Мститель

Глава 11 Клятва

Марк бежал через лес, как одержимый. Деревья мелькали по бокам смазанной, туманной стеной. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, превратив чащу в сплошную чёрную массу, сквозь которую он мчался, не обращая внимания ни на хлеставшие по лицу ветки, ни на цепляющиеся за одежду кусты.

Дыхание было ровным — обновлённое тело не знало усталости. Мышцы работали как отлаженный механизм, сердце билось мощно и размеренно. Артефакт Кайрона в груди пульсировал в такт, подпитывая его энергией. Но разум был далек от этого физического совершенства. В голове крутилась одна мысль, одна навязчивая, пугающая мысль:

«Опаздываю. Я катастрофически опаздываю».

Перед самым выходом из лесной чащи, там, где деревья редели, уступая место вытоптанной дороге, его атаковали.

Тварь выпрыгнула из окружающего тумана молча, без предупреждающего рыка. Она была размером с некрупного медведя, но походила скорее на гигантского барсука с непропорционально огромными передними лапами, заканчивающимися длинными, как сабли, когтями. Шкура отливала металлическим блеском — чешуйчатые пластины покрывали спину и бока. Из пасти, полной кривых зубов, тянулась вязкая слюна, испускающая едкий химический запах. Ее глаза горели тусклым желтым светом.

«Железный землерой. Второй ранг, близко к третьему. Территориальный хищник. Магических навыков нет».

Марк даже не попытался уклониться. Раньше подобная беспечность стоила бы ему неприятного ранения, а возможно, и смерти. Но не сейчас.

Землерой ринулся в атаку, стремясь сокрушить наглеца одним мощным ударом когтистой лапы. Он был быстрым, сильным, смертоносным. Когти врезались в невидимый барьер в сантиметрах от груди Марка. Воздух вспыхнул голубоватым свечением.

Эфирный щит. Фундаментальное отличие эфирника третьего ранга от второго. Постоянный, не требующий концентрации барьер, питаемый собственным резервом. Одаренные практически никогда не снимали его, ведь в пассивном режиме расход на поддержание был мизерным и компенсировался естественной регенерацией эфира. Защита не была абсолютной — сокрушительный удар терранта или эфирника равного ранга мог его пробить или истощить, — но для когтей и зубов твари второго круга он стал непреодолимой стеной.

Отшатнувшись, землерой заревел от удивления и ярости. Марк не дал ему времени опомниться. Рука, метнувшись к поясу, выхватила отцовский нож. Активация. Первый режим. Молекулярное лезвие.

Он вошел в ближний бой с хладнокровной яростью человека, у которого не осталось времени на милосердие. Движения были точными, экономными и убийственно эффективными. Уклон влево — лезвие прочертило линию по морде зверя, оставив глубокий порез и лишив правого глаза. Кувырок под брюхо — восходящий удар вспорол незащищенную кожу живота. Прыжок на спину — нож вошел точно между шейными позвонками.

Рухнув с протяжным хрипом, тварь дернулась в последней агонии и затихла. Весь бой занял несколько секунд. Марк даже не взглянул на поверженное тело. Деактивировав клинок и вернув его в ножны, он продолжил свой стремительный бег. Щит так и оставался активным, готовый отразить любую новую угрозу.

«Не забыть отключить его перед входом. А еще нужно учиться применять магию. Провозился лишние секунды». — пронеслось в голове. Даже в этом аду он продолжал анализировать, находить ошибки, готовиться к следующим столкновениям.

Еще двадцать минут безумного бега сквозь темноту — и впереди замаячили огни факелов. Ворота рудника. Марк ворвался в освещенный периметр, едва не сбив с ног часовых на посту.

И замер…

Поселок был похож на разворошенный муравейник. Люди метались между бараками, перекрикиваясь, что-то перетаскивая на плечах. Исчезло привычное вечернее спокойствие — когда усталые работники вели неспешные разговоры в бараках или отдыхали на свежем воздухе, после сытного ужина.

