Мститель

Глава 19 Битва на грани

Марк мчался обратно, словно размытая тень. Несколько минут назад он думал, что был невероятно быстр? Как же он ошибался! Только сейчас, прекратив сдерживаться и активировав на максимум все, он превратил свой бег в нечто, близкое к полету. Стены ущелья мелькали по бокам. Дыхание обжигало лёгкие. Сердце колотилось где-то в горле. Но всё это было неважно! Важно было то, что он увидел! Картина, запечатлённая в памяти, проигрывалась снова и снова. Чёткая, словно голограмма из самого страшного кошмара.

ГОН!!!

Казалось, что одно короткое, ёмкое слово из изученного справочника не способно передать всего ужаса происходящего. Но это было не так! Будь то обычный авантюрист или опытный клановый боец — любой одаренный, услышав это название, сперва испытает шок, а затем жгучее желание оказаться как можно дальше от этого явления. Явления, при котором твари по неясным причинам объединяются и, срываясь с мест своего обитания, бегут прочь от центра зоны в сторону людских поселений. Бегут, пока их не уничтожат или пока у них не закончится непонятный, внутренний заряд. Массовый, слепой исход.

Учёные, могущественные одаренные, опытные исследователи зоны — все они уже на протяжении нескольких столетий безрезультатно ломают копья в спорах о причинах происходящего, выдвигая различные теории. Саморегуляция популяции, смена магнитных полей зоны, активность в Ядре?

В данный момент Марку было абсолютно все равно на исходную причину. Важен лишь результат! Там, стоя у выхода из ущелья, он смотрел и видел его. Смотрел на широкую долину, уходящую к горизонту. И видел… движение. Не просто движение — ПОТОК. Живую, ревущую, несущуюся на него несокрушимую реку плоти, злобы, клыков.

Гон случался и до этого. Неоднократно. Редкое, но отнюдь не уникальное событие. Мелкий — раз в несколько лет. От него спасали быстрые ноги и высокие стены фортов. Крупный, оставляющий заметные следы на человеческих бастионах, — раз в десятилетие. Великий… Последняя такая катастрофа была названа «Ужас Столетия». Именно после нее опустела восточная часть страны, а далекий предок нынешнего Императора даровал аристократам широкие права и свободы, обязав их уничтожать тварей.

Учёные выявили важнейшую закономерность — чем больше высокоуровневых обитателей зоны уничтожается, тем меньше вероятность возникновения крупного Гона. Для каждого аристократического рода существовала своя ежегодная квота. И горе тому, кто ее не выполнит… Позор и лишение аристократического статуса — это меньшее, что может ожидать провинившегося.

Стремительный, заполошный бег не мешал размышлениям. Немного успокоившись и придя в себя, Марк осознал — то, что он увидел не было ни катастрофой масштаба «Ужас», ни крупным Гоном. Нет. По его прикидкам, в толпе двигались в основном твари второго и третьего рангов. Река из сотен и тысяч низкоуровневых тел, меха, когтей и щетины. Мелькало несколько массивных силуэтов четвёртого ранга. Это был локальный, самый простой Гон. Для фортов с их стенами и защитниками — неприятно, но точно не смертельно. Но для них… Для каравана из сорока новичков, двадцати пяти телег и одиннадцати охранников — это была неминуемая смерть… Чистая. Неизбежная. Абсолютная. Ведь направление для движения волны было только одно — сквозь ущелье!

Расчёты, сделанные на бегу, били по мозгам ледяными цифрами. Даже если бросить всё и бежать ко входу — они не успеют… Точнее не так: новички, не успеют!

Сколько у них было времени? Полчаса. От силы час. После… Люди, лошади, телеги, — всё это превратится в кровавую кашу в каменной мясорубке Гиблого ущелья… Марк сжал зубы, выжимая из своего тела последние капли скорости.

«Быстрее. Я могу бежать быстрее. Каждый крошечный миг — это возможность».

Влетев словно ураган в расширение ущелья, он резко затормозил у головной телеги. Чтобы погасить набранную скорость, пришлось опуститься на колено и вонзить кулак в землю. Люди, окружившие Костолома, вздрогнули, оборачиваясь на грохот. Сам командир, прекратив спор, резко повернул голову и удивленно вскинул брови. Он явно не ожидал такого быстрого возвращения разведчика.

— Говори, — прозвучало всего одно слово, но оно, будто высеченное из гранита, не предполагало промедления или отказа.

— ГОН, — выдохнул Марк.

