Нано Попаданец в магические миры. Начало

Глава 26

Иго одним быстрым движением забросил ключ в свой бездонный мешок, туда же, где ранее исчезли потускневшие, лишённые своей силы Дрожь-Камни. Он хмыкнул и повернулся к подошедшему Броку, который бросил.

— Ты ведь всё знал?

— Догадывался. Я неплохо вижу марионеток. А то, что он заражён паразитами было очевидно для меня. Не вини меня в бездействии, если бы он понял, что мы его подозреваем, то не привёл в гнездо.

— А Дрожь-Камни?

— Вспомни, мы его встретили около пустого слота, без камня, и уже не первого. Однако сами выпасть они не могли — кто-то очень постарался, выковыривая их. Черви панически их боятся, если взрослые особи имеют некий иммунитет и успевают уйти от их воздействия, но у молодых нет шанса. Нам повезло, что гнездо было молодым.

— Но, Черви — паразиты, как такое возможно? Для чего им контроль над нами? Их разум не совместим с нашим.

— Тьма — вот истинный Кукловод. Она катализатор многих изменений. Думаю, что в этих подземельях будет решаться судьба этого мира. Посмотри вокруг…

Зал, ранее казавшимся мрачной ловушкой, который давил ментально и физически, стал просто обычным помещением, дурно пахнущим, полным пыли и разлагающихся останков.

— Тьма отступила, но надолго ли? Тьма сильна, но и она падёт от меткого удара, как бы она не старалась показать свою неуязвимость. Если бы было не так, она бы давно захватила весь мир. Но есть силы выше, они поддерживают баланс.

— И ты их последователь?

— Может быть. Но запомни, победить тьму мы всё равно не сможем. Баланс не позволит. Только сковать. Но всё равно наши усилия этого стоят.

Лин, оправившийся от сражения подошёл к нам.

— О чем говорил Рон? Я помню его ещё до всех этих событий, умный был мужик. Никогда не рисковал напрасно.

— Что ты знаешь о Слезе?

Лин на секунду задумался.

— Я догадываюсь о чём ты, да… есть такая легенда.

В седой древности, когда Гора была не просто камнем, а живым, дышащим сердцем мира, её недра таили не только жилы ценных руд, но и первозданную, нетронутую тайну. Наши предки, рудокопы, чьи мозолистые руки знали язык камня, были первыми, кто осмелился поднять вековую пыль с этих сокровищ. Они точили корни Горы, пробиваясь всё глубже и глубже, ведомые жаждой металла и неутолимой жаждой познания.

Их кирки, ударяя по граням базальта, достигли того, о чём шептались лишь самые старые шаманы: они пробили стену, за которой тысячелетие покоилась Тьма. Не просто отсутствие света, но субстанция, древняя, как сама вечность, свернувшаяся клубком в самом нутре земном. Она дремала, и её сон был благословением для мира наверху.

Но пробуждение было стремительным и чудовищным. Тьма поднялась не как пар, а как вязкая, живая лава, поглощая пространство и время. Она хлынула вверх по проходам, выточенным руками человека, и каждый дюйм, который она занимала, преображался в искаженный кошмар. Воздух становился спертым, камни источали смрад, а сама структура реальности, казалось, начинала гнить.

Самое страшное произошло с водой. Родники, прежде бывшие живительной влагой, источавшейся из каменных, жил Горы, стали каналами гниения. Они сочились черной, маслянистой жижей, несущей не утоление жажды, а безумие. Тот, кто смел прикоснуться к этой «воде смерти», терял свой лик и рассудок. Глаза наполнялись мутным огнем, и лопаты, служившие для добычи, оборачивались оружием против братьев, жен и детей. Хаос воцарился в шахтёрских поселениях.

Даже те, кто властвовал над миром с небес — Боги, — почувствовали леденящее прикосновение этой первобытной скверны. Чувствуя, как их свет тускнеет, а их сияющие обители покрываются тенью, они ужаснулись перед силой, что пробудилась. Мудрые и могущественные, они отступили, не желая вступать в схватку с тем, что не могло быть ни побеждено, ни даже понято. Они оставили своих детей на произвол судьбы.

