Нано Попаданец в магические миры. Начало

Глава 27

— Скорее! Нам нужно попасть на акведук! — голос Иго дрожал от напряжения, выдавая его нетерпение и страх. И, честно говоря, у нас не было ни малейшего желания задерживаться в этом месте. Предчувствие кричало об опасности, подгоняя вперед.

Старый Акведук… Когда-то он был жизненно важной артерией горы, несущей драгоценную воду от самого сердца к самым отдаленным уголкам. Он питал жизнь, дарил прохладу и служил символом инженерного гения. Теперь же он стоял, пересохший и забытый, словно старый воин, ушедший на покой. Но даже в своем увядании он хранил память о былом величии, словно ждал того момента, когда его каменные стены вновь напитаются влагой, а полноводное журчание разгонит установившуюся тишину, вернув ему прежнюю славу. Искусство строителей акведука было видно во всем — в каждом камне, в каждой детали. Изящные барельефы, рассказывающие истории давно минувших дней, стройные ноги колонн, гордо поддерживающие своды, склонившиеся лебединой шеей столбы освещения, ныне потухшие, но когда-то озарявшие путь. Время, казалось, было не властно над ними, лишь чья-то злая воля могла нарушить его целостность, осквернить это место. Что, к сожалению, и произошло в недалеком прошлом.

Часть пролета рухнула в озеро, образовав зияющую пропасть, ставшую непреодолимым препятствием на нашем пути. Это выглядело так, словно какая-то злая сила жевала и кусала Акведук — край был весь изломан и перечерчен длинными, уродливыми бороздами, словно когтями гигантского зверя. До края обрывающегося акведука было не менее десяти метров, расстояние, которое невозможно преодолеть обычным прыжком.

Но у Лина всегда были свои, неординарные решения. По его команде, прямо в воздухе стали появляться стеклянные шестигранные цилиндры, размером с предплечье. Они плавно парили в воздухе, словно повинуясь невидимой руке, и, смыкаясь друг с другом, стали выстраиваться в ровную полоску, чуть шире стопы. Эта полоска росла и удлинялась, словно мост, сотканный из воздуха и стекла, пока не соединила туннель с уцелевшей частью Акведука.

Брок, всегда осторожный и практичный, для уверенности слегка наступил на построенный мост. Стеклянные цилиндры прогнулись под его весом, скользя вдоль граней, но вес держали. Убедившись в надежности конструкции, Брок, уже не осторожничая, побежал по мосту и, достигнув его противоположного конца, жестом предложил нам последовать его примеру.

Лин толкнул меня в спину, подгоняя вперед. Я побежал по призрачному мосту, стараясь, лишний раз, не смотреть вниз — ноги предательски дрожали, а прогибающаяся поверхность не добавляла уверенности. Каждый шаг казался вечностью, а хрупкость конструкции пугала. Уже на другой стороне я выдохнул с облегчением, наблюдая, как следом за мной по мосту пробежали Лин и Иго. И вовремя!

Из туннеля выскользнула аморфная Фигура, вытянутой рукой едва не схватив Иго, лишь скользнув лапой по его развивающемуся капюшону. Фигура озадаченно остановилась у края моста, словно не понимая, как мы смогли преодолеть пропасть.

Она напоминала пародию на человека, искаженное отражение в кривом зеркале. Вся, состоя из жидкости, которая струилась и текла, постоянно меняя свою форму. Черты лица, калейдоскопом сменяли друг друга, казалось, на нас смотрит множество лиц, каждое из которых выражало разные эмоции — от любопытства до злобы. Существо словно попыталось небрежно скопировать все, что видело, но результат получился чудовищным. Слишком маленькая голова, непропорциональная телу, длинные, тонкие, как плети, руки, крупное тело с гипертрофированными мышцами, а ног вообще не было. Тело перетекало в толстый хвост, который, как мы поняли, являлся продолжением ручья, из которого оно родилось.