Тишина…

Абсолютная, звенящая тишина. Хрупкая, словно тонкий лед.

Костолом нахмурился.

— Повтори.

Марк выпрямился. Лёгкие горели. В висках стучало. Пот заливал глаза. Но отбросив усталость, он стойко встретил взгляд командира, и коротко, по-военному, доложил:

— Гон. Пройдет через ущелье. В волне твари в основном второго и третьего ранга. Есть редкие четвёрки. У нас полчаса, может чуть больше.

Молчание длилось ещё несколько секунд. А после… лед треснул!

— Что⁈ — Один из одиночек, террант с непримечательным лицом, шагнул вперёд. — ГОН⁈ Ты… ты шутишь⁈

— Бред! Если впереди Гон, ты бы не вернулся! — это уже Артур, его надменное лицо исказилось недоверием. — Никто бы не вернулся!

— Может, ты ошибся? Увидел стаю кабанов и тебе показалось, — робко произнесла Мария.

— Нет, — Марк покачал головой.

— Но как… откуда ты знаешь…

— Я видел, — оборвал ее Марк. — Своими глазами. Они движутся сюда. Быстро.

— Нужно бежать! Сейчас же!

— К чёрту караван! К чёрту новичков! Спасайся, кто может!

— На стены! Мы можем забраться на стены ущелья!

Голоса смешивались, перекрикивая друг друга. Кто-то уже схватился за рюкзак. Кто-то смотрел на отвесные стены ущелья, прикидывая возможность подъёма. Паника, словно масло на раскалённой сковороде, зашипела и вспыхнула. Репутация, кредиты, баллы — всё это мгновенно обесценилось перед лицом неминуемой гибели. Новички, сидящие в телегах, уловив тревожный тон охраны, тоже начали метаться, собирая свои немногочисленные вещи.

— ТИХО!

Голос Костолома прогремел, словно раскат грома. Он ударил выплеском силы, заставляя окружающий воздух сгуститься. По каменному дну ущелья поползла паутина трещин. Все разом замолчали, подавленные чистым давлением силы четвёртого ранга. Командир обвёл всех взглядом — медленным, тяжёлым, словно взвешивая каждого.

— Бежать? — он произнёс это слово с таким ледяным презрением, что у паникёров побелели губы. — Бросить новичков в узком ущелье? С телегами? Лезть на стены? Слышите ли вы себя, гордые и свободные авантюристы Зоны⁉

— Но мы же все умрём! — вновь выкрикнул непримечательный террант, его голос сорвался на визг. — Надо хотя бы попробовать! Бросить мясо и…

Он не договорил. Земля под его ногами раскрылась, превратившись в черную бездонную яму. Короткий, обрывающийся вопль — и каменные глыбы вновь сомкнулись с мягким, жутковато влажным хлюпом. На том месте, где секунду назад стоял человек, осталась ровная, нетронутая земля.

Костолом даже не посмотрел туда. Его взгляд скользнул по лицам охранников — по одному, по второму, по третьему. Никто не посмел отвести глаза.

— Кто-нибудь ещё хочет обсудить бегство? — Его голос был тих. Почти вежлив. Но в нём звучала сталь. — Или предложить бросить новичков?

Тишина…

— Я так и думал, — Костолом кивнул. — Тогда слушайте меня внимательно. Мы — охрана! Мы — авантюристы, призванные сражаться с тварями! И мы будем драться! Здесь! До конца! Мы или выполним задание или все умрём, пытаясь это сделать. Третьего не дано! И, если нам повезет, — мы выживем. Понятно?

Никто не ответил. Но все кивнули. Несмотря на пафосность слов, в голосе Костолома не было бравады. Только холодная, безжалостная констатация. И эта бесстрастность была страшнее любой ярости. Марк видел, как у Артура слегка задрожали пальцы, как Мария прикусила губу до крови. Но паника была придавлена, заморожена. Он смотрел на командира и понимал — этот человек не шутит. Он готов убить любого, кто подорвёт дисциплину. Готов умереть сам. И готов положить всех остальных. Ради задания. Ради долга. Ради своей чести и чести Гильдии.

«Фанатик», — мелькнула мысль.

Но в этой ситуации фанатик, человек чести, был именно тем, кто ему нужен. Если бы Костолом согласился бросить новичков — Марк уничтожил бы всех предателей и положил свою жизнь в тщетной борьбе. Но вместо этого, в полной тишине отчаяния раздался его голос, прозвучавший спасительным гимном:

— Есть место лучше. Ближе к выходу, километра два-три отсюда. Лакуна. Ущелье там расширяется метров на пятьдесят. Участок совсем не большой, но думаю нам хватит места. Всем нам, включая телеги. Если отгородиться ими… есть шанс, что основная волна пронесётся мимо. А от остальных мы отобьёмся.