Но в этот час величайшего отчаяния, когда даже небесный свет покинул землю, явился Он. Дитя Богини. Не воин, не мудрец, а чистейшее существо, рожденное из божественной искры и земной милости. Его душа была настолько прозрачна и незапятнанна, что сама Тьма, эта пожирающая сущность, инстинктивно отшатывалась от него. Невозможно было осквернить то, что уже являлось совершенством.

Сердце Дитя, исполненное сострадания к погибающим рудокопам и к самой Горе, стонавшей под бременем зла, заставило его совершить невозможное. Он не взял оружия, не воззвал к небесам. Он просто пошел вниз. Спустился в самые мрачные, самые вонючие разломы, куда уже не проникал даже отблеск угасших звезд, прямо в логово, откуда изливалась Тьма.

Его шаги были тихи, но ощутимы. Тьма, заметив это светлое, невыносимое для неё пятно, пришла в ярость. Она не могла поглотить его напрямую, но могла уничтожить его среду обитания. С ревом, потрясшим саму кору планеты, Тьма обрушила на Дитя подземные воды. Это были не просто потоки; это были живые, агрессивные массы, насыщены ядом и злобой, вывернутые наизнанку самой скверной.

Вода, ставшая орудием Тьмы, терзала Дитя. Она жгла кожу, разъедала плоть, пыталась стереть его божественную форму. Гора содрогалась от криков, которые, казалось, принадлежали всему миру сразу. Внешне Дитя исчезало, превращаясь в истерзанную, почти невидимую форму, сливающуюся с отравленной жижей. На миг показалось, что Тьма победила, что даже чистота не может устоять перед натиском тысячелетнего зла.

Но когда, казалось, всё было кончено, когда вода, черная и грязная, начала слегка отступать, признавая победу, из этой измученной массы раздался звук. Он был едва слышен, но он пронзил тишину, словно колокол, отлитый из чистого серебра. Дитя заплакало.

Слёзы. Эти слёзы не были горем или страхом. Это были капли чистейшей, концентрированной Любви и Жертвы. Падая в отравленные воды, они не растворялись, но вступали в реакцию. Смешиваясь с ядовитой жижей, они не нейтрализовали её — они благословляли её.

Там, где капля слёз касалась мутной воды, рождалось новое вещество. Вода, которая ранее несла безумие, теперь светилась изнутри мягким, голубоватым сиянием. Это были Благословенные Воды, рожденные из боли и чистоты.

Тьма, свернувшаяся в самом центре Горы, почувствовала внезапный, обжигающий холод. Чистота, облеченная в силу, была для нее невыносима. Благословенные Воды начали просачиваться в её логово, обжигая и отгоняя её обратно, в самые тёмные, самые потаенные карманы недр. Тьма была побеждена не войной, а искуплением. Она забилась в самые глубокие трещины, где ей предстояло томиться в изгнании.

А Дитя? Оно осталось. Почти лишившись некогда сияющей плоти, оно стало неподвижным стражем. Оно не умерло, но трансформировалось в саму суть Горы, став живым источником тех самых Благословенных Вод. Отныне, когда рудокопы спускаются в глубины, они пьют не просто воду; они пьют его жертву. И эта вода очищает не только тело, но и душу, напоминая о том, что даже самая непроглядная тьма может быть изгнана не мечом, а бесконечной, жертвенной любовью.

— Время превратило правду в легенду, а легенду в правду, но всё же часть этой истории правдива, — Глаза Иго, сверкнули, — Дитя существует и Рон был один из её хранителей.

— И чем это может нам помочь?

— Увидим… За последнее поколение, шесть из семи глубинных родников пришлось запечатать, их воды стали порченными. Тьма возвращается, а старейшины лишь прячут головы в песок.

— Но чем мы можем помочь? Как нам быть дальше?

— Мы пойдем старым акведуком, над Нижним Каньоном. Там, глубоко внизу бьётся благословенное сердце Горы. И оттуда же, как артерии тянутся пути родников. Там же несёт свою стражу Сердце Дитя. Несло…

— Да будет так.

