Мстислав Дерзкий часть 3

Глава 3

Глава 3

Тень старого склепа поглотила нас, как утроба каменного левиафана. Воздух здесь был неподвижным, густым и холодным, пахнувшим сыростью, прахом и забвением. Год назад эти стены стали нам убежищем, в котором мы втроем сдерживали волну мертвяков. Помню, тогда едва отбились.

Теперь же я ступал по знакомому неровному полу с легкостью и силой, от которой камни, казалось, издавали беззвучный гул признания. Морок, окутавший нас с Вегой, колыхался, как живой, впитывая в себя редкие лучи света, пробивавшиеся сквозь решетку входа, делая нас не просто невидимыми, а призрачными, частью самой этой вековой тени.

— Что-то изменилось? — тихо, почти мысленно спросила Вега, ее пальцы крепче сжали мою руку.

В этом полумраке ее обычная живость притихла, уступив место сосредоточенной осторожности.

— На поверхности — вроде бы нет, — так же тихо ответил я. — Но меня давно не было. Когда я уходил, род готовился к войне. Кто знает, как оно повернулось. Поэтому будь настороже.

Мы двинулись по низкому, сырому коридору, вырубленному в грунте еще несколько столетий назад. Я вел ее безошибочно, память тела, обостренная магией Орла, оживляла каждый поворот, каждую выступающую кладку. Вскоре впереди забрезжил свет — не тусклый свечной, а яркий, солнечный. Выход. Он был замаскирован под груду оползня, но я знал лаз — узкую щель, ведущую в густые заросли бузины на краю парка, раскинувшегося на землях поместья.

Я приостановился, прислушиваясь уже не ушами, а всеми фибрами своего естества. Водяная Змея улавливала малейшие вибрации в воздухе, Огненный Волк чуял запахи, а Воздушный Орел выстраивал в сознании объемную карту окружающего пространства. Жизнь кипела там, за стеной камня и земли. Слышались отдаленные голоса слуг, рычание двигателей машин, лязг инструментов из кузницы, детский смех. Обыденная, мирная суета. Никакой тревоги, никакой скрытой угрозы.

Проскользнув в щель, мы оказались в зеленом полумраке, под сенью раскидистых кустов. Прямо перед нами, в стене старого, некогда жилого флигеля, зияло открытое окно. Его деревянная рама была откинута, словно сама судьба, зная о нашем визите, приготовила нам вход. Занавеска из простого холста трепетала на легком ветерке.

Я обменялся с Вегой быстрым взглядом. Она кивнула, ее глаза горели решимостью. В следующее мгновение я, подхватив ее за талию, легко оттолкнулся от земли, одним бесшумным движением перенеся нас обоих через подоконник внутрь помещения.

Мы оказались в небольшой кладовой. Пахло сушеными травами, воском и старой бумагой. Пылинки танцевали в столбах солнечного света. Ни души. Морок, плотный и непроницаемый, как стена из черного стекла, надежно скрывал наше присутствие.

— Пошли, — тихо сказал я.

Мы вышли в длинный, просторный коридор. Здесь было прохладно, пахло щелоком и свежеиспечённым хлебом. Стены были украшены выцветшими гобеленами, изображавшими сцены охоты. И по этому коридору, словно муравьи в разворошенном муравейнике, сновали слуги. Горничные со стопками выстиранного и выглаженного белья, мальчишки-поварята с подносами, стояла охрана с деловыми лицами.

Они не видели нас. Но мы видели их. И наша задача состояла в том, чтобы не столкнуться с ними, не выдать себя случайным прикосновением, не заставить кого-то оглянуться на непонятный сквозняк или подозрительное шевеление занавески.

После нападения мертвяков в поместье вновь вернулась жизнь, и это было хорошо. За год все поменялось и, видимо, к добру. Тяжелый камень упал с моей души — расстались мы не очень хорошо, но так было нужно. А теперь я был рад увидеть, что у них все наладилось.

Мы двигались, прижимаясь к стенам. Я шел впереди, используя ловкость Змеи, чтобы изгибаться и уворачиваться от людей в последний момент. Вега следовала за мной, ее дыхание было ровным, но я чувствовал напряжение ее мышц. Один раз огромный дюжий повар с миской, от которой валил пар, чуть не прошел сквозь нас. Я успел отпрыгнуть, прижав Вегу к стене, и он разминулся с нами буквально на сантиметр, бормоча что-то под нос о «сквозняке проклятом».