Все головы повернулись к нему. В глазах Костолома мелькнула молниеносная искра — еще не надежды, а варианта. Тактической лазейки.

— Ты уверен, — спросил он. — С твоих же слов, у нас осталось совсем немного времени. И не хочется потратить его впустую.

Марк посмотрел на Костолома. На его руки. На кольцо с коричневыми кристалликами эфириума и золотой гильдейский перстень.

— Да, — ответил он.

Костолом усмехнулся. Без радости. Хищно.

— Тогда почему мы еще стоим? ПОБЕЖАЛИ!

Последние слова прогремели как выстрел. Замерший караван взорвался судорожной активностью.

Следующие минуты превратились в хаос… Костолом орал приказы. Телеги срывались с места. Возницы хлестали лошадей. Охранники бежали по флангам, подгоняя, направляя, не давая развалиться строю. Марк бежал впереди, указывая путь. Два километра. Для одаренных и измененных лошадей — ничего. Пустяк. Но каждая секунда тянулась, как вечность.

Лакуна появилась перед ними внезапно — широкое, почти круглое расширение ущелья. Стены здесь были ниже, более пологие. Земля — относительно ровная, усеянная камнями и редкими кустами искривлённых деревьев.

— Здесь! — крикнул Марк. — Останавливайтесь здесь!

Костолом метнулся вперёд, оценивая местность. Его взгляд скользнул по стенам, по земле, по узкому проходу, ведущему дальше. Опытный командир заметил возможность о которой не подумал Марк. В его взгляде мелькнула новая искра. И в этот раз это была именно — искра надежды!

— Все телеги — к стене! В два ряда! Плотно! — рявкнул он. — Охрана и возницы — ко мне! Новички — на дальние телеги! Всем, кто умеет драться — оружие в руки! Остальным — сидеть тихо и не мешать!

И вновь метания… Но теперь это был не хаос, а стремительная подготовка к сражению. Возницы, показывая высочайший профессионализм, быстро заняли выделенное им пространство. Они стреножили лошадей, надели торбы с овсом на морды, и, подхватив имеющееся оружие, выдвинулись к командиру. Вначале кони ржали, чувствуя общее напряжение, но принявшись за еду успокоились.

Новички разделились на два лагеря. Одни — бледные, испуганные, сбились в кучу и с ужасом смотрели на происходящее. Другие хоть и выглядели растерянными, но в отличии от первых, крепко, до белых костяшек, сжимали разнообразное оружие, готовясь продать свою жизнь подороже.

А Костолом… Костолом в это время творил…

Творил магию!!!

Марк внимательнейшим образом следил за происходящим, пытаясь разгадать его замысел. Вот Костолом встал посередине лакуны и, закрыв глаза, сделал несколько глубоких вдохов, отрешившись от окружающего пространства. Через несколько секунд распахнув глаза и подняв руки, он приступил…

Это не было заклинание в привычном смысле. Это было воззвание….

Земля… запела. Нет, не так. Неправильное слово. Она загудела. Глубоко. Низко. Вибрация прошла по ногам, по костям, по самому нутру. А после она задрожала и… начала подниматься.

Прямо перед Костоломом росла — СТЕНА!!!

Это было не мгновенное появление, нет. Стена росла медленно… Из самой земли, словно огромный зуб, пробивающийся сквозь плоть. Метр. Два. Три. Камень и глина сплавлялись, уплотнялись, превращаясь в монолит. Нет швов. Нет трещин. Цельная, идеально гладкая поверхность.

Поднявшись еще на метр, стена замерла. Костолом развёл руки. Мгновение и… она поползла в стороны, отделяя лакуну от остального ущелья. Десять метров. Пятнадцать. Двадцать. Все! Она полностью отгородила их.

Но и на этом Костолом не остановился! Его пальцы задвигались, словно дирижируя невидимым оркестром. И стена… изменилась. В нижней части появились бойницы — узкие щели, через которые было удобно колоть, но сложно достать защитников. Выше — площадка. Широкий уступ, достаточный, чтобы встали защитники — воины и маги. Ещё выше — зубцы. Как на крепостной стене.

Марк, затаив дыхание, завороженно наблюдал за работой мастера. Он смотрел на это чудо и не верил своим глазам. Это… это было искусство. Не магия. Искусство!