А самое страшное — в районе дальнего участка, того, куда вчера и сегодня отправляли Леху и других «бунтовщиков», что-то горело. Языки пламени лизали небо, отбрасывая зловещие отблески на низкие облака.

«Нет. Нет-нет-нет».

Он подскочил к охранникам, вполоборота поглядывающим в сторону пожарища, и схватив одного за плечо, резко спросил:

— Что случилось? Нападение? Его отбили? Рабочие целы? — выпалил он, на одном дыхании.

Отшатнувшись, тот дернулся и посмотрел на Марка уставшими, пустыми глазами.

— Ты охренел, мясо… — начал он, но узнав парня, нехотя продолжил. — Сами ничего не знаем. Нам запретили покидать пост. Начальство около администрации. Иди туда, коли охота узнать.

Картина на площади перед администрацией была еще хуже. Люди толпились перед зданием, кто-то кричал, чтобы несли чистые повязки и воду для раненых. Кто-то пробирался вперед, чтобы рассмотреть все подробности с первого ряда. Марк остановил пробегавшего мимо работника с пустым ведром.

— Что случилось? — голос парня прозвучал хрипло, чуждо. — Что там произошло?

Мужчина попытался вырваться, но пальцы Марка впились в его плечо стальными тисками.

— Отпусти! — прошипел террант. — Мне некогда! Раненым помочь нужно!

— Отвечай! — Марк встряхнул его. — Дальний участок. Что там?

Работник, наконец, сфокусировал взгляд на его лице. В глазах мелькнуло узнавание.

— Мститель… Нападение было, — выдохнул он. — Бандиты. Налетели в самом конце смены. Их было… много. Сильные. Больше ничего не знаю.

— Леха? — перебил его Марк, не в силах слушать подробности. — Рыжий эфирник? Видел его?

— Не знаю, не видел, — раздраженно произнес мужчина. — Спроси у других. Или поищи среди раненых, их в администрацию сносят. Мне действительно некогда!

Марк стал продираться сквозь толпу, не обращая внимания на возмущенные окрики. У входа в здание администрации он увидел её.

Секретарша Вера стояла на крыльце, отдавая распоряжения подбегавшим людям. Но сейчас она совершенно не походила на ту спокойную, безупречно одетую женщину, что всегда встречала его за своим столом. Ее волосы были растрепаны, лицо покрыто копотью и пылью. На левой руке виднелась импровизированная повязка, сквозь которую проступала кровь. Но главное — в ее глазах горел такой холодный, беспощадный огонь, что Марк невольно замедлил шаг.

Это была не работница. Это была воительница.

— Раненых в третий кабинет, там уже развернут медпункт! Трупы сложить у стены, накрыть брезентом! Кто-то видел, Грязнов вернулся?

Марк заметил знакомое лицо в толпе — Петр, один из «бунтовщиков» с другого барака. Вчера они вместе работали на том участке. Он выглядел немного пришибленным — лицо мертвенно-бледное, но внешне абсолютно целый. В груди парня разгорелась надежда.

— Петр! — окликнул его Марк. — Где рыжий?

Мужчина обернулся. На его лице возникло удивление. Он быстро подбежал к Марку.

— Мститель! — обрадованно произнес он. — Ты… ты жив! Слава Богу!

— Леха, — Марк схватил его за руку. — Где он? Что случилось на участке?

Петр сглотнул, отводя взгляд.

— Нападение. Они… они напали под конец смены. Восемь человек, все сильные. Очень сильные. Мы бы все полегли, но… — он замялся.

— Но что?

— Рыжий. Леха. Он… он заметил их первым. Весь день он через ветер сканировал местность. Поднял тревогу. Закричал во все горло, предупреждая всех. Большинство успели разбежаться, спрятаться. Но… — голос Петра дрогнул, — часть осталась. Пыталась драться. А нападавшие… они были профессионалами. Эфирник с молниями. Он… господи, что он творил…

— И что дальше? — Марк чувствовал, как холодеет кожа.

