Мстислав Дерзкий часть 3

Глава 25

Глава 25

Десять шагов. Пять. Они были так близко, что я уже различал узоры на черных латах гвардейцев, видел, как свет из ближайшей арочной ниши падает на светлые волосы девушки, шедшей между ними. И в этот миг все обрушилось.

Китеж, не издав ни звука, материализовался прямо перед первым гвардейцем. Он не появился — он возник, как воплощенная буря, его призрачный двуручный меч, ставший на мгновение реальным, описал короткую, сокрушительную дугу. Удар пришелся не по доспехам, а по плечу, с расчетом оглушить, а не убить. Но гвардеец, движимый нечеловеческой реакцией, успел отшатнуться, и сталь скользнула по латам с оглушительным скрежетом, высекая сноп искр.

Этот звук, словно сигнал, взорвал тишину коридора. Одновременно с двух сторон, прямо из стен, как из небытия, возникли Велигор и Ратибор. Их атаки были беззвучны и смертоносны. Велигор, как тень, обвил второго гвардейца, его пальцы в стальных перчатках впились в шею под шлемом, пытаясь пережать артерии. Ратибор же, как хищная рысь, набросился на женщину в простом платье, что шла рядом с Настей — камеристку или надзирательницу. Он не стал ее бить — просто резким движением оглушил, предварительно зажав ей рот и удерживая ее тело, которое после удара безвольно обвисло.

Но гвардейцы Шуйского не были обычными людьми. Из них сотворили смертоносное, закаленное оружие. Первый, от которого отскочил Китеж, даже не пошатнувшись от удара, издал хриплый, нечеловеческий рык и ринулся в бой. Появившиеся в его руках мечи засвистели в воздухе, выписывая смертельные узоры. Второй, которого душил Велигор, с невероятной силой вырвался, его локоть с грохотом пришелся по шлему призрачного воина.

И тут я увидел ее. Настю. Она замерла, вжавшись в стену, ее глаза, огромные от ужаса, были прикованы к кошмару, разворачивающемуся перед ней. Ее лицо было бледным, как полотно, губы беззвучно шевелились. В этом мгновении она казалась не императрицей, не заложницей — она была испуганной девочкой, попавшей в ад.

План рушился на глазах. Бой, который должен был быть быстрым и тихим, затягивался. Эти черные доспехи оказались крепче предыдущих, а их обитатели — быстрее и сильнее, чем мы предполагали. И самое страшное — из дальнего конца коридора послышались новые шаги. Быстрые, тяжелые. Кто-то шел на звук боя.

Мысли пронеслись в голове со скоростью молнии. Ждать нельзя. Еще секунда — и нас заблокируют.

— Настя! — крикнул я, выскакивая из тени и становясь видимым для нее.

Ее взгляд, полный ужаса и непонимания, устремился на меня. В нем не было — да и не могло быть — узнавания, лишь паника при виде нового вооруженного незнакомца.

Я не стал даже пытаться что-либо объяснять. На это не было времени. Ринулся к Насте, отталкивая от нее тело оглушенной Ратибором камеристки. Она попыталась отшатнуться, испустить крик, но я оказался быстрее. Обхватил ее сзади, одной рукой прижал к себе, другой — зажал ей рот.

— Молчи! Я свой! — прошипел я ей в ухо, но было поздно.

Ее тело затрепетало в моих руках, она изо всех сил пыталась вырваться, ноги яростно били меня по голеням.

Я оглянулся. Бой разгорался. Из-за поворота уже выскакивали двое новых стражей в синих мундирах дворцовой охраны. Китеж, взревев, как раненый медведь, парировал удар меча первого гвардейца и с силой всадил свой клинок в стык его наплечника и кирасы. Раздался звук, похожий на хруст ломаемых костей, и гвардеец рухнул. Но второй, с которым бился Велигор, успел нанести ему рану — темный клинок скользнул по призрачному бедру, и воин на миг дрогнул. Мои остальные духи уже вовсю рубились с охраной, которой становилось все больше. Только чудом я могу назвать то, что еще не поднялась тревога.

