Мстислав Дерзкий часть 3

Глава 15

Глава 15

Утро следующего дня застало меня уже на ногах. После вчерашней изматывающей тренировки тело ныло приятной, знакомой болью, а ум был кристально чист и спокоен. Тревога никуда не делась, но она словно ушла на второй план, уступив место холодной, отточенной решимости. Я был похож на клинок, вынутый из ножен, — замерший, но готовый в любой миг взметнуться в смертоносной дуге.

Мы с Вегой молча позавтракали. Никаких лишних слов. Она понимала мое состояние без объяснений. Когда я отпил последний глоток кофе и отодвинул чашку, она просто кивнула, встала и направилась к выходу, чтобы вызвать такси. Но перед этим надо было убедиться, что снаружи никого нет. Район-то был не самым спокойным, и даже не все водители сюда соглашались ехать, что было вполне объяснимо.

Дорога до «Приюта Странника» была такой же, как и вчера, — бесконечное мелькание улиц, давящая каменная громада города, рокот моторов. Но на этот раз я смотрел на все это иначе. Не как на чужой и враждебный мир, а как на поле предстоящей игры. Каждый переулок, каждая площадь могли стать ареной действий. Я мысленно накладывал на знакомые маршруты новую карту — карту передвижений Разумовского, о деталях которых мне еще предстояло узнать. Но и немного злился: ну как же, император страны, города и даже вот этой улочки — и вынужден ездить как обычный человек на обычной машине.

Нет, в принципе я не против сходить в народ, но во мне почему-то именно сейчас проснулась непонятная мне спесь, которую я решительно задавил. Никогда не кичился своим богатством и не тыкал в лицо родословной, предпочитая верный кулак.

Кафе «Приют Странника» оказалось именно таким, каким я себе его представлял: неброская вывеска, затемненные окна, расположено на одной из тихих, вымощенных брусчаткой улочек Старого Города, вдали от главных туристических троп. Воздух внутри был густым от запаха свежемолотого кофе, старого дерева и сладковатого дыма дорогих сигар. Полумрак, уютные кожаные диваны в отдельных боксах, тихая, ненавязчивая музыка. Идеальное место для разговоров, которые не предназначены для посторонних ушей.

Наталья Темирязьева сидела в угловом боксе, спиной к стене, как и положено опытному агенту. Перед ней стояла почти полная чашка эспрессо. И рядом с ней… сидела Лишка.

Увидев нас, девочка буквально взлетела со своего места. Ее лицо, иногда казавшееся мне слишком взрослым и серьезным для ее лет, расплылось в сияющей, беззаботной улыбке. Она была одета в чистое, но простенькое платьице, и ее густые волосы были аккуратно заплетены в две толстые косы.

— Мстислав! — радостно выкрикнула она, сразу позабыв все правила конспирации, и, подскочив ко мне, повисла у меня на шее с такой силой, что я на мгновение потерял равновесие.

Я невольно улыбнулся, неловко похлопывая ее по спине. Ее восторг был таким искренним, таким заразительным, что на душе стало светлее.

— Привет, малая. Вижу, что ты все такая же добрая и веселая.

— Ты не добавил, что очень красивая, — с важным видом сообщила она, наконец отпустив меня и отскакивая на шаг назад, чтобы окинуть меня взглядом. — Ты не забыл, да? Я-то думала, ты еще долго не придешь.

— Обещал же, — сказал я, встречая взгляд Натальи. Она наблюдала за этой сценой с мягкой, немного грустной улыбкой. — Значит, заберу.

Лишка захлопала в ладоши, ее глаза загорелись азартом.

— Ура! Значит, мы теперь будем жить в твоем замке? Правда? Я смогу бегать по всем этим длинным-предлинным коридорам? И у тебя там привидения есть? Наталья говорила, что у вас там настоящие привидения живут!

Я с усмешкой взглянул на Наталью, которая слегка смутилась.

— Привидения есть, — подтвердил я. — Но они свои. Дружелюбные. В основном. Я тебя с ними обязательно познакомлю.