«Вот оно истинное мастерство — то, чего невозможно достичь одними лишь знаниями. Ключ к нему — опыт и контроль».

Наконец опустив руки, Костолом развернулся к защитникам. Его лицо было мокрым от пота. Дыхание — рваным. Пошатнувшись от усталости и едва устояв на ногах, он обвел всех затуманенным взглядом и произнес:

— На этом все. Я пуст. Ближайший час на меня можете рассчитывать только как на очень слабого бойца ближнего боя. Эфира не осталось даже на поддержание щита.

Никто не удивился и не возмутился данной новости. Ведь перед ними стояла стена! Настоящая крепостная стена, созданная за минуты. Такое масштабное действие не могло обойтись без платы.

Переведя дух, командир продолжил:

— Террантам из числа охраны распределиться по верху стены, но не высовываться. Обозники — вниз, к бойницам. Теперь Эфирники… Зима — ты тоже наверх. Для твоей магии нужен простор.

Артур только молча кивнул, даже не став спорить, что его место внизу. На его лице, как и на лицах остальных, так и оставалось выражение глубочайшего изумления и уважения.

— Мария, ты внизу. Приготовь все необходимое для оказания помощи.

Девушка развернулась и побежала к телеге со своими вещами. Во время битвы на счету будет каждое мгновение, которое не пристало тратить впустую.

— Борис, — командир выдержал паузу, пристально разглядывая воздушника. Его голос изменился, наполнившись внутренней силой. — Дальше во многом от тебя будет зависеть выживем мы или нет.

Воздушник побледнел и отшатнулся от произнесенных слов.

— Твоя задача, — продолжил Костолом, не обращая внимания на реакцию, — создать над нами купол. Твари не должны почувствовать ни наш запах, ни запах лошадей! В идеале… В идеале мы тихо отсидимся тут, пока волна не схлынет.

— Но я никогда не делал подобного, — растерянно залепетал эфирник, оглядывая пространство за стеной.

— Так научись! — рявкнул Костолом. — От того сможешь ли ты совладать со своей стихией и прикрыть нас — будет зависеть выживем мы или нет. Согласись, старуха с косой, стоящая за спиной, является отличным учителем.

Борис только судорожно кивнул.

— Все! Все по местам. — Схватив короткое копье, Костолом двинулся к бойнице, осеняя себя кругом. — Сейчас нам осталось только ждать. Ждать и молиться.

Потянулись тягостные минуты. Ветер гулял по ущелью, поднимая пыль. После судорожного бега, время будто застыло. Минута, две, пять… Никого. Все чаще люди бросали недоумевающий взгляд в сторону Марка. Неужели он ошибся?

Нет…

В начале задрожала земля… Не сильно. Едва заметно. Но достаточно, чтобы все напряглись.

— Борис! — крикнул Костолом. — Посмотри, что там⁈

Воздушник кивнул и закрыл глаза. Руки задвигались, чувствуя потоки ветра.

— Бегут, — с дрожью произнёс он. — Много. Очень много. Минуты три. Может, меньше.

— Всем приготовиться! — рявкнул Костолом. — Борис, как только они приблизятся — ставь купол! Задержи наш запах как можно дольше! Я уверен, ты сможешь!

— Сделаю! — воздушник был бледен, но весь его вид показывал, что он или умрет или выполнит приказ.

Напряжение сгустилось. Марк вытащил меч и сжал рукоять. Дрожь земли усилилась. Теперь её чувствовали все. Вибрация шла через тело, отдавая в кости, в зубы.

Затем они услышали его…

РЕВ!

Не один голос. Сотни. Тысячи. Сливающиеся в единый, оглушающий рёв. Рёв голода. Ярости. Безумия.

Еще через мгновение сквозь тела защитников прошел едва уловимый порыв ветра. В уши будто вставили вату. Борис смог! Плотный купол из сжатого воздуха, накрыл все укрытие, отсекая запах. А следом… Следом пришел ад!

Стена задрожала, сотрясаемая пробегающими мимо тварями. Мелкие камни откалывались и падали вниз. Шум стоял такой, что закладывало уши и давило на череп. Новички в телегах зажмурились. Некоторые молились, другие просто сидели, уткнувшись лицами в колени.