— Этот зал Предтеча старого акведука. Ох не зря здесь сидел Рон.

Иго, с тихой грацией, мягко двинулся в конец зала, его движения были почти бесшумными, словно он боялся нарушить царящую здесь тишину. Он слегка касался рукой холодных, каменных колонн, поддерживающих высокий, сводчатый потолок, покрытый паутиной и пылью веков.

— Смотрите, — произнес он, его голос эхом отразился от стен, — на эти свежие борозды. Словно что-то, не разбирая дороги, в панике или ярости, рвалось оттуда.

Его рука, в перчатке из грубой кожи, указала в самый конец зала, туда, где стена скрывалась под хаотичной грудой обломков. Ящики, расколотые камни, массивные шкафы, сломанные стулья — все это было набросано в беспорядке, словно после взрыва.

— Там, — повторил Иго, его взгляд был прикован к завалу, — что-то скрывается там.

Кряхтя и обливаясь потом, несмотря на влажный, прохладный воздух зала, мы начали разбирать завал. Работа была тяжелой и изнурительной. Предметов было так много, что казалось, они бесконечны. Каждый ящик, каждый камень, каждый обломок мебели приходилось поднимать, переносить и откладывать в сторону. Прошло несколько часов, прежде чем мы, наконец, добрались до того, что он скрывал — неприметную дверь из проржавевшего металла. Она почти сливалась с окружающей стеной, и ее легко было бы пропустить. В центре двери угадывался символ — три волнистые линии, окружённые кругом. Символ казался знакомым, но никто из нас не мог его вспомнить. Сама дверь, некогда, вероятно, крепкая как скала, потеряла свою форму — была вся бугристая, словно с обратной стороны её били крепким ломом, с остервенением и нечеловеческой силой. Металл был искорежен и деформирован, словно его пытались разорвать на части.

— Забаррикадировали эту дверь хорошо, но увы это им не помогло — Иго покачал головой.

— И как нам её открыть? — Брок с силой нанес удар по ней молотом, от которого она даже не шелохнулась, лишь звонкое эхо пронеслось по залу.

Лин сжался как от зубной боли — Тихо! Смотрите — петли смазаны, ей пользовались не раз, попробую поискать её секрет.

Его руки пробежались по двери ощупывая и нажимая на выступы. Вот он присвистнул, его рука сдвинула, незаметный сразу, металлический диск, который открыл площадку с отверстием, от центра которого разбегались прорези.

Иго шагнул вперед и в его руке появился Ключ, подобранный возле тела Зева, — Это, должно подойти.

Ключ погрузился на всю длину в замочную впадину и, хорошо смазанный механизм, легко повернулся от руки Лина. Раздался щелчок и шуршание, трущихся механизмов, дверь дрогнула и закачалась, словно лишённая опоры.

Брок решительно нас отодвинул, шагнув вперед.

— Пропустите, то, что там обитает сожрало всех, к кому прикоснулось. Пора ему показать, кто главный на Горе.

Выпущенная Руна трансформировалась в закрытый доспех, окружив его защитой. Твёрдая рукой толкнула дверь, неслышно скользнувшую в сторону. Скользнул в проход он на секунду загородив его своей широкой спиной. Сверкнула ещё руна и проем осветился изнутри ярким светом.

— Здесь никого нет — голос звучал гулко, как из бочки, — Заходите.

Лин, первым скользнул внутрь, за ним я и последним зашёл Иго, вынувший Ключ, который вновь занял своё место в его мешке.

Мы оказались в мрачном, сыром туннеле, больше напоминающем огромную, заброшенную трубу. Сложенные из грубых, обожженных кирпичей стены вздымались высоко вверх, почти теряясь в полумраке и смыкаясь над нашими головами в сводчатый потолок. Когда-то эти стены, могучие и надежные, сдерживали яростный напор воды, но теперь они позеленели от влаги и времени, покрылись толстым слоем известкового налета, словно шрамами, рассказывающими о былой мощи. Теперь же лишь тонкая, зловонная струйка, источающая тошнотворный запах гнили и плесени, лениво и нехотя текла по дну туннеля, подчеркивая его запустение.