Шли мы не спеша, выверяя каждый шаг. Сердце стучало не от страха, а от странного чувства дежавю. Я, Мстислав, чье имя, должно быть, уже стало среди Темирязьевых чем-то сродни пугала, пробирался крадучись по коридорам дома своего же союзника, как вор. Горькая ирония заставила мои губы искривиться в усмешке. Они же наверняка слышали, что произошло на заброшенном кладбище. Ну и, конечно, моего тела там не обнаружили. Интересно, что они подумали.

Но цель была ясна, как образ Орла в моем сознании. Мне нужна была Лишка. Та самая маленькая одиннадцатилетняя служанка-Видящая, что поверила в меня и первая поняла, что я жив. Она, с ее странным, необъяснимым даром видеть суть вещей и читать чужие эмоции, стала моим первым другом, моим проводником в этом новом, чуждом мире. Ее детская, безоглядная вера в меня, ее болтовня и смех стали тогда тем якорем, что не дал мне окончательно сойти с ума от отчаяния и слабости.

Я знал, где ее комната. В самом конце этого коридора, в боковом ответвлении, где селили младшую прислугу. Небольшая каморка под самой крышей.

Мы дошли до нужной двери. Простая, некрашеная древесина. Ни замка, ни засова. Я еще раз окинул коридор орлиным взглядом — чисто. Затем, не стучась, толкнул дверь, и мы бесшумно вошли внутрь, закрыв ее за собой.

Комнатка была крошечной, освещенной одним окошком, выходившим во внутренний дворик. Воздух был наполнен запахом сушеных цветов и воска. На узкой, покрытой грубым одеялом кровати, поджав под себя босые ноги, сидела девочка. Она была поглощена чтением книги с пожелтевшими страницами, ее темные волосы были заплетены в две небрежные косы, а на лице застыло выражение сосредоточенного любопытства.

Это была Лишка. Повзрослевшая, но все та же. Сердце сжалось. Я на мгновение отпустил морок, позволив ей нас увидеть.

Она, почувствовав движение или просто изменение атмосферы в комнате, оторвалась от книги и обернулась. Ее большие, не по-детски серьезные глаза устремились на нас. Сначала в них мелькнуло недоумение, затем — узнавание. Но не внешнее. Она смотрела не на мое молодое лицо, не на мои новые одежды. Она смотрела прямо в меня, в самую душу, туда, где горели четыре звезды — Змея, Волк, Медведь и Орел.

Она замерла на долю секунды, ее губы приоткрылись. А потом с ее губ сорвался не крик, не вопрос, а радостный, пронзительный визг, от которого кровь ударила в голову. Книга с грохотом полетела на пол.

— Мстислав!!!

Она сорвалась с кровати и, как маленькое пушистое животное, ринулась ко мне через всю комнату. Я едва успел присесть на корточки, как ее руки уже обвили мою шею с такой силой, что дыхание перехватило.

— Я знала! Я знала, что ты не пропал! Я видела во сне! Огненный волк бежал по небу, а за ним летел огромный орел! — она тараторила, уткнувшись лицом в мое плечо, ее тонкие плечики вздрагивали. — А ты… ты какой стал! Ты совсем молодой! Как в моих снах, когда мне снился! Я видела тебя таким!

Она отстранилась, держа меня за плечи, и принялась внимательно, с восторгом и жадностью Видящей, разглядывать мое лицо.

— Настоящий! — заключила она и снова прижалась ко мне.

Я не находил слов. Вся моя новая, титаническая сила, вся магия, что клокотала внутри, оказалась бессильна перед этим детским, безоговорочным принятием. Я обнял ее, этот маленький, хрупкий комочек тепла и веры, и почувствовал, как что-то ледяное и окаменелое в моей груди растаяло, уступив место простой, человеческой нежности. Водяная Змея тихо шипела внутри, изливая в меня волну успокаивающего холода, смиряя ярость Волка, который на мгновение было встревожился от неожиданности.

Я поднял голову и встретил взгляд Веги. Она стояла у двери, наблюдая за этой сценой, и на ее губах играла улыбка — теплая, немного грустная и понимающая. В ее глазах не было и тени ревности, лишь тихая радость за меня.