— Тогда поехали сейчас же! — Лишка схватила меня за руку и потянула к выходу. — Мне нужно собрать вещи! У меня там книжки, и мой старый мишка, и…

— Подожди, мышонок, — мягко, но твердо остановил я ее. — Сначала мне нужно кое о чем важном поговорить с Натальей. А ты пока… — я взглянул на Вегу, которая стояла чуть поодаль, наблюдая за девочкой с теплым, почти материнским интересом. — А ты пока поговори с Вегой. Вы уже виделись, но тогда у нас было слишком мало времени для знакомства. Она будет присматривать за тобой, когда я занят. И, думаю, она поможет тебе составить список всего, что тебе понадобится в твоем новом доме.

Лишка насторожилась, с любопытством разглядывая Вегу, будто впервые увидела ее. Та подошла ближе и присела перед девочкой, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Привет еще раз, Лишка. Меня зовут Вега. В прошлый раз мы толком не познакомились. Я слышала, ты очень смелая. А еще у тебя, говорят, особый дар — чувствовать то, что другие не чувствуют.

Это зацепило девочку. Она кивнула, сразу становясь серьезной.

— Я могу читать чужие эмоции и знаю, когда говорят неправду. Иногда. Но все считают, что я дурочка.

— Это очень ценный дар, и те, кто считает иначе, сами дураки, — серьезно сказала Вега. — Но за ним нужен уход. Например, нужно знать, какие платья лучше всего подходят для того, чтобы подслушивать, и в каких туфлях удобнее всего убегать, если что. Как думаешь, нам стоит это обсудить?

Глаза Лишки расширились от восторга. Она снова кивнула, уже с полным энтузиазмом.

— Да! И… и тебе тоже нужно купить что-нибудь красивое! Ты ведь тоже теперь будешь жить с нами?

Вега улыбнулась, бросив на меня быстрый взгляд.

— Буду. Значит, составим один большой список. Пойдем, сядем за тот столик, не будем мешать взрослым говорить о скучных делах.

Она увела счастливую Лишку к соседнему столику, и вскоре оттуда послышался их оживленный шепот, то и дело прерываемый хихиканьем девочки. Я со вздохом облегчения опустился в кресло напротив Натальи.

— Спасибо, что привезла ее, — сказал я.

Наталья отхлебнула кофе, ее лицо вновь стало серьезным.

— Она не переставала говорить о тебе. Для нее ты… как сказочный герой, сошедший со страниц. Я рада, что ты сдержал слово. Ей действительно будет лучше рядом с тобой, — графиня помолчала, поставив чашку на стол. — Но, как мне кажется, ты позвал меня сюда не только за этим. Не пора ли перейти к сути?

— Ты права, не только за этим, — я откинулся на спинку кресла, прямо встречая ее изучающий взгляд. — Речь пойдет о твоем начальнике. О князе Разумовском.

Я кратко, без лишних эмоций, изложил ей суть. Не упомянул духов, не стал рассказывать про мертвый эфир. Я сказал лишь, что у меня есть надежные источники, подтверждающие, что Настя находится в северной башне дворца, и что идти на прямой штурм — верное самоубийство из-за сложности охранных чар. И что для того, чтобы обойти это препятствие, мне нужна информация изнутри. Информация, которой может обладать Разумовский.

— Значит, вы хотите… Вы действительно намереваетесь его похитить⁈ — Наталья смотрела на меня с нарастающим ужасом. Ее лицо заметно побледнело. — Мстислав, вы с ума сошли? Это же… это же не просто чиновник! Это паук, сидящий в центре паутины, раскинувшейся по всей стране! Только тронь его — содрогнется вся империя! Ты даже не представляешь, какая у него охрана, какие принимаются меры предосторожности… Это чистое безумие!

— Возможно, — холодно согласился я. — Но другого пути я не вижу. Я не могу рисковать сестрой. И я не прошу тебя участвовать. Я прошу лишь рассказать о нем все, что тебе известно. Его привычки. Распорядок дня. Слабые места. Все, что может дать мне шанс до него дотянуться. Тем более, что убивать или как-то вредить ему никто не собирается. Мне надо с ним поговорить — не более. Но для того, чтобы он меня выслушал, придется пойти на такие меры.

Наталья покачала головой, ее пальцы нервно барабанили по столу.

