Нано Попаданец в магические миры. Начало

Глава 29

Что за?! Я нервно крутанул ключ из стороны в сторону, с тем же отсутствием успеха. Механизм не поддавался, словно заклинило намертво. В яростном бессилии я забарабанил по преграде, сбивая руки в кровь. Дверь стояла монолитно, как скала, не желая уступать ни на миллиметр. В её нарисованном временем узоре мне чудилась усмешка, будто она издевалась над моей беспомощностью.

— Командир я всё… — в голосе Стража послышались извиняющиеся нотки, и та часть внедрённого интеллекта, которая осталась о мне ему отсалютовала ему на прощание, отдавая дань павшему товарищу.

Звуки ожесточенной стрельбы и оглушительных взрывов, до этого разрывавших воздух, внезапно смолкли, сменившись зловещей тишиной. Мёртвым болидом Страж, телом загораживающий вход в нишу, рухнул вниз. В последние мгновения своего существования он успел разметать по дороге, ползущих к нам по стене, врагов, расчищая нам путь, которого, похоже, уже не будет.

Иго мрачно чертыхнулся, сплюнув на пол. Он вытянул в сторону входа руку, дрожащую от напряжения. Вход в нишу, наше последнее убежище, загородила радужная пленка, переливающаяся всеми цветами спектра. Казалось, ткни пальцем, и она лопнет, рассыпавшись в прах. Но это была обманчивая иллюзия. На её хрупкую поверхность сразу же прыгнуло несколько быстрых, как тени, фигур — Химеры, мерзкие твари, молотя по ней своими когтистыми конечностями. Они бесполезно сползли вниз, чтобы уступить место следующим, безумным в своей ярости. Каждый удар по пленке вызывал на ней бурю радужных взрывов, которые беззвучно сотрясали её, заставляя вибрировать и пульсировать. Мы чувствовали эту вибрацию всем телом, предчувствуя неминуемое. Пленка держалась, но как долго? Время, казалось, остановилось, пока мы ждали, когда этот радужный барьер рухнет, и орда чудовищ набросится на нас.

Так, успокоится. Я взял себя в руки и отключился от происходящего вокруг. Вытащил ключ и заглянул в замочную скважину, словно надеясь найти причину.

— Командир, прошу разрешения, использовать ваш орган зрения для анализа ситуации. — голос в голове зазвучал спокойно, словно официант в баре спрашивает, нужна ли мне ещё чашка кофе.

Этот спокойный и даже в чём-то участливый голос настолько поразил меня, что я на какое-то время завис, переваривая в себе услышанное. Однако эта мимолётная передышка успокоила и перезагрузила меня.

— Разрешаю, помоги чем сможешь.

Глаза задёргались, открываясь и закрываясь сами собой, словно веки обрели автономную волю. Мир вокруг преобразился: видимые объекты покрылись тонкой, светящейся сеткой полигонов, превратившись в трёхмерные модели, сотканные из виртуальной проволоки. Стены помещения стали полупрозрачными каркасами, воздух — сетью траекторий частиц, а дверь — сложной конструкцией шестерёнок и замков, где каждый элемент был разобран на базовые геометрические формы. Это было как погружение в симуляцию реальности, где страж фильтровал хаос, оставляя лишь полезные данные.

— Анализ завершён, — отозвался страж через мгновение. — С большой вероятностью ключ имеет изъян — приобретённый дефект, вызванный коррозией или механическим повреждением. Я подсветил проблемную зону для вашего восприятия.

Я поднёс ключ ближе к глазам, сжимая его в потной ладони. Этот артефакт — древний, с гравировкой, напоминающей руны забытой эпохи, — теперь предстал в ином свете. Вращая его, я увидел подсвеченное цветом опасности — ярко-красным — подозрительное место на одном из язычков. Там, где должен был быть ровный выступ для взаимодействия с механизмом замка, зияла пустота: лишь острые, неровные обломки, словно ключ был погрызен временем или чьими-то зубами. Сердце сжалось — это объясняло, почему предыдущие попытки открыть дверь провалились. Но что же делать? Эта мысль барабаном билась у меня в голове, заглушая рёв монстров за спиной. Мы были в шаге от гибели, и ключ — единственная надежда — оказался предателем.