— Я тоже рад видеть тебя, мышонок, — наконец смог я выговорить, собственный голос показался мне хриплым.

Я бережно высвободился из объятий Лишки, но она тут же ухватилась за мою руку, словно боясь, что я испарюсь.

— Ты вернулся! Надолго? Ты останешься? — забросала она меня вопросами, ее глаза сияли.

— Нет, Лиш. Я не могу остаться. Мы пришли ненадолго. И нас никто не должен видеть. Ты понимаешь?

Ее лицо сразу стало серьезным, по-взрослому сосредоточенным. Она кивнула, сжимая мою руку еще крепче.

— Регент. Шуйский. Его люди бывают здесь. Они спрашивали о тебе. Год назад. Потом перестали. Думают, ты мертв.

— Значит, они узнали обо мне. Это плохо. Но хорошо, что так думают, — я отпустил ее руку и присел на край кровати, чтобы быть с ней на одном уровне. Вега пристроилась рядом, на табурете. — Лишка, мне нужно знать все, что ты видела, все, что слышала. Про Новгород. Про дворец. Про… про Настю.

При имени сестры мой голос дрогнул, выдавая меня. Лишка это уловила мгновенно. Она присела напротив меня, скрестив ноги по-турецки, и ее взгляд стал острым, проницательным.

— Ты же понимаешь, что я много не знаю. Да и откуда? Так, из разговоров взрослых. Но вот то, что я слышала от Натальи… С Ее Величеством, с Настей… не все хорошо, — начала она тихо, и мое сердце упало. Ярость Волка дернулась где-то глубоко внутри, но я тут же придавил ее. Сейчас нужна была ясность Орла. — Ее не обижают. Кормят, одевают. Но… она как птица в клетке. Ее никуда не выпускают из ее покоев. С ней только одна старая нянька, Марфа, которую поставил Шуйский, и две служанки-глухоманки. Никого из старых слуг к ней не подпускают.

Она помолчала, собирая мысли, перебирая в памяти все уловленные обрывки разговоров, все образы, что приходили к ней по ночам.

— Шуйский… он стал править жестче. Многие бояре его боятся. Тех, кто был верен старому императору, он либо подкупил, либо… они исчезли. Говорят, в лесах под Новгородом орудуют разбойники, но я… я видела сон. Это не разбойники. Это воины в черных плащах. Они жгут хутора тех, кто не платит Шуйскому новую дань.

Вега тихо выдохнула. Я сидел, не двигаясь, впитывая каждое слово. Картина вырисовывалась мрачная, но ожидаемая.

— А дворец? Охрана?

— У ворот — двойная стража. Днем и ночью. Внутри… по коридорам ходят люди с пустыми глазами. Они не пахнут… по-человечески. Они пахнут железом и пеплом. Я видела одного, когда Наталью Васильевну вызывали во дворец — она брала меня с собой. Сказала, мне надо это увидеть и послушать. Он смотрел на меня, и мне стало холодно. Как в склепе.

«Ледяные Стражи», — мелькнуло в моей голове. Старая, запретная магия, которую Шуйский, видимо, откопал в каких-то дедовских свитках. Бездушные создания, не знающие усталости и страха. Пробраться через них будет… сложно.

— А как попасть к Насте? В ее покои? — спросила Вега, ее практичный ум уже искал лазейки.

Лишка нахмурилась, закрыла глаза, пытаясь что-то вспомнить или увидеть.

— Этого я не знаю, простите. Моего дара не хватило, чтобы считать всех во дворце и понять. Но знаю точно — там есть те, кто не любит Шуйского. Одна находится среди слуг — пожилая женщина. Кажется, она работает уборщицей. Большего сказать не могу.

Орлиное зрение тут же нарисовало мне в воображении фасад дворца, карнизы, углы. Рискованно. Очень рискованно. Но возможно.

Мы проговорили еще несколько минут, выжимая из Лишки максимум возможной информации. Она выложила все, что знала, — распорядок дня Насти, когда меняется стража, какие слухи ходят среди челяди. Каждое слово было на вес золота.

Наконец, я поднялся. Мы задержались здесь слишком долго.

— Нам пора, Лиш.

Ее лицо снова вытянулось.

