Моя пушистая проблема

Глава 15. Бал, а вместе с ним…

Я проснулась резко, как будто кто-то окликнул. Кошка внутри рычала и ярилась, солнечное сплетение покалывало. Что не так? Резко дернулась, крутя головой. Нет, Мир сопит рядом. Спокойно и тихо. С ним все в порядке. Тогда что?!

Осторожно встала, понимая, что за окном занимается рассвет, а я сплю, укрытая теплым бежевым покрывалом… которое совершенно точно лежало в другой комнате. По телу прокатывается дрожь. Мне приснилось или нет? Показалось или нет? Поднесла пальцы к губам. Они, кажется, немного припухли и были горячими.

Так. Ну погодите у меня, ваше хвостейшество… Значит, вот так?

Хорошо, что я спала одетой. Понеслась в свою комнату, вспоминая, что ещё нужно успеть сделать до того, как проснется весь замок. К любой своей работе я предпочитала подходить ответственно. Ну, что у нас тут?

Дверь в мои комнаты была распахнута. На этаже стояла гробовая тишина. Так, и что у нас тут? Кошка сразу уловила чужой острый запах. Пахло раздражением, злостью, опаской, возмущением… Сорной травой — противной, острой.

Я прошла насквозь холл и гостиную и замерла у двери в библиотеку. Один стеллаж завалился, а в центре комнаты, как муха распластанная, полулежала на диване одна из потенциальных невест. Такая милая скромная русая волчишка с темно-серыми глазами и тихой едва заметной улыбкой. Вот же!

Я уже хотела было выругаться, но тут почувствовала, как уголки губ предательски разъезжаются.

Просто… ну поза была уж больно пикантная такая. С перчинкой. Для любительниц весьма специфических игр. В журналах для взрослых ещё со времен Земли были любители образа девочек-зайчиков, уж не помню, как это называлось. Ну вот. Большие розовые уши на растрепанных волосах, пушистый белый хвост… кхм… в районе попы прямо над розовыми стрингами и несколько ярких отпечатков помады на теле. Но такого размера, как будто даму пылесос целовал, не меньше! И засосать пытался отчаянно, чтобы объясниться с предметом любви.

Я правда старалась. Я честно крепилась. До тех пор, пока жертва чьей-то неуемной фантазии не открыла рот и не выдала громким писклявым голосом:

— Я маленький розовый зайчик! Прошу любви и ласки! Зайчики любят… морковку!

Меня ещё никогда не сжигали взглядом так неистово! Не-ет, меня уже, как минимум, расчленили, повесили, посадили на кол, загрызли, сгребли пепел в совочек и развеяли в космосе и…

Я ржала. Бессовестно, всхлипывая и судорожно утирая слезы, чувствуя, как живот уже сводит от смеха, а ноги трясутся.

“Зайчик” с остервенением выводил свою песню.

Кажется, кто-то что-то напутал с заклинанием. Или специально? Честное слово, мне девчонку даже жалко стало! Зачем бы она сюда ни явилась ночью…

Додумать мысль не успела. Раздался поспешный топот — и в комнату ворвалась вся королевская рать в лице лорда Вайре, высокого брюнета с острым высокомерным лицом и той самой, разыскиваемой мной неугомонной золотой парочки.

Лорд Эренрайте замер первым. Потемнел лицом. Процедил, буквально рыча — ещё немного — и пламя извергать начнет!

— Что тут твор-рится? Госпожа Вольфрам, потрудитесь объяснить!

Я бы и хотела, но “зайчик” решил, что обращаются к нему, и по комнате разнеслось с грудным стоном:

— Я твой милый зайчик, мой могучий, прекрасный и возвышенный повелитель! Позволь своему зайчику сделать тебе радость и причинить счастье!

Пауза. Снова стон — такой соблазнительный, что у меня не то, что мурашки по коже пробежали… тут пожалеешь, что ты не мужик, когда так предлагают!

— Арра Миалис? Что вы тут делаете? Что происходит?!

— Накажи меня нежно, мой волчок…

Картина маслом. Лорд в шоке. Брюнет вылупил глаза, растерял бесстрастность и, кажется, сейчас заржет. А вот близнецы… ох, как-то они не прониклись страданиями “зайчика”. Напротив — переглянулись, смотрят как-то внимательно, остро, почти зло. И не смеются.