Тело, состоящее из жидкости, обманчиво производило впечатление мягкости и податливости, но стоило увидеть, как пальцы, касаясь стен, оставляют на них глубокие борозды, и это чувство мгновенно пропадало. В его прикосновении чувствовалась неимоверная сила, способная разрушить камень.

Сжавшись в тугую спираль, фигура, распрямившись, стремительно устремилась по призрачному туннелю, заливая его сочащейся жидкостью своего тела. Она двигалась с невероятной скоростью, и вот она уже почти достигла нас, напряженных и готовых к бою. Если бы не звонкий голос Лина, активировавшего защитный протокол.

Цилиндры, основа моста, задвигались, и, словно выпущенные стрелы, устремились вверх, протыкая и разрывая все, что было на их пути. Во все стороны полетели брызги и части тела нашего врага. Потеряв конечности, он рухнул вниз, потеряв опору под ногами, и пронзённый шестигранниками, застрявшими в его теле. Потеряв свой хвост и лишившись поддержки материнского организма, он, падая, терял форму и превращался в обычную, безобидную жидкость, растворяясь в водах озера.

Мы, не сговариваясь, побежали вперед, туда, прочь от туннеля, туда, где свет летящих огоньков открывал все новые и новые пролеты акведука, словно маня нас в безопасное место. Нам нужно было уйти как можно дальше от этого кошмара, прежде чем появится что-то еще.

Вокруг стояла плотная, давящая тишина, нарушаемая лишь приглушенным топотом наших ног. Шарики света, словно живые искры, кружились вокруг нас и древнего Акведука, двигаясь по замысловатым, непредсказуемым траекториям. Они напоминали рой светлячков, танцующих вокруг тлеющего костра в ночной мгле. Иногда, словно играя, они пролетали совсем низко, скользя под массивным Акведуком, между его каменными опорами, и на мгновение освещали спокойную, зеркальную гладь воды, отражая в ней призрачным светом.

Сам акведук представлял собой величественное сооружение, словно застывшее во времени. Он стрелой тянулся вдаль, шириной более трёх метров. Высокие боковые стенки, возвышающиеся над ложем, и покатый пол, в разрезе придавали ему форму чаши. Голые боковые стенки, с равномерным интервалом примерно в сто шагов, венчались каменными мачтами. На закрученных полукругом вершинах мачт располагались шары, в которых без труда угадывались когда-то яркие фонари. Они, словно безмолвные стражи, выныривали из окружающей темноты, склоняясь в безмолвном приветствии, но ныне были потухшими, погруженными в вечный сон. Они отсчитывали наш путь, как неумолимый метроном, отмеряя секунды, и расстояния.

Уже более пары десятков раз нам попадались эти каменные ориентиры, и во мне робко затеплилась надежда. Мне уже казалось, что мы достаточно отдалились от опасности и можем позволить себе короткую передышку, чтобы собраться с силами и перевести дух. Но судьба, как это часто бывает, имела на наш счет совершенно другие планы.

Лин, тяжело и хрипло дыша, указал вниз, туда, где как раз пролетал один из наших светлых спутников. Озеро начало меняться, словно живое существо, пробуждающееся от глубокого сна. Ранее спокойное и безмятежное, оно вдруг подернулось мелкой рябью, а местами стало неестественно вспучиваться, словно что-то рвалось наружу из его глубин. Всё это длилось лишь мгновение — пока шарик света проплывал над поверхностью воды, освещая происходящие изменения. Когда же он, следуя своей неизменной траектории, взмыл в воздух, а низ погрузился во тьму, стало еще страшнее. Неизвестность и гнетущее предчувствие скорой беды сковали меня ледяным ужасом.

Брок, не теряя ни секунды, вскинул вверх руки, и с них сорвались несколько огненных стрел. Они, оставляя за собой медленно угасающий след, взмыли в темное пространство над нами, чтобы рассыпаться на множество слепящих глаза точек. Эти точки, словно маленькие звезды, парили в вышине, медленно, как невесомые пёрышки, опускались вниз, создавая вокруг нас яркий круг света.

