Моя пушистая проблема

…а у оборотниц?

Стало безумно противно и как-то горько, но я продолжала отточено улыбаться.

— На какой день вас записать, госпожа? — ловко вытащила блокнот и ручку. — К сожалению, до конца этой недели господин будет занят до поздней ночи в ряде важнейших мероприятий. Лорд Вайре всегда заботится о процветании своего клана, — нежно улыбнулась, представляя, как опускаю на голову брюнетки тарелку. А потом вторую… И сервиз у меня на сорок персон!

Финт прошел. Надменная красавица наморщила губы, темные глаза зло блеснули, но гнев сменился на милость.

— На самый ближайший день и максимально раннее время!

— Обеденное время вам подойдет, госпожа?

— Идеально, — бледно-розовый коготь ткнулся в район моей груди, — не вздумай перепутать, человечка! Я запомнила твое возмутительное поведение!

Ещё минуту помявшись на месте и не дождавшись от меня никакой реакции, кроме все той же заученной глуповатой улыбки, она раздраженно фыркнула, демонстративно зацокала каблуками и, плавно покачивая бедрами, удалилась.

К горлу подкатила тошнота. Эта су… нехорошая женщина выбесила меня до звездочек перед глазами. Никогда и никому я не хотела такой силой вцепиться в волосы и расцарапать в лицо. Да я сама себя перестала понимать! Ведь, будем честны, не пренебрежение, к которому я была готова, меня задело. А то, что она невеста, а я… временное развлечение? Тьфу, Майка, что за средневековые замашки!

Ноги вдруг охватила слабость — и я плюхнулась в кресло.

— Вы были великолепны, госпожа Вольфран, — в голосе оборотня прозвучало искреннее уважение… и что-то ещё, — никогда бы не думал, что кто-то вот так сможет осадить эту… женщину. Она серьезный противник, поверьте.

— Пустое, — отмахнулась, — мне теперь ждать убийц с удавками или ещё чего-то столь же веселого? — в этой шутки была только доля шутки.

— Она не невеста Белого Жнеца. И никогда ей не будет! — неожиданно зло отрезал мужчина. — Это женщина давно потеряла право так себя называть! — он осекся, но я-то уже все слышала.

И проклятое глупое сердце вдруг снова истошно злобно заныло. Цыц!

— Полагаю, в следующий раз мы увидим её ещё нескоро. По графику Лорд Эренрайте на следующей неделе отбывает в столицу. Но он ведь мог не успеть об этом сообщить мне… сегодня… — я коварно усмехнулась.

— Вы становитесь моим кумиром, арра Майари…

Холодные глаза смеялись. Синь стала безбрежней, летней, как бывает только в самые солнечные дни.

А потом мужчина наклонился — и поцеловал мне кончики пальцев.

— Сегодня работы осталось немного, арра. Не буду вам мешать. Позабочусь, чтобы более вам сегодня никто не докучал.

И этот непостижимый волк выскользнул за дверь, оставив меня в полном раздрае чувств.

Думаете, я предалась горю? Ещё чего. Нет, конечно искать информацию про рабские метки тоже не собиралась — лучше прижму хвостатых через пару дней, если так и не соберутся ничего решить.

Чувствую, у них своя интрига, но я не хочу запутаться в чужих сетях.

Как бы то ни было, но я решила действовать по обстоятельствам. Несмотря на некоторую непереносимость отдельных членов стаи, в целом оборотни “изнутри” выглядели совершенно иначе. Странно, здесь, в этом замке чуть ли не на краю света, по мнению городских жителей, я чувствовала себя… гораздо увереннее? Спокойнее? Словно… на своем месте, да.

Наверное, именно эта мнимая расслабленность меня и подвела.

Вайре вышел из кабинета поздно. Он выглядел спокойным и сосредоточенным, только под глазами залегли тени. Мощь. Сила этого оборотня ощущалась каждой клеточкой тела. Я уткнулась взглядом в стол. Послышались шаги.

Мужчина остановился напротив меня. Сильные руки воина в дорогой оболочке костюма смотрелись сумасшедше.

Я чувствовала жар, исходящий от его тела.

— Как прошел день, Майа-ари? — хрипловатый, чуть рычащий голос потянул мое имя, заставляя вздрогнуть и вскинуть голову.

Решимость, ау, ты где?

Это вам не “домашняя” версия лорда.

Оборотень подавлял. Белые волосы были уложены в косу, но он не выглядел старомодным. Стильным, самоуверенным самцом — да. Тем, кому не отказывают. Мужчина смотрел на меня вроде бы равнодушно, но напряженно.

— Все хорошо, милорд. Мои обязанности мне понятны.

— Это прекрасно… — сложно сказать, знает ли он о приходе своей “невесты” и нашей маленькой хитрости.

— Да, милорд?

Когда же он уйдет.

— Не стоит хитрить со мной, Майари, — жесткое. Хищное лицо приблизилось, он посмотрел без улыбки, напряженно и капельку зло, — обычно я не приветствую, когда мои подчиненные вольно воспринимают свои служебные обязанности…

Близко. Совсем близко. Волк проклятый!

— Может, и не стоит. Только я разве хитрила? Ваш надзиратель был постоянно при мне, господин.

— Верно, — тяжелый взгляд, — ты умна и умеешь приспосабливаться. Прекрасные качества… для человека. Продолжай в том же духе и, может быть, твой долг мне станет немного меньше.

Какой ещё до…

— Вы говорите так, словно для оборотня оскорбление быть умным или предусмотрительным. Не любите людей? — вскинула голову.

— Не слишком.

— Полагаю, это взаимно…

Я не заметила, как поднялась. Но даже так, в полный рост, все равно была меньше его.

— Ты не боишься мне об этом говорить? — надменное изумление. Наигранное.

