Нано Попаданец в магические миры. Начало

Глава 19

Триггер моего пробуждения был внезапный чих, словно кто-то невидимый решил разбудить меня именно так. Потягиваясь и разминая затекшие косточки, я попытался насладиться этим первым моментом утреннего пробуждения, но безуспешно. В носу нестерпимо зачесалось, словно все волоски там разом встали дыбом, и это ощущение спровоцировало еще один, более мощный чих. Обрывки последних событий, услужливо подброшенные памятью, накатили на меня холодной волной, заставив невольно поёжиться.

Окончательно пробудившись, и с усилием разлепив веки, я увидел над собой потолок — это были деревянные доски, тщательно подогнанные друг к другу с таким мастерством, что стыков практически не было видно. Работа искусного плотника, не иначе.

Где я оказался? Этот вопрос эхом прозвучал в моей голове. Осторожно ощупал себя. Руки, ноги на месте. И даже ничего не болит, наоборот чувствовалось такая легкость, словно заново родился. Одет, я оказался, в легкие брюки и рубашку из грубого полотна, которая грубовата на ощупь, но весьма комфортна.

Сел на край ложа, свесив ноги и с нарастающим любопытством оглянулся по сторонам. Я очутился в небольшой, даже крохотной комнатке, больше напоминающей келью отшельника. Помещение было размерами два на два метра, и в нем едва помещался весь его скудный инвентарь. Стены комнаты немногим отличались от потолка — всё те же доски, всё то же безупречное искусство шлифовщика.

Спал я, а вернее, теперь уже сидел, на крепком топчане, больше напоминающий плоский сундук, которому впору хранить в своих недрах сокровища. Но сейчас, поставленный на стражу моего покоя, он был покрыт старым матрасом с такой же видавшей виды подушкой и мятым одеялом, сбившимся в ноги. Противоположную от меня стену украшал небольшой шкафчик, со сбитыми углами, свидетельствующими о его нелегкой судьбе. С одной стороны, там, где ранее покоилась моя голова, стену прорезала низкая дверь, а с другой красовалось большое круглое окно, обрамленное в рамку из металла, сейчас открытое настежь, щедро впуская поток свежего воздуха, трепавшего мои волосы. Под окном я заметил откидной столик, сейчас собранный и прижатый к стене, словно ждущий своего часа. В целом, комната напоминала скромную каюту небольшого кораблика, чем, скорее всего, и являлась.

Из иллюминатора на подушку падал солнечный зайчик, и мне показалось, что я нашел причину своего пробуждения. Прислушиваясь к своим ощущениям, я чувствовал лёгкое покачивание, плавное и ненавязчивое, скрип и пение досок, и некий монотонный звук — равномерное постукивание и жужжание — результат работы невидимых мне механизмов.

Поднявшись со своего ложа, я слегка пошатнулся, привыкая к ритмичным колыханиям помещения, подстраиваясь под них, и выглянул в иллюминатор.

Вокруг, куда хватало глаз, до самого горизонта, я увидел белую кустистую гладь, словно взбитое безе облаков, которые мы рассекали. Если прямо курсу попадались их нагромождения, на миг всё скрывалось в тумане, если пересекали пустоты, от видневшейся далеко внизу земли и осознания высоты, начинало щемить сердце. Мы летим!

Пора выяснить все подробности, понять, где я оказался и что происходит. Я взялся за ручку двери и нажал на нее, пытаясь толкнуть от себя. Дверь, чуть шевельнувшись, осталась на месте. Неужели заперто? Может, это моя камера? Мысли понеслись вскачь, рисуя самые мрачные картины. Немного успокоившись, я еще раз осмотрел свою каморку, хотя простора для исследования почти не осталось. Высунулся в окно — вроде, при желании, могу вылезти. Но зацепиться за борт было не за что. В шкафчике обнаружился стакан и столовые приборы, закрепленные от качки, и пару книг на неизвестном мне языке с мягкими, гибкими страницами, сделанными из кожи или похожего на нее материала. Подняв крышку топчана, я обнаружил запасное одеяло, еще один матрас, свёрнутый в валик, и кучу какого-то тряпья, в которое лезть, а тем более разбирать, даже не хотелось.