Хотя… в глазах у старшего мелькают лукавые искры.

— Лорды Дарт, — вдруг говорит брюнет, отмерев и резко обернувшись, — извольте объяснить, откуда ваша магия на несчастной девушке и за что вы так строго её наказали?

И тон — властный, повелевающий, совсем не вяжущийся с модными черными джинсами и легким светлым пуловером.

Эренрайте резко разворачивается и дергается ко мне, но… снова неуловимый жест брюнета — и он замирает.

— Не здесь, — коротко отвечает старший Искар.

— Хорошо, — брюнет оборачивается ко мне и неожиданно… кланяется.

Я заспанная, в растянутой майке с котенком и домашних штанах. Всклокоченная, наверняка. Красавица, в общем.

Мою ладонь берут и нежненько так, с чувством запечатлевают поцелуй, от которого у меня все волоски дыбом встают. Меня ощупывают. Не взглядом — силой. От этого брюнета разит такой мощью, что хочется клубочком свернуться и затихнуть. Не прост. Совсем не прост. И едва ли не сильнее лорда Эренрайте.

— Прошу прощения за столь скоропалительное знакомство, арра, — хриплый шепот. Обжигающий взгляд меня обласкал так, как будто я его любимая наложница. Вот это искусство! — Иррган Шаэрти к вашим услугам! Премного наслышан о вас, очаровательная арра, — и снова лукавый взгляд.

Был бы лукавым. Да что там — будь я на пяток лет помоложе — лужицей бы уже растеклась. Вот только теперь я видела и чужой холод, и расчет, и подозрительность, и внимательность. О нет, этот красавчик не собирался оставлять меня в покое.

Он выжидал. Искал слабое место. И я ему не нравилась…

— Достаточно, милорд. Моя помощница ещё не пришла в себя после такого утреннего сюрприза, да и последние дни были довольно тяжелыми. Не стоило вламываться сюда всей компанией. Арра Майари, идите в комнаты моего сына, служанка принесет вам все необходимое. Не беспокойтесь ни о чем, — Эренрайте… беспокоился?

Лицо Жнеца оставалось таким же холодным и бесстрастным, но я то и дело ловила на дне глубоких темно-серебристых глаз свое отражение.

— Рада была познакомиться, аро Шаэрти, — короткий поклон — а спину в районе рабской печати отчего-то обжигает, — боюсь, что подобная композиция в моей комнате была действительно неожиданностью, я ночевала в покоях молодого аро Вайре. Позвольте откланяться, уверена, мы скоро увидимся.

Мягкая рабочая улыбка, отточенный изящный поклон — как будто я в офисном костюме… И я устремляюсь прочь. Очень быстро. Я так даже от нелюдей не бегала по лесу. Потому что безопаснее войти в клетку с крокодилами, чем остаться ещё раз наедине с этим… брюнетистым экземпляром гадюки необыкновенной. Кстати… интересно, а какой он оборотень? Они ведь не только волчьи и кошачьи бывают…

В общем, очень быстро я закруглилась назад в комнату Мира. Потому что это было действительно наилучшим выходом на данный момент.

До сих пор озноб по коже, и…

“Гадюка, мрряя! С-смей полс-ссучий!”

Кошка как взбесилась. Что, я угадала? И правда, красавчик — змей? Фу таким быть. Не люблю чешуйчатых. Не то, чтобы боюсь или брезгую, но если бы мне достался такой “хозяин”… драпала бы вперед своих тапочек.

— Арра Мая, а вы куда ушли? Вы по делам, да? А сегодня ещё придете? А сказку расскажете? — Мир цеплялся за меня с отчаяньем птенца, которого хотели выкинуть из гнезда в суровую действительность.

На сердце стало теплее. Даже готовиться ко Дню Выбора стало как-то проще. Детали перестали интересовать. Это работа и точка. Кого бы ни выбрал Эренрайте — нам с сиятельным Лордом не по пути.

Особенно когда рядом вертится этот… змей.

Служанка принесла и одежду, и завтрак нам с Миром. И просидели мы на осадном положении ровно до полудня.