— Эй, страж, у меня в голове, — мысленно окликнул я, стараясь сохранить хладнокровие. — Что же нам делать? У тебя есть решение? Время на исходе!

— Ответ положительный, — мгновенно отреагировал он, его "голос" оставался неизменно спокойным, как алгоритм, решающий уравнение. — Механический дефект может быть временно нивелирован с помощью регенерации на молекулярном уровне. Риск минимален, эффективность — 87 процентов.

— Как? — вырвалось у меня, пока я лихорадочно оглядывался, видя, как защитное поле трескается под очередным ударом твари с множеством щупалец.

— Рекомендуется воспользоваться нано-конструкцией, интегрированной в ваш организм. Нано организмы, внедрённые во время вашей последней миссии, способны к самовосстановлению и манипуляции материалами на микроуровне. Они сформируют временный протез для дефектного выступа, используя ресурсы из вашего кровотока и окружающей среды.

Я замер, вспоминая, как эти микроскопические машины спасли меня от смерти в прошлый раз, но их активация всегда оставляла ощущение вторжения — лёгкого жжения в венах, как будто тело становилось полем битвы. Монстры снаружи усилили натиск, и поле начало пропускать щели, через которые просачивались их зловонное дыхание.

— Ты поможешь? — спросил я, зная ответ заранее.

— Прошу дать разрешение на использование нано организмов в вашем теле. Процедура займёт 45 секунд. Во время активации вы можете испытать дискомфорт, но это необходимо для выживания.

— Разрешаю, — произнёс я твёрдо, закрывая глаза на миг, чтобы сосредоточиться. — Делай, что нужно. Только поскорее.

В тот же миг я почувствовал тепло — оно разливалось от позвоночника, словно электрический ток пробежал по нервам. Ключ в моей руке задрожал, и под влиянием подсвеченной сетки я увидел, как невидимые нано частицы стекаются к дефекту: они формировали тонкий, но прочный выступ из синтетического сплава, идеально повторяющий недостающую форму. Зубцы сгладились, красный сигнал сменился зелёным — "готово". Страж подтвердил:

— Ремонт завершён. Ключ функционален. Рекомендую немедленную попытку активации замка. Защитное поле продержится не более двух минут.

Я рванулся к двери, вставляя ключ в скважину с дрожью в пальцах. Щелчок — и механизм поддался, двери со скрипом распахнулись, открывая тёмный проём. Мы нырнули внутрь, и я вынимая ключ мысленно скомандовал стражу отозвать нано боты. Монстры завыли в ярости, но мы уже исчезли в раскрывшемся проёме. Страж молчал, но я знал: он на страже, готовый к следующему кризису.

Последним в проём проскочил Брок, рывком захлопнув за собой дверь, которая с щелчком встала на место так плотно, что щель между ней и стеной была едва уловима. Уф, он вытер лоб подрагивающей рукой.

— Успели! А ты молодец! — его голос гулко отразился от стен.

Дверь, отгородившая нас от монстров, отрезала и от звукового давления множества глоток, жаждущих нашей крови. Нас встретила тишина, настолько плотная, что казалось она давит на нас, как толща воды. Я слышал шипение струящейся по мне крови, барабанную дробь сердца и она оглушала. Вот рядом скрипнули кожаные сапоги Брока, а где-то справа зазвенела упавшая капля жидкости.

Глаза постепенно привыкали к полутьме помещения, влажные стены которого едва уловимо флуоресцировали. Временами по ним пробегали всполохи мертво-зелёного света, сверкая в свисающих каплях воды.

Щелчок и с шипением в руке Лина зажегся огонек, осветивший всё вокруг. От него несло теплом домашнего очага с привкусом запаха гари.