Я не мог больше ждать. Я подхватил Настю на руки, она была легкой, как перо, и отшвырнул ее в ближайший дверной проем. Дверь была не заперта. Она со скрипом и протестующим визгом петель распахнулась, и мы влетели в темную, пыльную комнату, похожую на заброшенную кладовую. Я бросил Настю на пол, стараясь не ушибить ее, приложив сил ровно столько, чтобы она откатилась вглубь.

— Не двигайся! Не издавай звука! — рявкнул я, захлопывая дверь и прислоняясь к ней спиной, как будто мог удержать ее силой одного тела.

Снаружи по-прежнему гремел бой. Слышны были крики, звон стали, тяжелые удары, падения тел. Я слышал голос Китежа, командующий что-то на древнем наречии, видел сквозь щель в дверях вспышки багровой энергии — мои духи использовали свою силу в полной мере.

Я стоял, прижавшись к двери, чувствуя, как по моей спине бегут мурашки. Каждая секунда казалась вечностью. Настя за моей спиной не плакала, не кричала. Я слышал лишь ее прерывистое, частое дыхание. Она была в шоке.

И вдруг… все стихло. Резко, как по команде. Звон стали прекратился. Крики оборвались. Слышалось лишь тяжелое, хриплое дыхание — мое и, вероятно, кого-то из духов.

Я медленно, осторожно приоткрыл дверь.

Коридор был похож на скотобойню. На полу лежали тела. Двое гвардейцев в черных доспехах и пятеро в синих. Все — мертвы. Их доспехи были проломлены, исковерканы силой, против которой не могла устоять сталь.

Велигор, прислонившись к стене, держался за свое бедро, из которого сочилась темная, похожая на туман, субстанция. Ратибор стоял над телом оглушенной надзирательницы, которая начинала приходить в себя. Он быстро и профессионально связал женщину ее же собственным поясом и заткнул рот кляпом, наспех сооруженном из обрывка платья. Китеж, весь в сиянии неукротимой ярости, вытирал свой меч о плащ одного из павших.

— Чисто, — прорычал он, встретив мой взгляд. — Все. Больше никого нет. Но ненадолго. Смена караула вскоре обнаружит их.

Я вышел из комнаты, чувствуя слабость в ногах. План «тихого выноса» окончательно канул в лету. Мы изрядно нашумели и оставили за собой гору трупов. Но мы были живы. И она… она была здесь.

Я обернулся. Настя стояла в дверном проеме, бледная, дрожащая, но на ногах. Она смотрела на меня, и в ее глазах уже не было чистого ужаса. Был шок, недоверие, и… проблеск чего-то еще. Какого-то смутного, давно забытого узнавания.

— Я… Я, кажется, тебя знаю… Я тебя видела… Там, во сне?.. — прошептала она, и ее голос был хриплым от страха и неверия.

Это одно слово, произнесенное ею, стоило всех рисков, всей пролитой крови, всех этих адских часов в подвале. Оно стало бальзамом для моей израненной души.

— Да, родная, — едва сумел выговорить я, и мой собственный голос дрожал. — Это я. Мы уходим. Сейчас.

Я шагнул к ней, но Китеж преградил мне путь.

— Нет времени на нежности, княже.

Он резко кивнул в сторону противоположного конца коридора.

— Уходим. Сейчас. Пока не подняли общую тревогу. Тела уничтожим — это даст нам дополнительное время. Оглушенную бабу запрем в комнате, — распорядился он. — Шевелитесь или все здесь поляжем.

Я кивнул, сглотнув ком в горле. Он был прав. Самое трудное было еще впереди. Но теперь меня вела вперёд не просто абстрактная цель. За моей спиной была вновь обретенная сестра. И одно это придавало мне сил больше, чем все мечи и вся магия этого мира. Пришло время уходить. Путь домой лежал через огонь и сталь. И мы были готовы пройти его.

Адреналин — горький, обжигающий, как самогон двойной перегонки — был единственным, что питало меня сейчас. Мы неслись по бесконечным, похожим на расплывчатый кошмар коридорам дворца, и с каждым шагом, с каждым новым поворотом я чувствовал, как петля вокруг нашей шеи затягивается все туже. Проникнуть сюда сквозь мертвый эфир и частоколы мощных чар было невероятно сложной задачей. Но выбраться? Выбраться живыми и с Настей — это была задача на грани самоубийства, игра в русскую рулетку, где в барабане уже не осталось пустых камор.