— Вмешалась она, — Петр кивнул на Веру. — Секретарша. Оказалось, она огненная воительница. Пришла как гроза божья. Отбила нападение, ранила главаря, кого-то даже убила. Они отступили, но… — он закрыл лицо руками. — Но уже было поздно для многих.

Марк стоял неподвижно. Слова доходили до сознания медленно, будто сквозь толщу воды.

— Где Леха? — выдавил он наконец.

Петр молчал, глядя в землю.

— Петр. Где. Леха?

— Не знаю, — прошептал мужчина. — Я… я не видел его после боя. Прости.

Но ответа уже не требовалось. Именно в этот момент к зданию администрации начали подносить носилки с очередной партией раненых. Импровизированные, сделанные из досок и растянутой ткани. Марк всмотрелся… и мир остановился.

На брезенте, бледный, как воск, лежал Леха. Его рыжие волосы были спутаны и почернели от гари, лицо покрыто сажей и ссадинами. Но не это было самым страшным. В центре его груди, чуть правее сердца, зияла ужасная рана — рваная, обугленная по краям, с вывернутой наружу, почерневшей плотью. От нее шел сладковато-горький запах паленого мяса. Заклинание молнии. Электрокинез. Прожигающее, разрушающее организм изнутри.

Каким-то чудом он все еще был жив. Его грудь едва заметно вздымалась, дыхание было прерывистым — короткие всхлипы, каждый из которых, казалось, мог стать последним.

Марк не помнил, как преодолел расстояние до носилок. Не помнил, как упал на колени рядом. Он просто вдруг оказался там, глядя в бледное, умирающее лицо человека, которого…

«Друг. Я могу назвать его другом».

— Леха! Держись, слышишь? Держись!

Никакого ответа. Только это страшное, булькающее дыхание.

Вскочив, он развернулся к Вере. Женщина стояла на крыльце, наблюдая за происходящим. Их взгляды встретились.

— Помогите ему, — сказал Марк. Не попросил. Потребовал. — У вас должны быть эликсиры. Целебные зелья. Что угодно.

Вера медленно спустилась с крыльца. Впервые за все время знакомства Марк увидел, как она отвела взгляд. В ее обычно непроницаемых глазах читалось… сожаление.

— Мститель…

— Я заплачу, — перебил он, и в его голосе зазвучали нотки отчаяния. — Возьму в долг. Под любой процент. Я все отработаю. Сколько нужно — год, два, пять. Но помогите ему!

— У меня нет такого средства, — тихо сказала Вера. — Ему не помочь.

Эти слова, сказанные тихо и уверенно, прозвучали как приговор. Окончательный и бесповоротный. От этой холодной, железной констатации факта внутри Марка что-то надломилось.

— Врешь!

— Не вру, — она подняла взгляд, и в ее глазах плескалась искренняя боль. — У меня есть эликсиры, да. Но не для такого. Молния эфирника четвертого ранга прожгла его насквозь. Она чудом не разорвала сердце, обуглила легкие, повредила половину внутренних органов. Никакой эликсир этого не излечит. То, что он еще жив… я не могу объяснить, как и почему он еще держится. Если бы я могла помочь, я бы помогла. Он заслужил. Поднял тревогу, спас десятки жизней. И сражался до конца. Как герой.

— Какой, к черту, герой, — прорычал Марк. — Ему двадцать три года. Он приехал сюда мечтать. Стать сильным. Вернуться домой к родителям… Он не договорил, развернувшись обратно к носилкам.

— Все. Отойдите. Оставьте нас, — сказал он громко, обращаясь к столпившимся вокруг людям. Его голос был чужим, низким, не допускающим возражений.

Толпа заколебалась. Петр первым отступил, увлекая за собой остальных. Через минуту Марк остался один на один с умирающим другом.

Он снова опустился рядом с носилками, дотронулся до холодной, липкой руки друга. Осторожно. Бережно.

— Леха. Это я. Мститель. Слышишь?

Ресницы дрогнули. Веки с трудом приподнялись. Глаза, всегда такие живые, полные любопытства и азарта, теперь были тусклыми, уставшими. Но в них вспыхнула искра. Узнавание. Леха слабо улыбнулся уголком рта.