Мы очутились в небольшом тесном помещении с настолько низким потолком, что приходилось наклонять голову, или склонятся в полупоклоне — прощай поясница. Противоположная стена темнела проёмом, уводящим в неведомое, а вот стена справа напоминала пульт управления каким-то механизмом — несколько толстых, покрытых ржавчиной рычагов, ряд круглых вентилей кранов, торчавших прямо из стены, толстые трубки, выходящие из пола и исчезающие в потолке, в смотровых окнах которых угадывались плавающие шарики, которые циклично со звоном ухали вниз, чтобы через некоторое время подняться в проходящем, через трубки, потоке жидкости.

Уловив в моих глазах интерес, Иго покачал головой.

— Не советую вмешиваться в работу этого механизма, он настолько старый, что всякое возможно.

Брок раздвинув нас упруго шагнул вперед, от его тела, разгоряченного битвой шел пар. Он встряхнулся как пес и прислушался.

— Не думаю, что мы в безопасности надолго, это лишь отсрочка, — он коснулся двери, которая вздрагивала и дрожала как испуганный зверь, снаружи за ней велась нешуточная борьба.

— Лин, не спи, вперед.

Кивнув, Лин нырнул в темный проём, унося с собой фонарь — шар света, который лениво пополз, за ним, по воздуху, освещая туннель с арочным сводом, уводящий в темноту. Тени и отражения плясали по неровным стенам, вытесанным из камня, покрытого паутиной трещин и следами времени. Воздух здесь был спертым, пропитанным запахом плесени и чего-то металлического.

Иго хмыкнул, сложил руки лодочкой и шепнул что-то, наклонившись над ними. Сейчас же между ними зажегся яркий огонёк, красным светом пробивающийся сквозь его плоть, в которой угадывалась тонкая сетка кровеносных сосудов, пульсирующих в такт заклинанию. Его руки синхронно поднялись, и он вложил огонёк в небольшую нишу под потолком.

Это была круглая выемка, выложенная из материала, отполированного до зеркального блеска, словно глаз древнего стража, следящего за нами. Из углубления в разные стороны разбегались узкие туннели, с палец шириной, пронзающие стены и двигающиеся вдоль них, чтобы закончиться такими же углублениями. Свет, заливший нишу, побежал по туннелям дальше, многократно отражаясь от стенок, и ярко осветив комнату лучами, бьющими из ниш, симметрично расположенных по углам комнаты. Осветив её, он побежал дальше по коридору, постепенно теряя яркость, но оставляя за собой след трепещущего сияния, которое отражалось в каплях конденсата, осевшего на стенах.

Брок кивнул Иго, как будто его не удивило это чудо — для воина, закалённого в битвах с тенями, магия была всего лишь ещё одним инструментом в арсенале. Он нырнул в туннель, жестом руки сделав нам знак следовать за ним, и мы поспешили, осторожно ступая по потрескавшемуся полу.

Замыкающий нас Иго периодически останавливался, вкладывая шары света в углубления, там, где свет становился слабее, после чего некоторое время шептал над ними, творя неведомое нам заклинание. Его слова эхом отдавались в воздухе, низкий гул, от которого вибрировали кости, и каждый раз свет разгорался ярче, разгоняя тьму.

Трижды наш путь был перегорожен массивными дверями, выкованными из чёрного металла, украшенного рунами, которые слабо мерцали при приближении. И как ранее, ключ — страж этих мест — открывал их, пропуская нас с тихим скрежетом, словно нехотя уступая доступ в свои владения.