Чтобы просто стоять, а тем более идти по этому проклятому месту, нам понадобились значительные усилия. Инстинктивно стараясь не замочить ноги в этой отвратительной жиже, мы постоянно теряли равновесие на покатом, скользком склоне, хватаясь за шершавые, холодные стены в поисках хоть какой-то опоры. Да и сам туннель имел ощутимый уклон и неуклонно уходил вниз, в непроглядную тьму, словно заманивая нас в свою зловещую утробу.

— Вы разве ничего не замечаете? — Иго удивлённо посмотрел на нас, его брови взлетели вверх, подчеркивая недоумение. В его голосе звучала легкая паника, словно он видел нечто, ускользающее от нашего внимания, нечто очевидное, но почему-то невидимое для нас.

Лин замер, словно пораженный молнией, и тут же хлопнул себя по лбу, издав приглушенный стон. — Ручей!

Понимание пришло и ко мне, словно пелена спала с глаз. Ручей! Как мы могли сразу не заметить? Он, нарушая все известные законы физики и здравого смысла, нес свои воды из глубины вверх, вопреки гравитации. И это уже была не совсем вода.

Лин, не теряя времени, достал свой верный нож, клинок которого не раз выручал нас в самых отчаянных ситуациях, и погрузил его в воду. Она была густая и вязкая, как расплавленный воск, словно кто-то заменил привычную жидкость на нечто инородное. Мгновение ничего не происходило. Воды, казалось, спокойно огибали неожиданно возникшее препятствие, словно, не замечая его присутствия. Но вдруг, словно пробудившись от спячки, от поверхности воды вытянулся отросток, тонкий и гибкий, который спиралью обвил лезвие ножа. Резкий рывок, неожиданный и мощный, чуть не вырвал нож из руки Лина. С вскриком, полным испуга, он отступил, унося на ноже остатки странной жидкости, которая тягучими каплями стекла на пол, словно живая, и устремилась обратно к ручью.

В ужасе, охватившем нас, мы поспешно забрались повыше на стены, ища хоть какой-то защиты от этой необъяснимой угрозы. Между тем, воды Ручья, словно почувствовав опасность, замедлили свой бег, а в том месте, где нож их потревожил, стало расплываться лужа, зловеще поблескивая в полумраке. Она росла не только в ширину, но и в высоту, формируясь в пока ещё непонятную фигуру, чьи очертания были размыты и неясны.

Брок зарычал и вскинул кулак для удара, намереваясь сокрушить опасность, но Лин молниеносно перехватил его руку.

— Грубая сила здесь не поможет, — прошипел он, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимания. — Мы только привлечем больше… их.

Брок сглотнул, чувствуя, как адреналин закипает в крови. Он оглянулся на непроглядную тьму, окружавшую их со всех сторон.

— Тогда что делать? — прорычал он, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Лин крепче сжал его руку, его глаза горели решимостью.

— Бежать! — выдохнул он. — Быстрее. И молча.

Каждый из нас занял свое место в строю, и мы, единой группой, подгоняемые нетерпеливым Броком, устремились вглубь. Мы скользили, но удерживались на стенках, слыша шуршание Ручья, который как смертоносная змея извивался по туннелю. Повороты, развилки, крутые спуски — все слилось в один непрерывный, головокружительный миг. Казалось, этому лабиринту не будет конца, но конец, все-таки показался.

Лин, так резво бежавший впереди, что временами обгонял наш импровизированный "фонарь" — светящийся шар, освещавший путь — вдруг издал короткий, испуганный вскрик. Вскинув руки, он потерял равновесие и рухнул вниз, исчезая из виду.

— Стоп! — Брок резко поднял руку, и мы остановились как вкопанные, тяжело дыша и до боли в глазах напряженно всматриваясь вперед. Шар света, летевший за Лином и ярко освещавший стены туннеля, враз потерял свою яркость, словно испугавшись. Стены вокруг нас перестали сиять отраженным светом, и все погрузилось в зловещий полумрак. Лишь впереди, в месте обрывающегося туннеля, слабо светился круглый проем.

