак? Я откуда знаю?»

Ну а действительно, откуда… «Ты балбес самоуверенный и про планету не в курсе. Только что оно мне даёт, это знание? Даёт! Твёрдое понимание, что мой план обретает формы!»

Пора всех будить и бодрить! Резко развернулся в сторону Коли, а боковое зрение зацепило что-то непривычное. Развернулся.

Едрить его в корень! Света! Эта чертовка скинула штаны и сделала что-то типа мини-юбки. Её ножки были просто божественны. А юбка настолько коротка, что едва ли прикрывала попку. Дьявол! А там же и трусиков явно нет. Дьявол! Петрушка в башке. Надо срочно с этим домоседом что-то делать! Я ведь не железный. И молчит, главное, гад. Фантазирует явно.

Влил три капли своей силы в Колю — и того подбросило метра на полтора вверх прямо из позы лёжа. «Что ж за магия у меня такая ядерная, что их всех так швыряет⁈» Глаза у него были прям как у Светы в момент получения дара. Не стал ждать восторженных похвал в свою сторону и пошёл к Климу.

Этот пассажир меня порядочно уже утомил своим всезнанием и во всё лезеньем. Да и три капли такому борову явно будет мало. Если учесть, что он не маг, но и не простой вояка — что-то типа одарённого воина. Решил рискнуть, собрал на ладони пять капель и вдруг осознал, что это последняя энергия.

— Чё за? — не удержался я. — В остатке: ноль, пять на руке, четыре в земле, три в Коле и четыре в Свете. Весь мой резерв — шестнадцать капель? Получается, ёмкость одной жемчужинки — восемь! А мой резерв сейчас — десять!

Решив подумать чуть позже, я слил все пять капель в Ворчуна — буду так его называть теперь. На всякий случай сразу отпрыгнул, но результата, как со Светой и Колей, не последовало. Клим открыл глаза и насупленно осмотрелся.

Быстро закинул в рот очередную фиолетовую жемчужину и тут же вложил все восемь единиц в Клима.

Вот теперь его проняло. Прыгать он не стал, но поднялся быстро и тут же ударил мечом о щит два раза. Все, включая спящего Добромира, вскочили. Света и Коля так вообще начали отжиматься. Клим — приседать, а сонный Добромир непонимающе осматривал сие действие.

Хомяк при этом снова ржал. Кстати, давно я не видел уже, как он смеётся, чаще ощипывает себя. Ничего, поживёт ещё со мной, поймёт окончательно, кто в доме папа.

— Идиот! — рычал Клим, приседая. — Ты что сотворил? Ты мне чуть душу не порвал!

«Ага, — смекнул я. — Пять плюс восемь — будет тринадцать. Одна единичка на бодрость, значит, твой резерв — двенадцать единиц. Занятно-занятно. Нет, не так! Два раза ударил мечом о щит, поднимая всем бодрость — вон как отжимаются бедолаги. Получается, всего десятка. С другой стороны, он не маг».

Оценил Добромира и закинул очередную жемчужину, но вдруг задумался: «А если так…»

— Отведай ты из моего кубка, — протянул Добромиру одну жемчужину.

— Зачем? — ещё сонным взглядом посмотрел он на шарик в моей руке.

— Отведай! — настоятельно продолжил я.

Знахарь пожал плечами, взял с моей ладошки фиолетовую бусинку и проглотил её. Секунда, вторая, третья…

— Ну и? — не выдержал я. — Как ощущения?

— Безвкусная! — снова пожал он плечами.

— Да что за фигня такая? Может, у тебя резерв огромный?

Я собрал сразу десять единиц силы, оставив одну про запас, и, подойдя к Добромиру, прикоснулся к его груди. Во-первых, это было немного опрометчиво: руку изнутри обдало огнём — видимо, энергетические каналы охеревали. Во-вторых, я был почти прав.

Резервуар у знахаря оказался обширнее моего — навскидку, примерно единиц на тысячу, плюс-минус сотка. Плохо было то, что жемчужину Добромиру, скорее всего, придётся выводить из организма в первозданном виде. Благо она маленькая — выйти должна легко.