Через узкие щели и бойницы защитники видели — Реку. Бесконечную, бурлящую, реку, состоящую из множества тел. Каменные кабаны, гиено-волки, медведи — первыми двигались самые быстрые и сильные хищники. Среди них мелькали могучие силуэты, покрытые разнообразной магической бронёй — те самые противники четвёртого ранга. Они не дрались. Не охотились. Они бежали. Сбивая, давя, более слабых, бежали в слепом, всепоглощающем стремлении прочь.

Бежали мимо укрытия! Не видя. Не чуя. Следуя невидимому зову ГОНА.

Секунды складывались в минуты, казавшиеся часами. Бесконечный кошмар наяву продолжался. Воздушный купол трепетал, но держался…

И постепенно… плотный, монолитный поток начал редеть. Крупные твари прошли. Остались более мелкие. Третий — второй ранг.

В тот миг, когда показался хвост Гона, состоящий преимущественно из сотен мутировавших крыс, размером с крупную собаку, измененных лис и пауков, раздался хрип Бориса:

— Все, не могу больше. — Произнеся это, он завалился на землю и забился в судорожном припадке. Из его носа потекла алая кровь.

Спасительный купол исчез…

Запах — человеческий запах, запах крови, страха, пота — вырвался наружу.

Защитники замерли в немом ожидании…

В начале Марку показалось, что бегущие твари не обратили никакого внимания на изменение обстановки, продолжая двигаться прочь сквозь ущелье. Но… это было не так. Вот одна крыса замедлилась, поведя в сторону укрытия своим длинным носом. Остановившись, она принюхалась и издав противный писк, двинулась сквозь редеющий поток прямо на стену.

За ней была вторая. Третья. Десяток.

Когда весь хвост колонны, состоящий из сотен и тысяч мелких тварей, уперся в стену, образуя визжащий вал, Костолом взревел:

— Бойцы приготовиться к бою! Держать линию! Не пропускать никого! За Честь и Гильдию!

Это была БОЙНЯ…

Крысы и пауки легко карабкались по камню, цепляясь за неровности когтями. Змеи, извиваясь, пробирались внутрь через бойницы. Лисы прыгали высоко вверх, пытаясь достать защитников на площадке.

Марк рубил… Снова и снова.

«Ночная Тень» свистела в воздухе, оставляя за собой только смерть. Он двигался на своем участке автоматически, не думая. Тело само знало, что и как делать. Поток и Прерывание. Плавное движение, переходящее в резкий удар. Шаг назад. Уклон. Снова удар. Идеальный, отточенный сотнями сражений ритм. Короткое затишье на его участке позволило оценить обстановку вокруг.

Слева Молот крушил своих противников. Удар — и крыса превращалась в месиво. Теперь это был не весельчак повар, нет. Берсерк! Лютый и беспощадный! Размахивая тяжелым молотом, он ревел и смеялся, не обращая внимание на разлетающуюся вокруг кровь и плоть.

Виктор-Клинок, сражающийся справа, оказался обоеруким бойцом и работал двумя мечами! Его клинки мелькали так быстро, что сливались в единое смертоносное полотно, не оставляющее врагам шанса. Он не говорил ни слова. Просто убивал… Молча. Эффективно. Профессионально.

Артур… Марк вынужден был признать, что он молодец! На лице эфирника не было ни капли страха. Полностью поглощенный битвой, он щедро расходовал эфирный резерв, замораживая целые участки и убивая нападающих десятками. Ледяные стрелы вонзались в тела. Волны холода сковывали движения.

Мария помогала другим бойцам как могла. Ее вспышки света ослепляли тварей, заставляя их шарахаться и терять ориентацию.

На других участках терранты пусть и с проблемами, но справлялись со своими врагами.

Время шло… Казалось, что переживать не о чем — они могли рубиться так часами, перемалывая беснующихся зверей. Но это было не так! Проблема была не в усталости, нет. Тварей было слишком много! Физически! Наплевав на инстинкты, они лезли на убой без остановки. Снова и снова. Через трупы собратьев. Преодолевая гору мёртвых тел. Редкий строй защитников просто не успевал уничтожать всех!

Вот на одном участке стены вначале одна, а затем вторая крыса просочилась через смертоносную цепочку и, перевалившись через стену, направилась в сторону телег с новичками… Их встретили и уничтожили, но это была только первая весточка…

Марк видел, как один из охранников был сбит и повален стаей крыс. Они облепили могучего воина, безрезультатно пытаясь прокусить защиту. Не смертельно, но время… Пока он поднялся, стряхнув противников, пока вернулся на стену — через его участок успели просочиться десятки врагов.

Могли ли они сражаться в полном окружении? Да, могли! А новички? Нет… Марк понимал — если не остановить противников на первой линии… Весь смысл этого сражения терялся.