Мы двигались, прижимаясь к стенам, сливаясь с тенями. Я держал Настю за руку — ее пальцы были ледяными и безжизненными, она молча бежала, повинуясь инстинкту, но ее глаза были пусты, сознание, казалось, все еще находилось в шоке от резкой смены реальности. Сзади нас прикрывали Китеж и остальные духи. Их призрачные формы теперь были плотными, готовыми к бою, алая энергия клокотала вокруг них, как предгрозовая туча.

Мы оставили за собой трупы охранников с гербами Шуйских, и часы тикали, безжалостно отсчитывая оставшиеся нам минуты. Скоро, очень скоро пропажу обнаружат, и тогда дворец взвоет. Чары перейдут в боевой режим, опустятся настоящие силовые барьеры, и каждый коридор заполнят солдаты. Мы превратимся из охотников в дичь, загнанную в каменный мешок.

Нашей целью были подвалы. Старый мусоропровод, о котором говорила Арина. Наш единственный шанс на тихий уход. Но чтобы до него добраться, нужно было пересечь служебную зону — лабиринт прачечных, кладовых и подсобок, что в это время уже кишел прислугой.

И вот мы уперлись в этот последний рубеж. Из-за поворота доносился гомон десятков голосов, звон посуды, скрип тележек. Коридор перед нами был буквально заполнен служками, горничными, поварятами — все они проворно сновали туда-сюда как муравьи, готовя дворец к новому дню. Пройти здесь незамеченными было невозможно. Даже в призрачной форме в такой-то толчее нас бы обязательно задели, почувствовали, подняли тревогу. Да и к тому же призрачная форма не распространялась на Настю. А не заметить императрицу даже в этой толчее было невозможно. Ко всему прочему, я не знал, кто оставался верен ей, а кто держал сторону Шуйского. А убивать простых людей, своих подданных, мне хотелось меньше всего.

Я прижался к стене, заглянув в этот оживленный проход. Отсюда, из этого коридора, ответвлялся другой, ведущий прямо на кухню. Вариант был, но он казался еще хуже. Кухня — это сердце утренней активности. Там будут десятки людей, огонь, пар, ножи. Пройти тихо? Не получится. Придется рубить. Рубить всех. Поваров, судомоек, мальчишек-помощников. Устроить бойню.

Я сжал рукоять Света до хруста в костяшках. Готов ли я был на это? Ради спасения сестры? Да. Без колебаний. Потом я буду их оплакивать, потом буду корить себя. Но ради сестры я был готов тут хоть всех вырезать. Но каждая такая смерть, каждый крик — это была бы сигнальная ракета для всей охраны.

Я обернулся к Китежу. Его взгляд был красноречивее любых слов. Он видел ту же дилемму. Его алые глаза горели мрачным согласием. Он был готов стать орудием этой бойни.

— Через кухню, — прошипел я, и слова казались мне раскаленными углями. — Стараемся обходиться без ненужных жертв, но если выбора не будет, то пусть ваши руки не дрогнут.

Я уже начал вытаскивать меч, мое сердце колотилось в такт отсчету последних секунд нашей миссии. Я видел, как духи сгущаются для материализации, готовясь обрушить на этих, ничего не подозревающих, простых людей всю ярость векового забытья.

И в этот миг, когда моя рука уже лежала на рукояти клинка, из ниши прямо перед нами, из, казалось бы, сплошной каменной стены, появилась Арина.

Она возникла бесшумно, как будто и сама стала призраком, но была абсолютно реальной. Одета она была в такую же практичную одежду, что и при нашей встрече в кафе, только теперь на ней еще был темный плащ с капюшоном, наброшенным на голову. Ее лицо было серьезным и сосредоточенным, в янтарных глазах не было ни удивления, ни страха — лишь холодная, профессиональная собранность.

Она даже не взглянула на нас с изумлением, что было бы вполне естественной реакцией. Увидела меня, увидела Настю, увидела готовых к бою духов, и ее взгляд наполнился пониманием. Она молча, одним резким движением, кивнула нам. Потом повернулась к стене, к тому самому месту, откуда появилась. Ее пальцы скользнули по грубому камню, нащупали невидимую глазу впадину, надавили.