Пройдя через очередную дверь, мы осторожно шагнули в просторное помещение, сразу ощутив, как воздух здесь стал тяжелее, пропитанный запахом старого металла и старой пыли. Комната была идеально круглой, словно вырезанной из огромного стального шара, а её куполообразный свод возносился высоко над головами, упираясь в массивные металлические фермы. Эти фермы, переплетённые как нервы гигантского механизма, были усеяны рядами тусклых заклёпок — каждая размером с кулак, ржавых и потрёпанных временем, словно шрамы на коже древнего зверя. Рыжий оттенок стен и пола, отливающий в тусклом свете, не оставлял сомнений: всё здесь было выковано из металла, холодного и могучего.

Наши шаги эхом разносись под сводами — гулкие, звенящие, словно мы ступали по пустому барабану. Каждый шаг отзывался вибрацией в воздухе, заставляя мелкие частицы пыли слетать с потолка, искрясь в полумраке. Мы замерли на миг, прислушиваясь к этому резонирующему гудению, которое постепенно затихало, оставляя лишь тишину.

Вдоль стен, отступив ровно на метр, чтобы создать подобие барьера или, быть может, зоны безопасности для этого забытого зала, возвышались четырёхгранные столбы. Они были невысокими — едва доставали нам до пояса, — но массивными, с гранями, покрытыми слоем окислов, которые делали их похожими на древние обелиски. Столбы соединяла провисшая цепь, когда-то, наверное, сиявшая хромом, а теперь обречённая на жалкое существование: покрытая толстым слоем пыли, испещрённая ржавыми пятнами, словно ранами от былых битв. Цепь свисала низко, почти касаясь пола, и её звенья тихо позвякивали от малейшего сквозняка, проникавшего откуда-то из щелей.

Я не удержался и толкнул одно из звеньев кончиками пальцев — лёгким, почти невесомым прикосновением. И тут же всё помещение ожило скрипом: цепь застонала, как старая дверь в заброшенном доме, её ржавые сочленения протестующе заскрежетали, эхом отражаясь от стен. С цепи посыпалась ржавчина и пыль — тонкая, как пепел, взвесь, которая мгновенно поднялась в воздух, клубясь и вихрясь, словно дым от потревоженного костра в забытой пещере. Она заполнила пространство вокруг нас, щекоча ноздри едким, металлическим привкусом, заставляя глаза слезиться. Мы закашлялись, чихая судорожно, отмахиваясь руками.

— Чёрт, это древняя ловушка или просто усмешка времени? — пробормотал я, отступая назад, пока пыль медленно оседала, оставляя на полу рыжие следы.

В центре просторного помещения, одиноким столбом возвышалась будка — странное сооружение, напоминающее вертикально стоящий кусок массивной трубы диаметром под три метра. Её поверхность, покрытая слоем пыли и забвения, увенчивалась остроконечной крышей, словно шлемом древнего стража, а по бокам мерцали круглые иллюминаторы, похожие на глаза морского чудовища, подслеповато взирающие на окружающий мир. Тёмный провал входа зиял, как раскрытый в безмолвном крике рот — зловещий, манящий в свою таинственную утробу. Металл будки был исцарапан и помят бесчисленными ударами судьбы, но всё ещё сохранял крепость, словно переживший не одно поколение бурь и катаклизмов. Ржавчина ползла по швам, как паутина, а в воздухе витал металлический привкус.

Около неё уже стоял Лин, его силуэт четко вырисовывался в тусклом свете, льющемся из углублений в стенах. Отпечатки его шагов на потревоженном слое пыли вились змейкой, обходя строение по кругу, словно он изучал хищника перед тем, как приблизиться. Лин, не церемонясь, рукавом куртки провёл по стеклу одного из иллюминаторов — под слоем грязи блеснуло смотровое стекло, мутноватое от времени, покрытое паутиной трещин, но всё же пропускающее слабый луч света. Проём двери внезапно осветился, и внутри забрезжил призрачный отблеск древних механизмов: ржавые рычаги, панели с потрёпанными кнопками и циферблатами, где стрелки застыли в вечном ожидании. Лин шагнул внутрь, и его движения тут же эхом отозвались — чем-то зазвенело, вероятно, рычагами или панелью управления, покрытой слоем липкой грязи и паутины. Он кашлянул, отряхивая пыль с лица, и его пальцы, огрубевшие от бесчисленных приключений, лихорадочно пробежались по поверхности, пытаясь стряхнуть оцепенение машины.