«Нас слишком мало… Возможно, мы и выживем, но новички точно погибнут».

Костолом… тоже это понимал. Несмотря на опустевший резерв, он дрался внизу, среди обозников, нанося точные и стремительные уколы копьем через бойницу. Но он был опытным командиром, прошедшим через множество сражений. Поэтому, пронзив глаз очередной крысы и мгновенно окинув поле боя, он отбросил копье и стремительно поднялся на стену.

В его руке мелькнул короткий жезл, оканчивающийся крупным кристаллом эфириума. Спустя мгновение на противников обрушился вал пламени. Чистый. Белый. Испепеляющий.Воздух накалился. Марк, находящийся на приличном расстоянии от командира, почувствовал нестерпимый жар.

Тварям это не понравилось… Сильно не понравилось. К привычному визгу добавился вопль агонии сотен заживо сгорающих зверей. На мгновение сражение замерло, а после крысы с новой силой устремились вверх.

Через несколько минут Костолом повторил. Эффект был тот же. К бесконечным трупам добавились новые, образуя пологий бруствер, достигающий верха стены. Над полем боя стоял тошнотворный запах паленой плоти.

Казалось, что сражение выиграно, ведь против них остались только крысы — самые слабые противники второго круга. Периодически применяя артефакт, можно было избавиться от всех противников. Но Марк видел глаза командира… В них не было радости скорой победы…

Тогда, преодолевая шум сражения, Марк прокричал:

— Костолом, сколько зарядов осталось в артефакте?

Командир несколько секунд сверлили его взглядом, а после ответил:

— Один.

Теперь все встало на свои места. Чуда не случиться… После очередного, на этот раз последнего вала, толпа крыс захлестнёт уставших защитников и доберется до телег…

«Выход. Нужно найти выход».

И в эту секунду тишины, купленную дорогой ценой, в голове Марка, работавшей с холодной ясностью утопающего, сложился план. Безумный. Самоубийственный. Единственный.

«Безумие… но может сработать. Лиза, если что, прости меня за все».

Повернувшись к Костолому, он прокричал:

— Командир! Давай еще раз! Только в этот раз узким лучом, вдоль стены. Прямо подо мной. Сможешь?

Костолом не понимал, что задумал этот странный одиночка, о котором он наслушался столько слухов за эти несколько дней. Но, поверив ему один раз, он уже отсрочил их гибель. Сейчас, он вновь смотрел в его глаза и видел там то, чем обладал сам и чего давно не встречал у других. Он видел несгибаемую Волю и Веру. Волю идти до конца и веру в правильность своих действий. Поэтому он не стал задавать вопросов. Молча кивнув, он вытянул руку и настроился на работу с артефактом. В следующий миг, вместо широкого вала, строй противников разрезал узкий огненный луч. Вот он дошел до последней твари и, лизнув напоследок камень ущелья, погас. Все… На следующие сутки артефакт превратился в красивую, дорогую, но бесполезную игрушку.

«Надеюсь я не ошибся и это было не напрасно». — подумав так, он посмотрел в сторону Марка, чтобы увидеть, как тот, применив артефакт невидимости, спрыгивает со стены…

В это же время, в далекой столице, шло свое сражение — взглядов и воли… И в этой битве одна из сторон имела неоспоримое преимущество.

Вышколенные сотрудники клиники «Светлый путь» обязаны были знать всех столичных аристократов в лицо. Не говоря уже о высших. Кредо клиники звучало так — «Лучшие во всем». Каждого прибывшего посетителя с порога окутывали теплом и заботой. Но вот уровень этой заботы разнился в зависимости от занимаемого положения на политической арене Империи. Простому посетителю, если он сможет сюда попасть, предложат стакан прохладной воды и усадят в мягкое кресло. Высшего аристократа проведут в индивидуальную зону ожидания, где его будут ждать экзотические фрукты и бутылка лучшего вина.

Поэтому картина, происходящая на проходной в данный момент, отдавала сюрреализмом — Антона Волкова, наследника великого и сильнейшего клана не только Империи, но, возможно, и в мире, вот уже пятнадцать минут не пускали дальше проходной. Перед ним стоял дежурный врач и в очередной раз пытался что-то объяснить разъяренному наследнику.

— Услышьте меня, пожалуйста, Антон Геннадьевич, — врач до последнего старался сохранить спокойствие и хладнокровие. — Я не могу провести вас к Елизавете Светловой. Пациентке стало хуже, она переведена в закрытое крыло. Доступ туда возможен только для персонала. Я уже уведомил управляющего о вашем приходе и запросе. Прошу вас немного подождать.