Еще раз подойдя к двери и внимательно ее рассматривая, я хлопнул себя по лбу. "Семён Семёныч!" — с утра голова совсем не варит. Дверь, то, открывается вовнутрь. И на мой новый рывок она резво распахнулась, увлекая меня и заставляя отступить к противоположной стене, где я весьма чувствительно приложился об висящий на стене шкафчик — теперь понятно, почему у него углы сбиты. Мой вскрик застрял в горле, остановившись, потому что открываемая дверь издала такой пронзительный скрип, что казалось, его могли услышать даже на далекой земле.

Замерев, прислушиваясь и не уловив никакого ответного отклика на мои действия, или приближающихся шагов, я выглянул за дверь, которую ощущал неким порталом в другой мир.

За дверью был коридор — узкий и тёмный, в котором два человека смогут разойтись только боком. Он вел в одну и другую сторону от меня, прямой как стрела, с рядом дверей в своих стенах, делая его похожим на коридор отеля. Я насчитал по четыре двери с каждой стороны, одинаковых, сделанных как по лекалу. Одна часть коридора, с торца, перекрывалась дверью, из-за которой раздавался шум невидимых механизмов, а другая заканчивалась ступенями, которые вели куда-то вверх. Я так подозреваю, на палубу либо на еще один ярус. Ну что ж, пора выяснить, куда меня занесло. Осторожно двинулся по коридору, что вел к ступеням. Пол предательски скрипел, сообщая хозяину места моё точное местоположение. Не в силах повлиять на это, и уже не скрываясь, я решительно потопал по ступенькам вверх.

Вывалившись из проёма двери, я на секунду прикрылся, привыкшие к полумраку глаза были ослеплены ярким солнечным светом. Я оказался в небольшой нише, которая вывела меня на нос этого воздушного судна.

Вся палуба, от кормы до носа, была у меня как на ладони — длинный настил, начинающийся от носа, заканчивался надстройкой на корме, на которой, привлекая моё внимание, возвышался штурвал. Палубу можно было бы назвать пустой, если бы не сложенные в ряд бочонки, петли веревок и небольшое строения, возвышающее прямо в центре. Концы канатов, крепивших гондолу, раскачивались в такт качки, издавая шуршащий звук. То, к чему они крепили гондолу, стоило рассмотреть поподробнее. Над гондолой возвышалось длинное вытянутое как сарделька тело, скованное обручами и обтянутое канатами. Ранее, издали оно казалось почти идеальной и правильной формы, лишь оказавшись рядом, понимаешь, что это не так — где-то необычные выпуклости, где-то провалы, которые перемещались по поверхности, в хаотичном порядке. Сам материал, состоящий из подогнанных друг к другу чешуек, размером с мою голову, делал его похожим на чешую рыбы. Эти необычные элементы оболочки находились в постоянном движении, то плотно прижатые, то, подчиняясь волне, пробегающей по поверхности, открывались, издавая скрип и шипение, похожее на выход газа. И по моим ощущениям, эти ритмичные волны давали толчок дирижаблю, заставляя его двигаться вперед. Дирижабль издавал всхлипы и как будто беззлобное бормотание, словно живое существо.

Интересно, если это — корабль, двигающийся под небесами, то где же рулевой, которому он подчиняется? Не спеша, оглядываясь по сторонам и пригибаясь от свисающих концов веревок, я направился к корме, где ранее моё внимание привлёк штурвал и где я рассчитывал найти ответы на свои вопросы. Штурвал, безусловно, он был гордостью капитана — деревянное, украшенное тонкой резьбой колесо больше полутора метров в диаметре. Каждая его спица заканчивалась белыми, отполированными до блеска рукоятками, сделанными, словно из кости. Центр штурвала, состоящий из сходящихся десяти спиц украшал фигура существа из позолоченного и сверкающего на солнце металла, похожего на паука, каждая лапка которого, казалось, держала спицу. Он был настолько детально сделан, что, казался живым, сидящим словно в центре паутины. Я заметил даже волоски, покрывающие его тело, а глаза-бусинки, казалось, наблюдали за мной. Лишь одна деталь нарушала гармонию в его строении — на одной из лапок не хватало последней фаланги. Штурвал, между тем, казалось жил своей жизнью — большую часть времени зафиксированный неподвижно, он периодически самостоятельно подкручивался то в одну, то в другую сторону, направляя корабль по лишь ему известному курсу. Что это? Автопилот?