Дверь распахнулась внезапно — когда мы вдвоем ползали по ковру и увлеченно собирали огромный магический конструктор — чудом оставшийся в живых папин подарок на одно из прошлых дней рождений. Ну а что? У меня тоже таких игрушек не было в детстве, мне нравится! И сложно, и интересно! И здорово смотрятся движущиеся фигурки в огромном наполовину выстроенном домике, и “шевелящаяся” трава на “газоне”, и…

Я вовремя обернулась, чтобы поймать какой-то задумчивый, странно нежный взгляд чужих глаз. Совсем нехарактерный для этого оборотня.

— Арра Майари, боюсь, что вам пора браться за работу. Мир, — любящий отец запнулся. Судя по немного растерянному выражению лица — жрец просто не знал, о чем можно поговорить с собственным сыном. Мда.

— А Миррим может пока продолжить собирать конструктор! Обещаешь, что доделаешь северное крыло, да, Мир? — я подмигнула.

Маленький мужчина и будущий грозный воитель насупился. Как так, его заподозрили в неспособности построить замок своими руками? Мы же мастер на все руки! Построим, погнем, немножечко оторвем…

— Да. Я могу побыть и один, папа, я уже взрослый! Но обещай, что арра Майари придет ко мне вечером! — серьезно заявил маленький вымогатель.

Отец с сыном переглянулись — и были в этот момент, клянусь, ну очень похожи! Ладно-ладно, я вас поняла, господа…

— Обещаю, Миррим, арра Вольфрам обязательно зайдет к тебе вечером, — и смотрит так серьезно, внимательно.

Доброжелательное выражение держалось у отца года ровно до того момента, как мы вышли за дверь.

— Хочешь подобраться ко мне через сына? Продуманно, моя дорогая. Но ведь я и так ясно дал понять, что вы мне очень, очень нравитесь… — ах ты ж засранец мохнатый!

Мою руку ухватили крепко и цепко, не давая ускользнуть. И провели по коридору до конца, а потом свернули в незаметный проход, нажали какую-то панель — и мы оказались в ещё одном коридоре — запасном и, судя по всему, секретном.

Меня тут же отпустили.

— Прошу прощения, Мая, за эту сцену. Так было нужно. Я рад, что Мирриму вы понравились. Он очень переживал, когда вас… похитили, — серебряные глаза смотрели задумчиво и приязненно.

— А вы так и не рассказали мне…

— Простите, — моей щеки коснулись пальцами, — но эта информация пока строго конфиденциальна — кроме той, что вы уже знаете и кроме той, что удалось вам вызнать, вопреки всему.

— Знаете, Майари, — скорбно вздохнуло чудовище, продолжая нежно на меня поглядывать, — мне казалось, что я жил очень тихо, очень мирно и спокойно… пока вы не свалились на мою голову. Не буду скрывать — вы нравитесь мне. Но учтите. Если я все же ошибаюсь. Если вы работаете на моих врагов и собираетесь каким-то образом подставить меня и навредить моему сыну…

Его голос упал до шепота. Ко мне наклонились, нежно щекоча дыханием ушко.

— Тогда я тебя не просто закопаю, нет… Мая. Я тебя отдам Ирргану. И, поверь, тебе не понравится то, что он может с тобой сделать…

— Кто он такой? Аро Шаэрти? — да, я перебила его. Меня душила злость. И обида, пожалуй.

Глупая, иррациональная. Потому что он и не обязан был мне доверять. Но вот эти постоянные скачки от доверия к едва ли не ненависти сбивали с толку, раздражали, заставляли уже не только меня, но и кошку прижимать уши и рычать на глупого самца.

— Ты действительно не знаешь? — он снова перескочил на неформальное обращение, и смотрел… странно. Откуда я должна знать каждого оборотня?

— Я бы не спрашивала, если бы не знала, — заметила спокойно, — милорд.

— Иррган Шаэрти — наш…

Нас перебил пронзительный воющий звук.

— Проклятье, границы опять нарушены какой-то нечистью. После договорим, арра Вольфрам. Готовьтесь к празднику…

Меня вывели в одно из общих помещений и благополучно оставили.

Впрочем, скоро ко мне присоединились мои оборотни-помощники, и мы пошли упрямо и усердно вытряхивать все нам причитающееся для праздника и кое-что ещё про запас.