— Ты понимаешь, смерд, кого заставляешь ждать? — Антон был взбешен. В очередной раз ему смели перечить. И кто⁈ Жалкий, слуга! — Клан Волковых оплатил пребывание этой девки в вашей паршивой клинике. И я хочу посмотреть, как и куда были потрачены наши деньги. У тебя осталось несколько секунд, чтобы провести меня к ней. Иначе я разнесу всю вашу вшивую богадельню к чертям.

— Но позвольте… насколько я знаю, лечение на этот год было оплачено братом пациентки. Клан Волковых не имеет…

— Ты смеешь называть меня лжецом? — воздух вокруг наследника ощутимо нагрелся, а белоснежный мрамор на полу затрещал. Бледные охранники судорожно сжимали кулаки, боясь сделать лишнее движение и спровоцировать аристократа на атаку. — Я лично перевел деньги в клинику. И мне плевать на грязного бездаря, укравшего где-то эти жалкие гроши.

— Извините… возможно я ошибся. От своего лица и от лица клана Строгановых я прино…

— Не спеши! — из глубины коридора раздался властный голос. — Не спеши разбрасываться столь серьезными словами. Тебе это будет стоить всего лишь… жизни. А вот репутация клана Строгоновых может серьезно пострадать.

Лицо врача стало белым, словно полотно. Он прекрасно осознавал, что только что прошел по грани.

Опираясь на трость, стоившую как частный самолет, к ним приближался человек. Человек, которого большинство сотрудников и обычных людей за всю свою жизнь видели только на фотографиях — к ним шел сам глава клана Строгоновых, лучший боевой целитель в мире. Одетый в безупречный белый костюм, он походил на доброго волшебника из сказок. Но никого из присутствующих не могли обмануть ни его спокойное лицо, ни снисходительная улыбка. Ведь от него расходилась ощутимая аура… Аура смерти. Андрей Строганов был зол… Зол настолько, что готов был уничтожить любого стоящего на его пути.

В полной тишине он приблизился к спорщикам. Осмотрев Антона Волкова с ног до головы, он заговорил:

— Эх… как же неумолимо летит время. — Стариковский тон разительно контрастировал с цветущим видом мужчины. — Кажется, что только вчера я держал в своих руках твое маленькое, хрупкое тело, осматривая по просьбе твоего отца. А сейчас передо мной мужчина. Смелый, уверенный, не боящийся объявить войну великому клану мужчина. Отец может быть тобой доволен, Антон. У волчонка выросли зубы.

Если в начале речь говорившего вызывала у Волкова лишь снисходительное раздражение, которое он тем не менее тщательно скрывал, то в конце он заметно вздрогнул. Каждое слово такого человека имело вес и двойное, а то и тройное дно. Только сейчас он начал осознавать, где находиться и с кем говорит.

— Здравствуйте, Андрей Васильевич. — голова Волкова склонилась в легком, едва заметном поклоне. — Возникло небольшое недоразумение. Ни о какой войне речь не идет. Я просто хотел проведать человека, который мне не… безразличен.

— Да? — Строганов удивленно приподнял бровь. — А мне, старому дураку, показалось, что я услышал что-то про паршивую или вшивую богадельню… камни. Эх, наверное, мне уже самому пора записываться на прием к врачу. Время не щедит никого, Антон. Помни об этом.

Волков судорожно сжал зубы. Гнев, клокотавший внутри его груди, требовал выхода. Он выпустит его… Не здесь и не сейчас, но обязательно выпустит. И горе тому несчастному, который окажется рядом в тот момент. Сейчас же ему придется сделать то, за что он выслушает от своего отца кучу гневных слов и нотаций. Склонив голову гораздо ниже, чем при приветствии, он смиренно произнес:

— От своего лица и от лица клана Волковых я приношу извинения за сказанные слова. Я погорячился и был не прав.

— Извинения приняты, — Строганов сделал легкий, формальный кивок. — Считаю инцидент исчерпанным.

Он развернулся, намереваясь уйти, когда ему в спину раздался вопрос:

— Андрей Васильевич. — Антон сделал над собой усилие, усмиряя свои гордость и гонор. — Я прошу вас посодействовать в моей просьбе. Я хочу навестить пациентку, Елизавету Светлову. Ведь это я, пусть и непреднамеренно, являюсь ее причиной нахождения здесь.