Я, взявшись за ручки штурвала, опробовал вмешаться в его слаженную работу, и потерпел в этом неудачу. Штурвал же, казалось, даже не замечал моих усилий. Рассматривая, я пробежался по его поверхности рукой, рассматривая и ощупывая вырезанные фигуры необычных животных, символов и знаков.

Когда я коснулся металлического паука, испытал такой шок, что с криком отпрыгнул. Сидящий до этого неподвижно, он спрыгнул с колеса, хорошо не в мою сторону, и резво перебирая лапами и топая, пробежав палубу наискосок, скрылся за бортом. Когда ритмичный стук его лапок стих, я перевел дух, осторожно выглянул за борт, но там ожидаемо было тихо, так словно всё это мне привиделось. Глянул на штурвал, место, которое до этого оседлал паук, было украшено многогранным кристаллом желтого оттенка, отбрасывающим зайчики под ярким солнцем.

Осторожно, потрогал этот камень — тёплый. Грелся он на нём, что ли он?

Нарастающий скрип и вибрация, вывели меня из раздумья. Их источником оказался штурвал, который неторопливо поворачивался по часовой стрелке. Сверху захлопотало, чешуйки стали раскрываться, добавляя импульс движению корабля, а далекие горные вершины поползли в сторону. Крен, судя по свисающим канатам, стал увеличиваться, заставив меня схватится за штурвал. Теперь же он повиновался малейшему моему прикосновению, чем я, немедля, воспользовался. Крутанув штурвал, и направил центр корабля на далекие вершины, ощущая себя капитаном корабля, испытывая при этом детскую радость.

Постояв и насладившись этим моментом, решил поподробнее изучить корабль, но только я отпустил штурвал, как он стал произвольно поворачиваться, заставляя гондолу трястись и наклоняться, заходя в поворот. Пришлось опять провести коррекцию курса и искать способ, развязывающий мне руки. Для этого подошла веревка, моток которой лежал неподалёку. Подтянув его ногой, я в несколько витков привязал штурвал к стойке и смело спустился на палубу.

Протестующий писк, раздавшийся со спины, где я оставил штурвал, заставил меня обернуться. Обрывки верёвки, перерезанные чем-то острым, валялись около штурвала, а в центре штурвала опять сидел паук, занявший своё привычное место рулевого.

— Вижу, вы уже познакомились, — из проёма двери показался Брок, — рад тебя видеть здравым и невредимым.

Я крепко пожал его протянутую жилистую руку.

Брок выглядел так, как будто и не было недавно боя, ни царапин, ни перевязанных ран. Доспехи он сменил на рубашку свободного покроя под кожаным жилетом, кожаные, скрипящие брюки и башмаки. Он выглядел так, как будто только поднялся из мягкой кровати.

— Взаимно. Куда мы летим?

— Город на горе. Ты, кажется, упоминал, что туда лежит твой путь, но по пути мне надо навестить парочку друзей.

— Спасибо. Как далеко он от нас?

— Десять дней, если по прямой.

— А по кривой?

— По кривой за год можно и добраться, но не беспокойся, мы доберёмся быстрее — усмехнулся Брок, — прошу тебя раздели со мной завтрак, я догадываюсь, что ты зверски голодный.

Действительно, при упоминании завтрака живот забеспокоился и завыл, там словно поселился дракон. Странно, если я в виртуальном мире, как могу ощущать голод?

— Спасибо, не откажусь.

В мгновение ока Брок соорудил нам место для завтрака. Мебель оказалась более чем незамысловатая — пару бочонков вместо стульев и большой ящик вместо стола. Словно ниоткуда появились две кружки — пузатые с широкой ручкой, в которую, пенясь, полилась жидкость, похожая на пиво. Большая краюха вкусно пахнущего хлеба, головка сыра, зелень, чеснок и круглая вязка, похожая на колбасу — запах, который усилил моё слюноотделение до крайности.

Брок кивнул на бочонок — присаживайся, а сам сел напротив, ловко разделывая ножом наш нехитрый паёк. Я взял кружку, принюхиваясь к незнакомым запахам из неё. Вкусно пахло хмелем и пряными травами.

— За удачу.

Наши кружки со звоном чокнулись, и Брок с кряканьем отпил добрую половину.