Наши уши улавливали приглушенные всхлипы и отчаянное биение, словно попавшего в ловушку, существа. Инстинктивно наше оружие покинуло ножны, и мы, с замиранием сердца, устремились вперед.

Темная, растрепанная фигура на мгновение заслонила собой свет проема, и Брок, скрипнув зубами от напряжения, занес в широком размахе кулак, который тут же засиял жарким, угрожающим огнем.

— Остановись, чёрт тебя побери! Борк, это я, Лин!

С рук Иго сорвалась гроздь светящихся огоньков, которые поплыли по туннелю, осветив угрюмо насупившегося Лина. С его одежды ручьями стекала вода. Он облегченно вздохнул и даже нашел в себе силы пошутить:

— Решил освежиться? Или на рыбалку, как улов?

— Улов можешь проверить у меня в штанах, если интересно. — Он подошел к краю обрыва, там, где заканчивался туннель. Отсюда открылся вид на столь огромную чашу бассейна воды, даже скорее огромное водохранилище, что противоположный край терялся в непроглядной темноте.

В нескольких метрах от нас начинался широкий жёлоб, сложенный из каменных блоков, пролёты которого опирались на гладкие колонны, исчезающие в тёмных водах бассейна. Обрушенный пролёт который вел к нашему туннелю, скалился острым краем. Ленивая рябь воды лишь на пару пальцев была ниже жёлоба.

— Старый Акведук, — обронил Иго. — Когда-то этот бассейн был частью целого комплекса по осушению нижних уровней. Много столетий он стоял пустой, но что-то изменилось, пока нас здесь не было. У этого места теперь новый хозяин.

— Но это же значит, что кто-то запустил старые механизмы…

— Верно, — Иго приложил руку к холодному камню стены. — Чувствуешь биение? Я слышу далёкий гул, и мне это совсем не нравится.

Я подошел к ним, пытаясь осмыслить ситуацию. — Я правильно понял, что кто-то выкачивает воду с нижних уровней? А может, это нам и на пользу?

— Есть тайны, которые лучше не открывать. Много столетий вода была щитом, сдерживающим нечто ужасное. А теперь и она изменилась и служит другим силам, — Иго щелкнул пальцем, подозвав огонек к самой глади воды.

И это уже была не просто вода. Несмотря на отсутствие ветра, по поверхности пробегала беспокойная рябь, и казалось, что временами из-под поверхности проступали тонкие отростки, сотканные из воды, напоминающие детские пальчики. В глубине мелькали множество лиц, как будто вода, играясь, создавала образы, с которыми ранее сталкивалась. В постоянно меняющихся образах я видел лица разных существ: красивых и изящных, с тонкими чертами лица; грубых, словно высеченных из камня. И на мгновение лицо Лина смотрело на меня с глади воды, с хищным и неприятным выражением. Иго поднес палец к самой воде, и оттуда выскочила рука, состоящая из воды, которая схватила его и дёрнула с такой силой, что он пошатнулся, охнув от неожиданности. Помощь Брока пришла вовремя. Его твердая рука дала опору Иго, а меч, взвизгнув, разрубил вытянувшуюся руку, которая, потеряв форму, струйками воды стекла обратно в бассейн.

— Оно просыпается. Тебе, Лин, ещё повезло, что вовремя успел покинуть бассейн. Однако нам нужно решить эту задачу, и оставлять позади себя это нельзя, — Иго поднял шарик света повыше, и он осветил трубы, громоздкие, сложенные из обтёсанного камня и торчащие из стены. Вода была лишь на голову ниже уровня труб. — Когда вода побежит по старому руслу, Город падёт. Её нужно остановить.

— Но разве это возможно? — Я был в недоумении. — Проще найти тех, кто качает сюда воду, и остановить приток.

— Не всё так просто, — Иго указал на множество дырок в стене, из которых лениво лилась вода. — Черви невольно помогают нашим врагам, и это уже не остановить.

Из глубины пещеры раздался рев, и глухие шлепки — кто-то шел по нашим следам.