Раздался легкий, сухой щелчок, и часть стены — идеально подогнанный каменный блок — бесшумно отъехала внутрь, открывая черный, зияющий провал. Тайный ход.

Арина, не оборачиваясь, махнула нам рукой, словно приказывая — «вперед!» — и сама скользнула внутрь, тут же растворившись в темноте узкого хода.

У меня не было ни миллисекунды на раздумья. Ни на вопросы, ни на подозрения. Инстинкт, тот самый, что вел меня сквозь сотни битв, кричал одно — ДОВЕРЯЙ!

Я ринулся вперед, вталкивая Настю перед собой в черный проем. Она на мгновение замерла на пороге, ее глаза в ужасе впились в темноту, но я был непреклонен.

Китеж, не говоря ни слова, жестом приказал духам следовать за нами. Вся наша компания, как стая испуганных теней, повалила внутрь, один за другим.

Как только последний дух пересек порог, каменная дверь так же бесшумно задвинулась, отсекая нас от гомона служебных коридоров. Нас поглотила абсолютная, густая тьма и тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием.

Я стоял, опираясь руками о колени, пытаясь отдышаться. Сердце выскакивало из груди. Настя, дрожа, прижалась к стене, ее глаза в темноте казались огромными. Духи, сгрудившись вокруг нас, были готовы ко всему.

И только сейчас до меня начало доходить. Арина. Здесь. Во дворце. Она не просто знала о тайном ходе. Она появилась в нужном месте в нужный момент, словно… словно следила за нами! Или ждала. Откуда? Как? Вопросы роем поднимались в голове, но я гнал их прочь. Сейчас не время это обдумывать. Надо бежать со всех ног. Бежать и молиться.

Я посмотрел в ту сторону, где исчезла Арина. В кромешной тьме я лишь смутно чувствовал ее присутствие.

— Идем, — ее голос донесся из мрака, тихий и властный. — Этот ход выведет нас за пределы внешней стены. В старые катакомбы. У нас есть час, пока не хватятся и не проверят систему потайных ходов. Держитесь ближе ко мне. Тут полно ловушек и не про все я знаю. Отставших не ждем.

Маленький огонек возник над нашими головами, скупо освещая путь. Но и этого было достаточно. Мы снова побежали. Теперь по узкому, низкому коридору, вырубленному в самом камне фундамента. Воздух здесь был спертым, пах сыростью и вековой пылью. Под ногами хрустел песок. Арина шла впереди, указывая нам путь, ее шаги были беззвучны, она, казалось, знала каждый камень на ощупь. Невольно в голову пришли непрошенные мысли о том, что эта девушка слишком много знает о дворце и слишком уж легко в нем ориентируется. Кто она? Простой инженер, обслуживающий коммуникации, агент Разумовского или нечто больше?

Не думаю, что он ей приказал настолько сильно нам помочь. Или нет? Возможно, он, наоборот, предвидел, что мы столкнемся с трудностями? Настолько хорошо все просчитал? Определенно, мне надо будет поговорить с девушкой более обстоятельно. Слишком уж подозрительно она себя вела. Но это все будет потом. Потом, когда мы выберемся, когда я наконец обниму сестру, и когда в голове появятся иные мысли, кроме как о спасении Насти.

Поэтому сейчас я просто бежал и мысленно, как в детстве, взывал к предкам. Не к богам — к ним никогда. К тем, чья кровь была во мне. К Инлингу Волку, к Святославу Железному, ко всем Инлингам, что лежали в родовом склепе.

Смотрите за нами. Дайте нам уйти. Дайте мне довести ее до дома. Дайте мне узнать, кто эта девушка и почему она снова спасла нас. Дайте… просто дайте нам шанс!

Шанс, который еще минуту назад казался призрачным, теперь с каждым следующим шагом по этому тайному ходу становился все более реальным. Мы были ранены, измотаны, напуганы, но мы были живы. И мы были вместе. А все остальное… все остальное можно было выяснить позже. Сейчас главное — бежать. И молиться, чтобы удача, эта капризная и переменчивая спутница, не отвернулась от нас в самый последний момент.