Заметив, что я бросаю быстрые взгляды на штурвал, он мне подмигнул.

— Жива. Я её называю — Жива, мой незаменимый помощник в странствиях. Спас её от участи быть посмертным подарком. Теперь вот ко мне прибилась. Уже давно. Но если она на штурвале, лучше не трогай — ни её, ни штурвал, она это не любит. Дай ей привыкнуть к тебе.

— Брок, — начал я, осторожно подбирая слова. — Может, я не тот, кем ты меня считаешь? Я не могу, пока, всё объяснить.

Он бросил на меня быстрый взгляд, и этот взгляд сказал, что он знает про меня гораздо больше, чем я мог предположить.

— Я много где побывал и много что видел, мне не нужны твои откровения. Когда придёт для этого время, всё откроется. Для меня ты сейчас мой помощник Алекс, нанятый на равнинах приграничья. И пусть эта легенда будет для всех. Через два дня у нас первая остановка, нужно будет пополнить припасы и подготовиться к дальнейшему перелету, к тому времени я тебе объясню, что говорить и что делать.

— У меня просьба.

— Говори.

— Один мой знакомый, с которым я связан обязательством, попросил проверить одно место — всё ли в порядке? Я знаю, где оно находится, весьма приблизительно — по памяти. Если у тебя есть изображение местности, я могу попробовать показать это место.

Сдвинув остатки еды в сторону, Брок достал тубус, из которого выпал свёрток, который оказался весьма подробной картой, дающей представление об этом мире.

— Сможешь показать?

На карте я увидел единый материк, занимающий всю поверхность карты. Там же, где он кончался, была пустота и неизвестность. Искусство художника превратило плоскую карту в подобие трёхмерной модели, где ключевые ориентиры были прорисованы с особой тщательностью. Я увидел хорошо прорисованные горы, плоское плато и долины. Множество озёр и рек было на ней. Отмечены перевалы и тропы, гиблые места. Множество деталей как будто были добавлены позднее, чем рисовал карту художник, словно работа над ней не окончена, и она постоянно добавляется новыми деталями. У самого края карты ветвистые трещины, пересекающие плато — разлому Брок указал рукой.

— Здесь мы встретились, — рука его двинулась по карте. — А здесь мы сейчас, — он указал на участок, лежащий между холмами, торчащими как грибы-опята, и большой полоской леса, выглядящей как стрела.

В памяти всплыла карта, которая в общих чертах повторяла то, что я сейчас видел. Где-то в районе холмов спрятан бункер — место, что могло мне помочь и ответить на множество вопросов. И оно оказалось гораздо ближе, чем я мог предположить. Как мы так быстро здесь очутились?

— Долго я спал?

— Три дня понадобилось тебе, чтобы восстановиться.

Ничего себе, попробовал вызвать виртуальный интерфейс — без результата, что-то блокировало его работу.

— Мы можем заглянуть примерно в это место? — Я указал на один из холмов, с плоской вершиной красноватого оттенка, словно освещаемого закатным солнцем.

— Медные холмы, — потянул он задумчиво. — Не скрою, это не то место, которое я сейчас выбрал бы для прогулки. В былые времена это было благословенное для нашего народа место. Тамошние рудокопы поставляли нам руду, а от нас получали защиту и необходимые им механизмы. Теперь же добрые люди стараются избегать этих мест. Выработки, почти все, закрыты, а чужаки изгоняются. Но я ещё могу напомнить им о былых клятвах и обещаниях. Тот холм, зачем он тебе нужен? Кроме старой заброшенной шахты там ничего нет. Вся руда вывезена, а новых жил не нашли, лишь тени гуляют по заброшенным проходам.

— Я помедлил с ответом, — что-то похожее на укреплённое жилище, сейчас временно закрытое и нежилое. Оно должно быть там.

— Да будет так. Сейчас отдам распоряжение.

Встав, Брок подошёл к рулевому колесу, и между ним и Живой пошла оживлённая беседа, больше похожая на щелчки и резкие звуки. Брок напирал авторитетом, даже иногда злился, махал руками и в конце ударил кулаком по ладони, как бы ставя точку. Жива же сверкала глазками-бусинками, присела со своего насеста навстречу Броку и замахала передними лапками. Она оседлала штурвал, который резко крутанулся, заставив вещи на палубе съехать со своих мест, да так, что мне пришлось спасать наш завтрак. И воздушный корабль пошёл по новому курсу.