— Не знаю, насколько эта рухлядь ещё работает, — проворчал он, высовываясь из будки и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Его голос, хриплый от напряжения, эхом отразился от высоких сводов помещения, подчёркивая гнетущую тишину, в которой каждый шорох казался предвестием беды. Лин оглянулся на нас, его глаза, обычно полные сарказма, теперь были серьёзны, как у человека, балансирующего на краю пропасти.

Иго, уловив мой немой вопрос — взгляд, полный сомнений и лёгкого любопытства, — шагнул ближе и пояснил:

— Это технический подъёмник на нижний уровень, под Озеро. Другого пути у нас нет, и медлить нельзя. — Его тон был твёрдым, как скала, но в глубине глаз мелькнула тень тревоги, словно он сам не был уверен в исходе. Иго всегда был тем, кто держал нас вместе, его магия искрилась в венах, как скрытый огонь, но даже он не мог скрыть лёгкую дрожь в пальцах.

Внезапно он напрягся и прислушался, и где-то далеко, в глубинах коридоров, раздался гулкий взрыв — низкий, рокочущий гром, от которого задрожали стены, а пол под ногами завибрировал, как живое существо в агонии. Свет, льющийся из углублений в потолке, замигал, то вспыхивая ярко, то угасая в полумраке. Провисшая цепь, свисающая с потолка, закачалась, как качели на порывистом ветру, звеня ржавыми звеньями — жалобный, диссонансный звук, эхом разносившийся по помещению. Пыль снова взметнулась вихрем, оседая на нас тонким слоем, словно предвестие надвигающейся бури, и в воздухе запахло озоном и гарью.

— Наши недруги всё-таки одолели дверь и теперь идут к нам, — добавил Иго, его голос понизился до шёпота. Он сжал кулаки, и в ладонях снова затлели искры магии — крошечные вспышки синего пламени, плясавшие, как пойманные молнии, готовые вырваться на свободу.

Брок уже стоял у входа в будку, его мощная фигура заполняла проём, как стена. Он проверял свой меч — древний клинок с выгравированными рунами, который тихо гудел в ножнах, откликаясь на магию хозяина. Брок не говорил ни слова, но его плечи напряглись, а дыхание стало ровным, как у хищника перед прыжком. Схватив нас с Иго за плечи он с силой втолкнул в будку, сам встав в проёме с обнаженным мечом.

Лин, тем временем, лихорадочно копался во внутренностях панели, его руки мелькали в полумраке: он дёргал за рычаги, стучал по панелям, бормоча проклятия под нос. Мы все замерли, прислушиваясь к приближающемуся гулу — эхо погони нарастало, как волна, накатывающаяся на берег, с примесью криков и визга, обещающих скорую схватку.

Вдруг подъёмник издал первый стон: скрипнули шестерёнки, заржавленные от неги, и пол под нами слегка дрогнул, словно пробуждаясь ото сна. Вибрация прошла по телу, отдаваясь в костях, и на миг показалось, что машина оживает, вспоминая свою былую мощь. Но времени было мало — тени в коридоре уже сгущались, ползли, как живые, а свет угасал, уступая место надвигающейся тьме. Нам предстояло либо нырнуть в бездну под нами, в лабиринты под Озером, где таились древние секреты и, возможно, спасение, либо встретить врагов лицом к лицу, в яростной схватке, которая могла стать последней. Лин выкрикнул хрипло:

— Держитесь крепче, и молитесь, если умеете! — и будка с оглушительным лязгом ожила. Двери с грохотом сомкнулись, отрезая нас от мира наверху, шестерёнки заскрежетали громче, и кабина рванулась вниз, унося нас в сердце Озера — в безымянную тьму, где ответы могли стать могилой.