То, что открылось нашим глазам в этом круге света, вызывало дрожь. Вода озера, словно повинуясь чьей-то злой воле, поднималась над поверхностью, складываясь в новые, чудовищные существа. На наших глазах вспух огромный пузырь жидкости, из него, словно отростки, вытягивались костлявые руки, верх округлился и принял отдаленно напоминающую человеческую голову форму. Форма где-то ужималась, где-то неестественно растягивалась, как будто невидимый, безумный скульптор лепил новое, кошмарное творение. И таких существ становилось всё больше и больше. Озеро, словно живая протоплазма-матка, рожало своих мерзких детей.

Рождённые существа, ковыляя и пошатываясь, медленно брели по поверхности озера, как по твёрдой земле, направляясь прямо к Акведуку и, что самое страшное, к нам — мы были их цель. С каждым шагом их скорость увеличивалась, а движения становились всё более плавными и пластичными, вселяя в нас еще больший ужас. Они приближались, и мы понимали, что отступать нам некуда.

— Боевое построение! Бегом вперед! Лин, долго нам ещё? — Голос Брока, хриплый от напряжения, прорезал густую тишину пещеры.

— Почти дошли, командир! Колодец уже должен показаться, — отозвался Лин, запыхавшись. Его голос звучал неуверенно, словно он сам сомневался в своих словах.

— Непонятно, кому он должен, но я его не вижу, — проворчал Брок, его голос был полон раздражения. — Не медлим, однако. Каждая секунда на счету.

Шары света, подвешенные в воздухе, словно испугавшись надвигающейся опасности, поднялись повыше, свысока освещая арену боевых действий. В их призрачном свете стали отчетливо видны колонны, поддерживающие Акведук, по которым, словно мерзкие насекомые, ползли водные монстры. Их тела, переливающиеся всеми оттенками грязно-серого и зеленого, извивались, а конечности словно прилипали к камню, помогая продвигаться вперёд. Они двигались к отряду с убийственной целеустремлённостью.

По телу пробежала дрожь, как всегда перед не именуемым боем. Это был не страх, а скорее предчувствие, смесь адреналина и волнения. Брок, как всегда, был готов первым принять удар. Он скрылся под своей броней, превратившись в живую крепость. Сейчас он напоминал металлического Голема, состоящего из отливающих синевой пластин — восьмиугольников. Поверхности этих пластин наезжали друг на друга и двигались с легким шуршанием, словно живое существо, приспосабливаясь к движениям Брока. Он был готов. Он был стеной. Он был первым.

Отвлекшись на Брока, я упустил из виду критический момент: первый враг, перевалившись через парапет, совершил прыжок на акведук. Внезапные, чмокающие шлепки заставили меня вздрогнуть. По парапету, размахивая руками, словно пьяный матрос, на нас надвигался монстр, оставляя за собой мокрые, скользкие следы. То тут, то там, из-за парапета стали показываться головы новых врагов, их число росло в геометрической прогрессии, словно сорняки после дождя.

— Держитесь за мной! — рявкнул Брок, и, словно выпущенная из катапульты ракета, рванул вперед, буквально разорвав первого попавшегося монстра на части. Останки несчастного существа распались на вязкую, дурно пахнущую воду. Брок попытался применить свое излюбленное оружие — огненный шар, но тут его ждала досадная осечка. Огонь, встречаясь с водяными монстрами, шипел и чадил, словно брошенный в лужу уголек, не нанося ощутимого урона. Зато физическое воздействие оказалось куда эффективнее. Концы его рук трансформировались в дисковые пилы, от скорости, вращения которых стонал воздух. Брок превратился в центр разлетающихся брызг — едкой жидкости и частей поверженных монстров. Иго едва успевал создавать барьеры, отводя большую часть этой мерзости в стороны от нас.