— Живе тоже не по нраву те места, у нас даже спор вышел. Там что-то витает в воздухе, а металл покрывается ржавчиной прямо на глазах. Ну ладно, раз уж так вышло, рискнем. Кто рискует, тот берёт руны.

— А как их можно брать? — спросил я Брока, косясь на тонкую вязь множества знаков, покрывающих его тело.

— Только смотри, такие вопросы, кроме меня, не задавай! Здесь на таких, как ты — странников из иных миров — устраивается охота. Да, да, — он протянул руку, предупреждая мой вопрос. — За свою жизнь я встречал нескольких подобных тебе. Волей судьбы они тоже проходите грань между мирами. Некоторые приносят зло, а некоторые великую добродетель. Однако посмотрим.

— Почему за ними охотятся? И кто?

— Маги, сильные мира сего, профессиональные охотники. Поймать пришельца — значит поймать удачу за хвост. А причины у всех разные, кто-то посадит в клетку и будет показывать его на потеху публике, кто-то приблизит в надежде узнать тайны иных миров, а кто-то использует как якорь для перехода в иные миры.

— Когда ты поразил Влада, после вспышки, у тебя в руке осталась одна рукоятка. Что это был за меч?

— Это великая потеря, лично для меня, и потерянная реликвия для моего народа. Активировать меч жёсткого света можно только один раз — страшное и губительное для тьмы оружие. В древности, до Исхода, Великие мастера, которые его создали, смогли бы опять вдохнуть в него жизнь, но не сейчас. Активировав его руной, я запустил не восстановимый процесс, но я не жалею — оно того стоило.

— Откуда у тебя столько рун — они покрывают тебя везде?

— В этом мире немногие могут повелевать силы напрямую, если ты не приближенный к богу, руны стали нашим мостом между желанием обладать божественной силой и возможностью её использовать. Каждая Руна как зашитая программа действия — адаптивная и не всегда контролируемая, но всё же жёстко ограничена рамками и возможностями. Принять Руну легко — достаточно её коснуться и разрешить ей зайти в тебя. Каждая Руна занимает своё, выбранное тобой, за редким исключением, место. Если твоё тело полностью занято ими, то новые получить ты не сможешь, пока не избавишься от менее нужных. Многие пытались и пытаются обойти этот запрет, но цена слишком высока. Кто-то принимает облик монстров-гигантов, раздувая своё тело для впитывания новых рун, но в ненасытном стремлении они теряют свой облик человека. Знавал я чёрных магов, создающих из людей безвольных кукол — носителей их рун и соединённых с ними единой связью, через которую они получал нужную руну.

— А откуда берутся эти руны?

— Можно добыть их в бою, после смерти носителя рун, они ровно покидают его тело, готовые служить новому хозяину. Можно получить их в дар. Можно заказать у рунного мастера.

— А как же чёрные руны, кто их создаёт?

Брок замолчал на секунду.

— У тёмных нет способности к созиданию. От мастера рун я слышал, что каждая тёмная Руна в своём рождении была светлой, но была осквернена, вывернута наоборот — и теперь её действие зеркально противоположное — если она дарила жизнь, то теперь забирает.

Наше установившееся молчание нарушала лишь скрип канатов и гуляющего деревянного острова корабля. Брок первый решил нарушить его.

— Раз уж ты стал моим помощником, — вот держи руну — это ключ к кораблю и всем его помещениям.

С руки Брока сорвался и закрутился в воздухе символ, словно вырезанный из дерева и неуловимо напоминающий мне сам наш корабль.

— Моя работа, — похвастался он.

— Ты рунный мастер?

— Немного.

Я протянул руку и коснулся руны.

Руна Ветрогон. Разрешить интеграцию? Да/Нет

Конечно же да.

Руна, сделав круг почета вокруг меня, прыгнула на указательный палец правой руки.

Выберите место.

Я осторожно поднёс указательный палец с руной к левой ладони и слегка ею коснулся выбранного места. Она тут же прыгнула на ладонь, потеряв свой объёмный вид — оставшись на ладони изображением, выполненным в тонких линиях и штрихах.

— К вечеру будем на месте. У нас много дел. А теперь давай устроим экскурсию по нашему кораблю и немного подготовим тебя.