На его волосах пляшут белые искры магии. Настоящей магии. Я не могу отвести глаз, но не собираюсь проигрывать.

— Почему нет? Ложь плоха в любых отношениях. Вы купили меня. Возможно, этим спасли. Но, с другой стороны, не копай кто-то под вас, возможно, меня никогда бы и не попытались продать в подобный притон, — резко говорю, стараясь отогнать наваждение.

— Интересная версия.

Его пальцы касаются щеки. Когти блестят в свете ламп. Острые. Завораживающе опасные. Так же, как опасен он сам. Как опасно мне находиться рядом с ним. Волк и человек — не пара. Глупо отрицать, что между нами есть какое-то безумное притяжение. Но ни в коем случае нельзя ему позволить перерасти в нечто большее. Опасно. Смертельно опасно!

Глаз не могу отвести. Чужие глаза мерцают, затягивают в самую глубину. В них отражаюсь я — поджавшая губы девчонка с растерянностью на лице. Девчонка, в чьих глазах он читает восхищение. Девчонка, запах которой он жадно вдыхает, не может надышаться, мечтает попробовать его ещё и ещё. Откуда я это знаю? Я там — на дне его глаз, пробираюсь в самую душу. Потому что он это позволил.

Огромная ладонь тянется вперед, словно боясь спугнуть.

Обнимает, легко вынимая из-за стола, и притягивая к сильному мужскому телу.

Холодно и горячо одновременно. От того, как близко, как чувствительно, словно все на оголенный нерв. От того, как кружит чужой палец у губ, как поглаживает их, заставляя раскрыться. Как он легко приподнимает меня одной рукой, словно я пушинка, и мир опрокидывается.

Нежности нет. Ураган. Жадный, бешеный, вездесущий. Он пьет меня, пьет мой стон, мою дрожь. Я задыхаюсь от жадности чужих губ, от легкой грубости, натиска. От того, как его пальцы вцепляются в мои волосы, распуская их окончательно, чуть оттягивают назад, делают поцелуй ещё острее и ярче.

Я вцепляюсь пальцами в его плечи, что-то тихо мычу, забывая обо всем. Есть только мужчина и женщина — и никаких проклятых принципов.

— Моя. Ты моя, Вольфран. Если хоть кто-то к тебе подойдет, если посмеешь с кем-то закрутить — горло ему разорву. Запомни!

Чужой рык резко вырывает из эйфории. На бледном чужом лице — упрямая злая решимость. Холодные глаза — как лед. Чужак.

Я взрываюсь в ответ на чужое давление, как это происходит всегда. Резко дергаюсь, наступаю ему на ногу и отшатываюсь. Эренрайте наблюдает с ленивой усмешкой. Жертва никуда не денется?

— Мне говорили, — чеканю ледяным тоном, мгновенно, как в старые-добрые времена, беря себя в руки, — что вы не имеете привычек принуждать женщину. Мы снова возвращаемся к началу разговора. Видимо, те, кто предан вам, не настолько хорошо вас знают.

Тонкие серебристые брови чуть приподнимаются в немом удивлении.

Мне удается шагнуть к двери, когда пальцы смыкаются на запястье капканом.

— Если ты думаешь, что оскорблять того, от кого зависишь, это хорошая идея, Майа-аари, — голос его становится неприятным, почти шипящим, — то ты ошибаешься. Ты, кажется, решила, что в ответ на мое спасение я должен осыпать тебя благодарностями.

Шаг. И я снова прижата… к стене. Его руки упираются по обе стороны от меня — ни шагу назад, за попытку побега — что-нибудь откусят.

Смеяться больше не хочется. Я забылась. Забылась и забыла, насколько оборотни непредсказуемы и опасны.

— Если я захочу, ты будешь для меня кем угодно. Вопрос лишь в цене, Майари, — как будто эхом из моего сна. — Поверь, я могу играть по плохому, — в его словах — лед, в его улыбке — жгучий мороз. От его пальцев тянется темная стылая дымка, окружая меня, — тебе же не захочется, чтобы пострадал твой замечательный полукровка? Или твоя подруга? Никто не потащит тебя в постель насильно, у меня полно желающих, — жалящие, жестокие слова, — но у тебя должок передо мной. И ты его вернешь.

Он наматывает на коготь мою прядь. А мне… тошно. Брезгливость охватывает. Обманулась. Приняла дешевку за бриллиант. А ведь не маленькая уже, Мая.

— И какой же, — криво усмехаюсь, — у меня долг? Вернее, чем вы хотите, чтобы я отплатила, раз уж вас так интересуют мои знакомые и так не интересую я в качестве любовницы?

На мгновение чужой взгляд меняется. Мне кажется, что в нем мелькает что-то живое, человечное. Как будто секундная жалость. Но, полно, это только кажется.

Через мгновение меня отпускают. Только для того, чтобы коснуться губами уха, шепча так нежно, словно любовную серенаду поет:

— Скоро сюда слетятся волчицы. Много-много уважаемых оборотниц из известных семей. Те, кого пугаю я, но привлекает мое положение и состояние. Моя, увы, непреложная обязанность — принимать их в течение определенного времени, развлекать, присматриваться и устраивать определенные испытания… вроде отбора. Вот только я не намерен делать выбор. Твоя обязанность — все это организовать. Помощники будут. И, в крайнем случае, сыграешь мою невесту…

Меня резко подпихнули в спину — и я буквально вылетела в холл, где уже стоял знакомый лис. Ирис взъерошил и без того торчащие волосы, недоуменно вытаращился на мой бледный вид и, подхватив под руку, потащил прочь. Хотелось бы надеяться, что окончание этого безумного дня будет более приятным.

Вот только, черная дыра бы его побрала, почему мне гадко и больно?!