— Я… Пойми, я не могу. Это предательство. И это… Это самоубийственно, в первую очередь, для вас же самих.

Тут я решил разыграть свою главную карту. Ту, о которой почти забыл, но о которой мне вовремя напомнил Китеж, вскользь бросив однажды: «Помни, княже, твоя кровь — не просто метафора. Она дает тебе права, о которых эти выскочки и не помнят».

Я выпрямился в кресле, и моя осанка, мой взгляд внезапно переменились. Я не просто Мстислав Инлинг, владелец старого дворца. В эту секунду я был главой древнего рода, чья кровь текла в жилах правителей, когда предков Шуйского и Разумовского еще на земле не было.

— Графиня Темирязьева, — с нажимом произнес я, и мой голос зазвучал с такой властью, что она невольно выпрямилась. — Вы служите Тайному Приказу. Вы подчиняетесь императрице Анастасии, пусть и через цепочку начальников. Так?

— Так, — она растерянно кивнула, смотря на меня с замешательством.

— А знаете ли вы, — я медленно, подчеркнуто четко произносил каждое слово, — что согласно Имперскому Кодексу, раздел «О праве древней крови», в ситуации, когда действующий монарх не может осуществлять свою власть в силу плена или иного принуждения, право принятия решений, касающихся спасения короны и династии, переходит к старшему по крови из выживших представителей Родов-Основателей?

Она смотрела на меня, еще не понимая, к чему я клоню.

— Я… я не юрист, Мстислав. Но если в общих чертах… Да, я помню о таком законе. Он считается архаичным.

— Он не архаичен. Он действует. Императрица Анастасия находится в плену у узурпатора Шуйского. Фактически, она — заложница в своем же дворце. Я, Мстислав Инлинг, — прямой потомок Инлинга Волка, представителя главного из семи Родов-Основателей. И моя кровь, — я слегка ударил себя в грудь, — старше и чище крови Анастасии. Пока она в заточении, по праву древней крови я — император. И я отдаю вам приказ. Как ваш государь. Ты сама мне об этом говорила прямым текстом, если помнишь. Тогда я не принял этого, но теперь…

Я не повышал голос. Я говорил тихо, но каждое слово падало, как молот. Наталья сидела, вцепившись в подлокотники кресла, ее глаза были огромны. Она смотрела на меня не как на чудаковатого старика, каким она впервые увидела меня когда-то, не как на капризного аристократа, а как на некую грозную, внезапно проявившуюся силу природы. Древний закон, о котором все забыли, вдруг ожил и предстал перед ней во плоти и крови.

— Вы… вы не шутите? — прошептала она.

— В вопросах крови и долга я не шучу никогда, — ответил я. — Я требую то, что принадлежит мне по праву. И я приказываю вам, как лояльному слуге короны, помочь мне спасти вашу императрицу. Расскажите мне все, что знаете, о Разумовском.

Это был колоссальный блеф. И одновременно не блеф. Закон действительно существовал. Моя кровь — да. Но я не был уверен, что кто-то еще в этом городе, кроме меня и Китежа, помнил о нем. Хотя нет — они все о нем знали, но вот что бы он хоть раз сработал — прецедентов не было. Но это сработало. Я видел, как в глазах Натальи борются ужас, недоверие и долг. Долг победил.

Она медленно выдохнула, откинулась на спинку кресла и закрыла лицо ладонями на несколько секунд. Потом опустила руки. Ее взгляд был твердым.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я верна короне, Ваше… Величество.

— Мстислав, — поправил я. — Пока Анастасия не свободна, хватит и этого.

Она кивнула и начала говорить. И ее рассказ был куда ценнее любых досье из «Паутины». Она рассказывала не сухие факты, а историю живого человека. Про его привычку работать до глубокой ночи, отсылая охрану, предпочитая уединение. Говорила о его любви к старинной музыке и коллекционированию редких книг по алхимии. О его патологической брезгливости и страхе перед болезнями, из-за чего он редко появлялся в публичных местах и никогда не ел вне дома. О его маршрутах — он никогда не ездил одной и той же дорогой два дня подряд, но у него было три основных варианта пути между особняком, Приказом и тайной квартирой в университетском квартале. Она поведала о его характере — холодном, расчетливом, но с странной, почти сентиментальной тягой к знаниям и истории. О его отношении к Шуйскому — глубокой интеллектуальной неприязни, граничащей с презрением.