— М-мститель? — выдохнул он, и вместе с дыханием из губ просочилась кровь. — Ты… жив…

— Жив, — Марк стиснул его ладонь. — И ты будешь жить. Слышишь? Ты выдержишь. Поправишься!

Слабая, едва заметная улыбка тронула искаженное болью лицо.

— Вот и… гром, — прошептал Леха. — Помнишь? Гадалка… говорила… огонь с небес… — Его передернуло от нового приступа боли. Хрип и бульканье стали сильнее.

— Не говори, — Марк почувствовал, как горло сдавливает спазм. — Экономь силы.

— Зачем? — карие глаза смотрели прямо на него. Смотрели с детской искренностью. — Я же… умираю. Правда?

Марк хотел соврать. Сказать, что все будет хорошо. Что они найдут способ. Что…

Но губы не слушались. Он просто молча кивнул.

— Знал, — Леха закашлялся. Новая волна крови хлынула из его рта. — Чувствую… холодно… так холодно…

Скинув с себя куртку, Марк укрыл его. Бесполезный жест. Холод шел изнутри, из угасающей жизни.

— Почему? — вдруг спросил Леха, и в его голосе прозвучала такая растерянность, такая детская обида на несправедливость мира, что у Марка перехватило дыхание. — Я же… так мечтал… Хотел стать сильным. Хотел разгадать все тайны аномалии. Вернуться домой… показать родителям… что я смог… Почему так получилось?

«Я не знаю, Леха. Я не знаю».

В душе Марка бушевал ураган эмоций. Вина — острая, жгучая, разъедающая изнутри. Ярость — на себя, на Грязнова, на этот гребаный мир, где хорошие люди умирают в грязи, а мрази процветают. Отчаяние — беспомощное, удушающее, парализующее. И боль. Просто боль.

— Не знаю, Леха, — хрипло выдавил он. — Не знаю. Но ты… ты молодец. Ты храбрец. Ты спас людей.

— Правда? — глаза чуть оживились. — Ты… ты действительно так считаешь?

— Конечно, — Марк качнул головой. — Ты герой. Настоящий герой. Обнаружил врагов, поднял тревогу, сражался до конца. Не струсил. Спас десятки жизней.

— Сражался… не струсил… — прошептал он с гордостью, и в глазах на миг блеснул прежний Леха. — Тогда… не зря… — Он замолчал, собираясь с силами. Лицо исказила гримаса боли. Когда очередной спазм прошел, он посмотрел на Марка уже по-другому — пристально, требовательно. — Помнишь… ты обещал… сводить меня… в лучший бордель Химграда?

Марк вздрогнул. Даже сейчас, умирая, Леха пытался шутить. Пытался сохранить тот самый задорный дух, что делал его… им.

— Помню, — кивнул он, чувствуя, как горло сжимается все сильнее.

— Обманул, — Леха попытался усмехнуться, но получился только болезненный оскал. — Не… не успели… Жаль…

Они помолчали. Дыхание Лехи становилось все более прерывистым, поверхностным. Жизнь уходила. По секундам. По каплям.

— Мститель, — вдруг позвал Леха, и в его голосе появилась неожиданная твердость. Последний всплеск угасающей воли. — Обещай мне…

— Что?

— Если… если сможешь вернуться в столицу… — он закашлялся, захлебнулся кровью. Марк помог ему повернуть голову набок, вытер губы краем рубашки. — Передай родителям… Скажи им… что я люблю их. Очень. Всегда любил. И что… мне жаль… Так жаль, что я ушел от них… вот так… Что я прошу прощения… за все… Сделаешь?

Марк смотрел в угасающие глаза и чувствовал, как внутри рушится что-то фундаментальное. Каждое слово било по нему, как молот. Он видел в этом мальчишке, бежавшем от богатства к призрачной мечте, себя. Такого же, каким он был до смерти родителей. Наивного. Верящего. Честного. И он, Марк, привел его к этому концу.