— Ты уже уходишь? Прямо сейчас?

— Я должен. Но я вернусь. Мне нужно спасти Настю. И когда все закончится, я заберу и тебя отсюда. Обещаю.

Она смотрела на меня с безграничной верой, и эта вера обжигала сильнее любого пламени.

— Я все понимаю и буду ждать. Только будь осторожен, Мстислав.

Я снова накинул на нас морок, и комната словно поглотила нас. Лишка смотрела в ту точку, где мы только что стояли, и махала рукой на прощание, все еще видя нас — или, по крайней мере, чувствуя.

Мы выскользнули обратно в коридор и тем же путем, крадучись, как тени, направились к выходу. В ушах еще стоял радостный визг девочки, а в сердце поселилась тяжесть от услышанного. Путь в Новгород был очищен от неизвестности, но теперь он был вымощен не надеждой, а суровой необходимостью. И я знал, что пройти по нему предстоит не тихо, а с яростью Огненного Волка и неукротимой силой Медведя Земли. Пришло время напомнить Шуйскому, кого он так неосмотрительно счел мертвым.

— Уже уходишь? — в коридоре застыла фигура Натальи. — Пришел, не поздоровался, убегаешь — не попрощавшись.

— Как ты поняла, что это я? — скинул я с себя морок.

— Пришлось озаботиться охраной не только от мертвых, но и от живых, — ее рука дотронулась до слабо светящегося синим кристалла, что висел у нее на шее. — Узнать тебя теперь сложно, но больше ведь некому разгуливать по поместью с мечами за плечом и в старомодной одежде. Поговорим?

— Ну давай, — согласился я. — Время есть.

— Для начала, быть может, представишь мне свою спутницу?

— Вега. Ее зовут Вега. А это Наталья Темирязьева. Вот вы и познакомились. Только вот обниматься и заверять в вечной дружбе не стоит — тут не дворец, и лицемерие между нами не обязательно.

— Тело новое, а вот характер остался старым, — с кривоватой улыбкой произнесла графиня.

Слуги тем временем быстро накрывали на стол, и только увидев еду, я понял, как сильно проголодался.

— Люблю постоянство. Ну, и как тут у вас, — обвел я рукой ее кабинет, — в общем? Смотрю, все изменились к лучшему?

— Рада, что ты заметил. Думаю, ты прекрасно помнишь Устинова? Того самого червя градоначальника? Так вот, убили его, вырезали весь его род под корень. А тех, кто не мог сражаться, отправили на все четыре стороны без копейки в кармане.

— Жестоко.

— Смею заверить, ты глубоко ошибаешься. Совсем не жестоко. Мы, как копнули его дела, так, признаться, за голову схватились. Там столько всего, столько грязи! Даже в столице пара голов слетела. Но, увы, до его покровителя мы так и не добрались. Даже узнать, кто он, не смогли. Ведь чувствую, что эта гнида крутится где-то рядом, а ухватить не могу, — помрачнев, сжала она кулак. — Ну да ничего, от Приказа Тайных Дел еще никто не уходил. Сам Разумовский взял это дело на контроль, и уже есть подвижки. В общем, в делишках Устинова была замешана вся семейка, так что получили они по заслугам.

А ты? Узнал что-то о Хозяине? С тех пор, как ты ушел к Башне, он так себя и не проявил.

— Наверное, раны зализывает. Все же я его хорошо потрепал. Долбанул так, что был уверен в его смерти. Но нет, думаю, выжил-таки паскуда. Ничего, я еще доберусь до этой мрази.

— Верю. Теперь верю, — твердо кивнула она. — Вернул, значит, ты свои силы и молодость. Честно говоря, сомневалась, что у тебя получится. Ты же понимаешь, насколько невероятной была твоя история? Но сейчас я вижу тебя — и будто и не тебя. Другой ты стал… Ваше Величество.

— Я же просил не называть меня так… — поморщился я.

— От правды не уйдешь. Тем более, тебе к ней бежать надо. Неладное что-то творится во дворце, Мстислав. Слухи разные ходят, и все нехорошие. Я, конечно, всего лишь провинциальная графиня и пока только младший агент, но связи хорошие имею. Поэтому прямо тебе говорю — спасать надо Анастасию Федоровну.

— За этим и вернулся. Рассказывай…