Очнулась я от круговерти уже тогда, когда обнаружила себя стоящей в дверях переливающегося огнями зала и твердящей с упорством выдрессированного попугая:

— Аро, арра, счастливы приветствовать вас на праздновании Дня Выбора! Мирных троп вам и вашему дому!

По залу летали заколдованные магами камеры, слышался шелест платьев, блестели драгоценные камни — чаще всего в оправе из платины и золота, а порой — скромные, но удивительно красивые украшения из дерева и магических камней — и только сами оборотни знали, сколько на самом деле стоят такие обереги.

Никакого праздника уже не хотелось — не до того было. Но я же не кошка — лошадь настоящая! На мне пахать можно… наверное.

Губы сводило от фальшивой улыбки, ноги на каблуках ныли немилосердно, от количества волчьего духа нас уже передергивало. А главное — взгляды.

Взгляды-взгляды и презрительный шепот разряженных фиф. Как же, простая управляющая, помощница-человечка! И тут.

Лорд Вайре скользил между гостями, то здесь, то там мелькала светлая шевелюра, тут же снова исчезая. Он словно и не обращал не меня внимания.

Но вот последние гости зашли. Грянула музыка.

Бал… начался.

Вернее, с человеческой точки зрения этот вечер был довольно странным. Никакого алкоголя и шумных игр, очень тихая классическая музыка, да и танцы…

Оборотни скользили в каком-то подобии вальса, скорее активно принюхиваясь друг к другу, чем действительно танцуя.

Меня не беспокоили. До поры до времени.

— Скажите, сколько стоят ваши услуги? Когда ваш контракт с эссе Вайре истечет, я бы пригласил вас к себе. Обычно люди нас боятся, а мне давно хотелось попробовать отношения с человеком. Вы неплохо выглядите, — отвесили мне с места в карьер весьма сомнительный комплимент.

И кто?! Высокий темноволосый и смазливенький хлыщ с острыми чертами лица и хитрыми темно-синими глазами. Нет, ничего так мальчик, очень… сладенький. Но точно не в моем вкусе. А уж за такую фразу вообще разорвать горло захотелось. Озвереешь тут с этими оборотнями!

— Не заинтересована, простите. Здесь работаю, отношений с эссе Вайре, кроме рабочих, нет и не будет. Меня наняли для конкретного проекта, которым я и занимаюсь. Прошу не отвлекать меня подобными предложениями.

— Что ты себе позволяешь? — на меня посмотрели недоверчиво. Мол — как это, от меня, такого в высшей степени замечательного — отказываются?

— Простите, аро, не знаю вашего имени…

— Вам и нужно знать его имя, арра Вольфрам. Прошу оказать мне честь и стать моей спутнице сегодня, — вкрадчивый, обманчиво мягкий голос за спиной заставил резко обернуться.

На меня смотрели холодные и равнодушные змеиные глаза. Тот самый брюнет. Иррган Шаэрти.

Мой надоедливый собеседник резко побледнел и дернулся.

— Мой Владыка! Простите, что посмел помешать вам и вашей спутнице! Клянусь, я сделал это не по злому умыслу!

— Иди, мальчик, — от него властно отмахнулись.

Мне подали руку. То есть отказ не подразумевался вообще.

Что-то мне кажется, что вечер перестает быть томным, и становится весьма напряженным и опасным.

Владыка. Нет, я не страдаю слуховыми галлюцинациями, а вот зрительными… я прекрасно помню, как в человеческой прессе изображался портрет нашего правителя. И имя его было… Шарт. Мирадий Шарт. Никак не Иррган Шаэрти.

— Долгих лет правления и великой мудрости Владыке! — пока я думала, кошка точно знала, как умилостивить змея-искусителя.

— А ты не так уж безнадежна, — тихий хмык.

Мою ладонь крепко и настойчиво сжимают и ведут меня в центр зала. Хорошо хоть я при параде. Плохо, что ноги отваливаются, платье уже кажется слишком тесным, ткань — слишком жесткой, декольте — неглубокое и прикрытое кружевом — слишком эротичным. Я никогда не была скромницей, умела находиться в центре внимания, хоть и не любила. Но сейчас, под прожигающими взглядами нелюдей, и особенно одним, яростным и тяжелым, мне было откровенно неуютно.