— Сделаю, друг — ответил он твердо, сжимая холодеющую ладонь. — Клянусь, Леха. Я найду их. Найду и передам каждое твое слово. Приложу все силы.

Леха вздрогнул. Глаза распахнулись чуть шире.

— Друг? — прошептал он. — Ты… впервые назвал меня другом…

Марк кивнул, не в силах говорить.

— Тогда… если я друг… — он с трудом сглотнул. — Скажи мне… как тебя зовут… Настоящее имя… Пожалуйста…

Марк замер. Секунда. Две. Вечность, сжатая в мгновение. Он отбросил все. Страх, осторожность, паранойю. Перед ним умирал единственный человек, которого он за последний год мог назвать этим словом. Друг.

К черту все. Он наклонился еще ближе, чтобы его не услышали другие.

— Марк, — тихо сказал он. — Меня зовут Марк, дружище.

Улыбка, расцветшая на лице Лехи, была светлой. Чистой. Детской.

— Марк, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Хорошо… Значит, я… я разгадал… одну тайну…

Его дыхание сбилось. Стало частым, хриплым. Пальцы в ладони Марка дернулись, сжались изо всех сил — последний всплеск жизни — а после обмякли.

Леха так и умер — с улыбкой на губах и детским радостным блеском в глазах. Одна тайна этой проклятой зоны все-таки была им разгадана.

Марк сидел неподвижно и смотрел в остановившиеся глаза. Мир продолжал существовать вокруг. Люди говорили, двигались, кто-то громко ругался, кто-то кричал. Но для него все это было далеко. Нереально. Медленно, осторожно, Марк опустил руку Лехи на грудь. Закрыл ему глаза.

— Спи, дружище, — прошептал он. — Я выполню обещание. Клянусь.

Он поднялся. Развернулся и шагнул прочь от носилок, не разбирая дороги. И только тогда, когда он скрылся в темноте между бараками, когда вокруг не осталось ни души — только тогда он позволил себе сползти спиной по стене барака. Упасть на землю. Слез не было. Только сухое, жгучее чувство внутри. Хуже любых слез.

«Моя вина. Все это моя вина».

Если бы он не отказался платить «взносы». Если бы не стал героем, примером для других. Если бы просто держался в тени — Леха был бы жив. Работал бы на участке. Жаловался на усталость. Мечтал о борделе в Химграде. Планировал возвращение домой.

Жил.

— Прости, — выдохнул Марк в темноту. — Прости меня, Леха.

Он просидел так долго. Час. Может, больше. Вокруг постепенно стихал шум, люди расходились. Рудник погружался в тревожный, напряженный сон. Когда он наконец поднялся, на его лице не было ни слез, ни эмоций. Только холодная, как лед зимней реки, решимость.

Вернувшись к своему бараку, он зашел внутрь. Народ спал тревожно, кто-то стонал во сне. Марк прошел к своей койке, сел. Достав из рюкзака справочник по зоне, он открыл его на разделе с картами. Нашел нужную страницу — третий круг, район Туманного леса.

Грязнов, умирая, рассказал ему расположение базы. Старая шахта на границе второго и третьего круга. Там базировался его брат и остатки банды. Изначально Марк не собирался с ними связываться. Зачем? Это были профессиональные бандиты, опытные, вооруженные. Даже с третьим рангом атаковать их было слишком рискованно. Его цель была глубже, выше. «Корень Миротворца». Месть Волкову. Выживание.

Но теперь…Теперь все изменилось.

Марк смотрел на карту и давал себе вторую клятву за этот бесконечный день. Молча. Внутри себя.

«Я уничтожу вас. Всех до единого. Не важно, сколько это займет времени. Не важно, какой ценой. Я найду вас. И вы умрете. За Леху. За всех, кого вы убили. Вы заплатите».

Это было не правосудие. Не месть даже. Это было нечто более фундаментальное. Долг. Долг перед памятью друга.

Он закрыл справочник. Убрал в рюкзак. Лег на койку, не раздеваясь. Впервые за все время он засыпал одаренным третьего ранга. Но радости в нем не было. Только холод и решимость.