Развернувшись, Строганов отрицательно покачал головой.

— К сожалению, я не могу тебе помочь, Антон. По решению лечащего врача пациентка переведена в реанимационное крыло. Ее посещение невозможно. По крайней мере в ближайшее время. Даже я не могу на это повлиять.

Волков с силой сжал кулаки. Очередной отказ. Пристально посмотрев в глаза одного из старейших людей, он все же попробовал настоять на своем.

— Возможно я могу навестить ее в сопровождении врача?

— Нет, — ответ Строганова прозвучал слишком резко, отчего уже поморщился он сам. Даже великим свойственны эмоции. — Правила клиники формировались столетиями, и они призваны спасать жизни наших клиентов. Пока за пациентку отвечает клан Строгановых, все предписания будут выполняться строго, без исключений. Даже если сам Император пожелает узнать о состоянии пациентки, то ему…

Теперь не суждено было договорить главе клана. Все были настолько увлечены беседой, что совсем не заметили нового действующего лица. Человек появился тихо, незаметно. Но вот он сам… Директора Тайной Службы Империи было сложно назвать незаметной личностью.

— Господа, я приношу извинения за то, что вынужден прервать вашу беседу, невольным участником которой я стал, — Казанцев склонил голову в приветственном кивке и продолжил с легкой иронией в голосе. — Андрей Васильевич, возможно, вам стоит провериться на появление нового дара.

Его появление и слова вызвали разную реакцию… Обычный персонал с недоумением смотрел на человека, позволяющего себе так разговаривать с могущественными аристократами. Они не видели его лица в картотеке клиники. Антон Волков заметно взбледнул. Это был последний человек, которого он хотел бы видеть в данный момент. Только Строганов сохранил внешнее спокойствие, хотя и в его голове звучал вопрос — какой черт принес цепного пса императора на порог его клиники.

Казанцев тем временем подошел и протянул Строганову конверт:

— Я говорю о даре медиума… Ведь я здесь именно по распоряжению нашего государя. — Он выдержал паузу, давая возможность осознать произнесенные слова. — Александр IV радеет за всех жителей нашей великой станы. И в данный момент его интересует состояние перспективной одаренной Елизаветы Светловой.

Строганов взял конверт, распечатал и принялся читать. И чем дольше он это делал, тем сильнее хмурилось его лицо. Мысли одна за другой судорожно проносились в его голове. Император ЛИЧНО интересовался состоянием пациентки, предлагал посильную ПОМОЩЬ и выражал скромную НАДЕЖДУ, что состояние Елизаветы Светловой со временем улучшиться.

«Пришло время тщательно поискать крыс… Моя клиника становится похожа на проходной двор».

Закончив читать, он бережно сложил письмо и убрал обратно в конверт. Подняв на Казанцева взгляд, он произнес:

— Передайте его Величеству, что с пациенткой все в порядке. Его забота похвальна, но никакая дополнительная помощь нам не нужна.

При этих словах Антов Волков в очередной раз побледнел. По его спине скатилась холодная капля пота. Он не понимал, что за игра разворачивается перед ним, но четко осознавал, что сейчас он находится в совершенно другой лиге.

Строганов продолжал:

— На данный момент мы делаем и будем продолжать делать все возможное, чтобы не просто сохранить жизнь пациентки, но и улучшить динамику ее состояния.

— Могу ли я лично убедиться в ее состоянии, — Казанцев с прищуром посмотрел на главу клана целителей.

— Нет. ­— Строганов не сомневался ни секунды, прежде чем дать ответ. После непродолжительной паузы он продолжил. — Пациентка проходит экспериментальное лечение. Доступ к ней закрыт. Возможно, после его окончания ее переведут обратно и тогда вы сможете ее навестить.

— Я очень надеюсь все что именно так, как вы говорите…

— Вы сомневаетесь в слове Строгановых?

— Нет, Андрей Васильевич, я ни в коей мере не сомневаюсь в ваших словах и полностью доверяю вашему опыту. Но я прошу вас помнить, что Император следит за ситуацией и ждет от меня отчета. А вы знаете, как он не любит длительные ожидания… А я не люблю, когда человека, к которому он небезразличен, используют в своих играх другие.

Произнеся последние слова, Казанцев внимательно осмотрел всех присутствующих и, развернувшись, покинул клинику. Его уход оставил после себя не тишину, а тяжёлое, гнетущее молчание, в котором повисла невысказанная угроза. Игра только начиналась, но ставки в ней уже были запредельно высоки.