Она выложила все. График, привычки, слабости — как младший агент, она не могла знать многого, но, как столичная графиня, владела всей информацией. К тому же, насколько я понял, у нее были связи на самом верху службы. И по мере ее рассказа в моей голове начал складываться план. Не план похищения. План встречи. Я понял, что грубая сила здесь не просто рискованна — она бесполезна. Такого человека, как Разумовский, не нужно ловить в силки. Его необходимо заинтересовать. Удивить. Предложить ему такую сделку, от которой он не сможет отказаться.

Когда Наталья замолчала, исчерпав все, что знала, я сидел, обдумывая услышанное. Информации было более чем достаточно, чтобы начать действовать.

— Спасибо, Наталья, — сказал я искренне. — Ты оказала неоценимую услугу. И не только мне.

— Я надеюсь, вы знаете, что делаете Ваше Величество, — она все еще выглядела бледной и потрясенной. — Потому что если вы ошибетесь… Нас всех ждет участь куда хуже, чем просто смерть.

— Я не ошибусь, — сказал я, и в голосе моем снова зазвучала та уверенность, что присуща нашему роду. Инлинги никогда не отступали от принятых решений. — Потому что теперь я знаю, с кем имею дело. И я знаю, что ему предложить. Уверен, что должность канцлера Российской империи его заинтересует.

Я взглянул на соседний столик. Лишка и Вега, увлеченные своим списком, что-то оживленно чертили на салфетке. Они строили свое маленькое, светлое будущее. А я должен был обеспечить им возможность этого будущего. Путь был ясен. Теперь оставалось лишь сделать первый шаг. И этим шагом будет не удар меча, а визит вежливости. Самый опасный визит в моей жизни.

Когда тяжелая дубовая дверь «Приюта Странника» закрылась за нами, оставив внутри Наталью с ее потрясенным выражением лица и чашкой остывшего кофе, я почувствовал невероятное облегчение. Воздух снаружи, хоть и был пропитан выхлопами и городской пылью, казался свежее. Решение было принято, путь — выбран. И теперь, перед тем как сделать первый, самый опасный шаг на этом пути, у меня была небольшая, но жизненно важная передышка. Обет, который нужно было исполнить.

Лишка, все еще не выпускавшая мою руку, подняла на меня сияющий взгляд.

— Ну что, Мстислав? Поехали в твой замок?

Я обменялся взглядом с Вегой. У нее на лице читалось легкое недоумение, смешанное с ожиданием.

— Сначала, нам нужно кое-что купить, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально непринужденно. — По сути, из вещей у нас на троих только то, что на нас надето.

Я мельком взглянул на свое отражение в витрине ближайшего магазина. Мой старый дорожный камзол уже плохо сидел на мне, чрезмерно обтягивая плечи. Бесконечные тренировки, напряжение последних недель — все это превратило когда-то гибкое, жилистое тело юноши в массивную, широкоплечую громаду воина. Рубаха под камзолом натягивалась на грудных мышцах, словно парус на ветру.

Вега, всегда практичная, кивнула.

— Он прав, Лишка. Тебе нужна новая одежда, обувь, предметы гигиены, игрушки в конце концов. Мне… мне тоже не помешает обновить гардероб. А с ним, — она кивнула в мою сторону, — и вовсе все ясно. Он сейчас порвет свою единственную пару штанов, если попытается просто сесть.

— Ура! Покупки!!! — взвизгнула Лишка, подпрыгивая на месте.

Я сдержанно вздохнул. Слово «покупки» вызывало у меня смутную тревогу, связанную с бесцельным блужданием в толпах людей и тратой невесть откуда берущихся денег. Но отступать было некуда.

Я похлопал по карману, где лежала плотная пачка банкнот — выручка от продажи шкур и редких трав старосте деревни. В тот момент сумма казалась мне более чем достаточной, чтобы обмундировать небольшую дружину. Как же я тогда ошибался!..