Мы старались не отставать от Брока, понимая, что от этого зависит наша жизнь. Лин мастерски работал стрелами, словно опытный часовщик, подобрав к врагам свой, уникальный ключик. За каждым монстром тянулся тонкий, почти невидимый канатик, связывающий его с озером, словно пуповина. Стрелы Лина били без промаха, перебивая эту жизненно важную артерию, без которой монстры распадались в дурно пахнущую лужу слизи, оставляя после себя лишь отвратительный запах. Я орудовал мечом, раз, за разом разрубая и скидывая врагов с парапета. Весь пропахший тиной и насквозь промокший, я едва успевал перевести дух и протереть лицо от липкой влаги. Иго же предпочитал не марать руки — его скупые и точные движения уплотняли воздух в невидимые барьеры, которые с мощным толчком сбрасывали монстров с парапета. Их визгливые крики сменялись звучным шлепком, словно лопнул перезрелый арбуз, разлетаясь брызгами во все стороны.

Несмотря на массированные атаки и подавляющее количество монстров, мы быстро продвигались вперед. Монстры были недостаточно проворны и могли нас победить только числом, но времени у них оставалось немного. Шары света осветили впереди массивное строение, к которому вел Акведук.

— Ну! Ещё немного, почти пришли, — Лин указал пальцем вперёд, и в его глазах мелькнула надежда, словно он увидел свет в конце тоннеля.

Это была Башня-колонна, круглая, не менее нескольких сотен метров в диаметре. Её верх терялся в непроглядной темноте, а основание уходило в бездонную глубину вод. Колонна, словно кусок швейцарского сыра, была вся испещрена отверстиями, расположенными на разных уровнях. В одно из таких отверстий и вел наш акведук. И не только наш — по мере приближения к колонне из темноты проступали близнецы нашего Акведука, такие же пустые и такие же исчезающие в недрах колонны. Это был центр Озера, его сердце, к которому мы так отчаянно стремились.

У Иго, еще секунду назад спокойно и методично выполнявшего свою работу, скрипнули зубы от напряжения. Он подал нам предупреждающий сигнал, бросив быстрый, беспокойный взгляд за парапет. В волнующейся воде грязно-серого цвета, среди бредущих к акведуку фигур, появились тёмные, почти чёрные сгустки. Они, двигаясь толчками и извиваясь, словно змеи, всплывали из глубины, нарушая монотонность серой массы. Эти мерзкие образования напоминали мне пиявок, почуявших запах крови и стремящихся к своей жертве. Вот, один из сгустков, доплыв до поверхности и покружившись среди фигур, словно выбирая цель, на секунду замер и, пулей, как пробка из-под шампанского, выстрелил в воздух, шлёпнувшись прямо в центр Акведука, в десятке метров впереди нас.

Брок, не медля ни секунды, отреагировал мгновенно. Он бросился к месту падения сгустка, раскрутив на максимум свои пилы, готовясь к бою. Сгусток задрожал, меняя форму, словно тесто под руками пекаря, и выпустил из себя облако чернильного тумана, скрывшись в его глубине. Движение пальцев Иго, умело управлявшего потоками воздуха, и поднявшийся ветер быстро разогнали облако, открыв взору уже не сгусток, а Химеру — жуткую помесь человека и дикобраза. Имея все положенные человеку конечности, каждый кусочек тела существа был покрыт иглами: где короткими, как щетина, а где длинными, извивающимися, как змеи, готовыми в любой момент вонзиться в плоть. Они синхронно двигались, вытягиваясь в нашу сторону, держа нас на прицеле, словно рой смертоносных стрел.

Стрела Лина, выпущенная с ее фирменной точностью, зажужжав, ударила Химеру в грудь, лишь выбив из неё несколько игл, место которых тут же заняли другие, словно у существа был бесконечный запас этого смертоносного оружия. Химера с удивительной ловкостью прыгнула на парапет, изогнувшись, как кошка, готовящаяся к прыжку, и зашипела, показав раздвоенный, как у змеи, язык. Этот враг был гораздо опаснее предыдущих, и мы это чувствовали каждой клеточкой своего тела. Его скорость, живучесть делали его серьезной угрозой, а отсутствие пуповины ввело Лина в ступор — существо было полностью автономно.