У Добромира был голяк: всего единиц на пятьдесят силы, может сто. Видимо, успело восстановиться за те полчаса отдыха. А вот когда я влил в него свою десятку, знахарь слегка приободрился и непонимающе на меня уставился.

— Ты восстановил мою силу! Как? Это могла лишь моя жена! Ты украл у неё силы, пока она спит? — глаза оборотня начали краснеть.

Я так устал от его паранойи, что просто врезал ему кулаком по сусалам.

— Задрал! — рявкнул я ему в лицо, закидывая в рот сразу две жемчужины.

Ох… Да что со мной не так? Почему я косячу так тупо? Хомяк, кстати, до сих пор катался на спине, схватившись за пузико: мои эксперименты его очень забавляли. Две жемчужины по очереди не дают таких спецэффектов — искры из глаз и всё такое. В общем, поплохело мне.

Но в самобичевании я мастер, так что вложил сразу пятнадцать единиц и влил через одну руку — прямо в тупую волчью башку. Того явно проняло: он отпрянул, замотал головой, слюни полетели во все стороны. А я усмехнулся: не один я страдаю такой проблемой.

Волк постепенно возвращался к привычному виду, а я закинул ещё одну фиолетовую бусинку в рот, заполняя резервуар до краёв. Хотя… нет. Он подрос — туда точно можно засунуть ещё единичку. Ну да, я прямо чувствую, как земля отдаёт мне силу.

Несчастная планета! Она отдаёт себя без остатка, умирая сама. Как же тебе помочь? Видимо, поэтому и ночи такие ледяные — ты просто отдыхаешь в эти моменты! Бедняжка. Как бы загасить эту Собину, суку пёсью… Богиню псов, чтоб её.

— Пушистик! Завязывай ржать! Веди нас к следующему лесу!

Хомяк резко сел на попу и икнул. Ему явно казалась эта идея ошибочной.

— Что уставился на меня? Нам, по твоим же словам, тут ещё незнамо сколько куковать! Без леса мы точно не согреемся. Так что вариантов нет! Веди!

— Пи-о-пи-о-па?

— Конечно, буду! Но не сразу! Надо с этой сукой перетереть. Короче, веди!

Хомяк, тяжело вздохнув, но поняв, что действительно нет вариантов, встал и бодрым кабанчиком повёл нас в неизвестном мне направлении.

Солнце собиралось за горизонт. Впереди, в паре километров, величественно поднимался лес. Этот, кстати, не в пример величественнее прежнего. Я так понял, это основной из лесов. Или прошлый был самый никчёмный?

Проблема была в другом — в охране. Похоже, местная богиня настолько беспринципная, что выставила охрану из смертников. Они явно уже не успевали в своё укрытие, где бы оно ни находилось. Анубисы не столько сражались с нами, сколько просто мешали дойти до леса. Всё их внимание было приковано к заходящему солнцу — ведь все знали, что будет после заката.

Мы не успевали. Плотность защитников вокруг леса была колоссальная. Противники из них вообще ни о чём — особенно учитывая, что я окреп и научился использовать по назначению бусинки. Мои новые одарённые тоже радовали: истерик у Светы больше не было, Коля не дрожал. Силы у них тоже прибавилось.

Они старались держаться поближе ко мне, чтобы я пополнял их силы. А мне и не жалко — у каждого по две единички. У меня, кстати, стало уже двенадцать — после пробежки и траты почти тридцати бусин. Да что те тридцать? За последние полчаса пришлось сожрать ещё десять.

Это не осталось для меня безнаказанным: желудок и пищевод горели огнём, руки дрожали, вены вылезли наружу и пылали, все мышцы пульсировали болью. Столь резкая прокачка явно вредна, но вариантов не было — мне надо добраться до кромки леса.

Сто метров… Мы не успели добраться жалких ста метров. Когда солнце опустилось за горизонт, напоследок кинув одинокий луч мне в глаз, я взорвался:

— Собина! Сука пёсья! Ану сюда иди! Разговор есть! У меня есть предложение от…