А снаружи, в ночи, ветер гулял между бараков, неся с собой запах гари, крови и смерти. Рудник погрузился в беспокойный сон, не зная, что один из его обитателей только что принес новую клятву. Клятву крови.

Туманный лес жил своей неспешной и опасной жизнью. В глубине, на безопасном от рудника расстоянии, в небольшой ложбине, прикрытой от посторонних глаз гигантскими корнями поваленного дерева, прятались шестеро людей.

Они не походили на победителей, довольных исходом дела. Тишину нарушало тяжёлое дыхание, сдавленные стоны и звук льющейся на повязки дезинфицирующей жидкости. Воздух пах кровью, гарью и немой злобой.

Самый главный из них, человек в качественной, хоть и закопчённой, кожаной броне, сидел на мшистом камне. Его лицо искажала гримаса боли, которую он пытался скрыть за маской профессионального спокойствия. Вся правая рука, от кисти до плеча, представляла собой жуткий ожог — работа мощного огненного плетения.

Левой рукой, стиснув зубами пробку, он споро откупорил небольшой стеклянный флакон. Резкий, травяной запах ударил в нос. Эликсир регенерации среднего качества — не лучший, но способный существенно ускорить заживление и притупить боль. Залпом осушив содержимое и содрогнувшись от терпкого вкуса, он швырнул пустой пузырёк в кусты. Стекло глухо стукнулось обо что-то мягкое и провалилось в гниющую листву.

Несколько минут он сидел неподвижно, ожидая, когда эликсир начнёт действовать. Жжение постепенно отступало, сменяясь тупой, ноющей болью. Терпимо. Он переживёт.

— Дмитрий, — хрипло обратился он к стоящему неподалёку массивному терранту в простой, но добротной броне. — Где, черт побери, остальные? По плану они должны были встретить нас здесь ещё час назад.

Дмитрий Грязнов, брат начальника рудника, мрачно смотрел в сторону чащи, откуда должна была появиться вторая группа. Его обветренное лицо было темно от невысказанной ярости и усталости, а квадратная челюсть ходила ходуном — он скрипел зубами, даже не замечая этого.

Операция, которая должна была быть быстрой и чистой, превратилась в кровавую баню. Два его бойца остались лежать в той проклятой воронке на дальнем участке — обугленные, искорёженные трупы. Терек и Василий. Старые товарищи. Надёжные. Проверенные в десятках дел. В их среде не было места сентиментальности — каждый знал риски ремесла. Но найти новый проверенный человеческий ресурс было не так просто.

— Не знаю, Лекс, — пробурчал он, не отрывая взгляда от чащи. — Не знаю. Может, задержались. Может, решили обходным путем идти. Михей знает эти места как свои пять пальцев, не первый год тут кружим. Подождем еще немного.

— «Задержались», — Лекс фыркнул, болезненно морщась при каждом движении обожжённой руки. — «Длинным путём». Ты хоть сам веришь в эту хрень?

Повисла тяжёлая пауза, наполненная невысказанным предположением.

— А что мне ещё думать? — огрызнулся Дмитрий, наконец поворачивая голову. В его глазах засверкала опасная искра. — Их шестеро. Двое четвертого ранга, включая твоего товарища. Против одного урода второго ранга. Что могло пойти не так?

— Уверен, что он был один? — Лекс прищурился, продолжая с трудом наматывать чистую повязку поверх обожжённой плоти. Каждое движение отдавалось острой болью, но он не подавал виду. — И что их не встретил такой же сюрприз что и нас?

Он сделал паузу, давая словам дойти, а потом добавил с нарастающим раздражением:

— Почему ты ничего не сказал про эту огненную суку⁈ Я там чуть заживо не сгорел! Мы все чуть не сдохли! Она пробила мой барьер с одного удара! Пирокинетик от бога! Невероятный контроль! Откуда ей там было взяться⁈

Его голос повысился к концу фразы. Остальные бандиты — четверо раненых, измотанных бойцов — переглянулись. Они тоже хотели услышать ответ.

Дмитрий почувствовал, как внутри закипает. Желваки заходили на скулах. Он сам был в бешенстве — от потерь, от провала задания, от этого высокомерного тона.

— Я и сам не знал! — рявкнул он, срываясь на крик. — Сергей говорил, что она просто гребаный секретарь! Прислана из Гильдии после первого нападения весной! Для контроля добычи и бумажной возни! Как я мог предположить, что Гильдия запихнёт бойца такого уровня в эту дыру⁈

Он шагнул вперёд, нависая над сидящим Лексом:

— Ты думал, я нарочно подставил? Себя и вас? Мне что, жизнь надоела⁈ У меня двое людей погибло! Людей, которых я знал пять лет!

Лекс медленно, с трудом поднялся. Выпрямился. Несмотря на ожог, несмотря на усталость, в его глазах полыхнул холодный огонёк — предупреждение. В левой руке начала формироваться шаровая молния.

— Успокойся, Дмитрий, — произнёс он тихо, почти ласково. Но в его тоне читалась явная угроза. — Я просто задаю вопросы. Ты же понимаешь — мне придётся всё это объяснять заказчику. А он очень не любит сюрпризов и провалов.

Он пристально смотрел терранту в глаза. Дмитрий отвел взгляд через несколько секунд этого молчаливого противостояния.

— За эту «неожиданность» я ещё спрошу с твоего дорогого братца. Обещаю. Он мне должен за мою руку. И не только он.

Внутри Дмитрия всё кипело. Он ненавидел этот тон. Ненавидел этих проклятых кураторов с их высокомерием и скрытыми угрозами. Ненавидел, что приходится кланяться, терпеть, улыбаться.

«Терпи. Просто терпи. Они ещё нужны. Деньги нужны. Связи. А потом… потом разберёмся, кто кому что должен».

Он с силой выдохнул через нос, заставляя себя успокоиться. Отступил на шаг. Разжал кулаки.

— Всё в порядке, Лекс, — сказал он медленно, тщательно взвешивая каждое слово. — Восстановишься. Эликсир подействует. Главное — основное задание выполнено. Рабочих проучили. Потери есть, но… так бывает.

— Так бывает, — эхом повторил Лекс, усмехнувшись без тени веселья. — Да. Так бывает.

Он повернулся, окидывая взглядом остальных. Все четверо выглядели паршиво — ссадины, ожоги, но живы. Держатся.

— А что касается твоего брата, — продолжил Лекс, возвращаясь к Дмитрию, — с ним мы разберёмся. Позже. У меня к нему вопросы.

«Братишка, ты влип. Крупно влип».

Они прождали ещё целый час. Короткий, нервный. Лесная прохлада сменилась настоящим ночным холодом, проникающим под броню и заставляющим раненых ёжиться. Звёзд не было видно — их закрывала плотная завеса тумана и переплетённых крон деревьев. Темнота сгущалась, становилась почти осязаемой.

Никто не появился. Ни звука. Ни признака приближения. Лекс первым не выдержал. Поднялся, тяжело опираясь на здоровую руку.

— Всё, — отрезал он. — Хватит ждать. Выдвигаемся на базу. Там дождёмся, если они вообще придут. Восстановимся. А потом будем решать, что делать дальше.

Его слова повисли в сыром, тяжёлом воздухе. Никто не возразил. Возражать было нечего — вопросов было больше, чем ответов. И с каждой минутой ожидания эти вопросы становились всё тревожнее.

«Шестеро опытных бойцов. Против одного второрангового. Не могли же они просто исчезнуть?»

Но глубоко внутри, в том месте, где профессиональные бандиты прячут свои настоящие страхи, каждый из них чувствовал холодок. Что-то пошло не так. Очень не так.

Шестеро теней, помятых, обожжённых и озлобленных, бесшумно растворились в туманной чаще. За собой они оставили лишь смятый мох, пятна крови на листьях и пустой пузырёк от эликсира — немые свидетельства их неудачи. И растущую тревогу. Тревогу, которая уже начинала отдавать холодком страха в спину.