Моя пушистая проблема

Глава 14. Хвостатые проблемы

— Дурная девчонка! Глупый котенок! Как ты так умудрилась, а? Ну как? При нашей-то почти абсолютно регенерации напороться на магическое оружие. Вот только попробуй мне не приди в себя!

Такие реплики я слышала в своей урчащей тьме часто, но так же часто от них беззастенчиво отмахивалась. Отстаньте и оставьте меня в покое! Не видите что ли — спит человек? Устала я от вас, господа оборотни!

Уговоры становились все тише, реже, отчаяннее. Я уже думала, что все, меня, наконец, оставят в покое, когда… ощущения изменились.

— Она абсолютно здорова, но не приходит в себя! — в чужом голосе — отчаяние. Искреннее, неподдельное. Я помню его, не хочу, чтобы он горевал, и на сердце становится тревожно.

Тело окутало слабостью — приятной, мягкой. Я даже ощутила запахи на миг. Песок, кожа, лаванда, пряный запах трав…

— Я долго шел у вас на поводу, — раздался второй голос, — но теперь применю свои методы. Выйдите немедленно и не входите, пока не позову! — ух, настоящий рык! А вот на этого незнакомца хотелось бы посмотреть поближе!

Шорох шагов. Шелест. Тихое легкое шуршание. Тело невольно напряглось, даже сквозь марево сна.

— Маленькая вредная паршивка! Ты хоть знаешь, как всех напугала, а, конфетка? — рык. Недовольный, сильный, мощный, — ты очень меня расстроила. И Мира. Он каждый день приходит и сидит у твоей постели. Не вздумай вот так нас бросить, слышишь? — откуда эта боль, этот надлом? Неужели ему действительно не все равно, что со мной станется?

— Не хочешь по-хорошему? — щеки касается дыхание. Терпкое, горячее. — Ну, тогда не обессудь, если тебе что-то не понравится, малышка.

Эй, это он о чем?! Беспокойство вяло ворочается, начиная прогонять хмарь, но…

Чужая рука откидывает одеяло — да, мне было тепло, значит, лежала я укрытой, а вот теперь…

— Хм, однако… — тихий, какой-то предвкушающий смешок.

Горячая гадская ладонь ложится на щиколотку и ползет выше. Ощущения обострены. Я чувствую, как вторая ладонь беззастенчиво касается живота сквозь рубашку, как чьи-то губы обжигают плечо, прикусывая кожу…

Незнакомец продолжает свою антисоциальную деятельность. Он напорист, но не груб. Умел, да так, что начинаешь тихо сходить с ума! Я извиваюсь, когда его ладонь оказывается на бедре. Моя одежда (она же была, да?) задрана, а умелые пальцы легко скользят между ног. Даже не приходя в себя, я краснею.

И окончательно встряхиваюсь, когда вторая ладонь все-таки накрывают грудь, сжимает, ласкает, сводя с ума и доводя до дрожи!

С губ слетает стон. Я извиваюсь под его руками, живот скручивает, изнутри поднимается валом горячая жадная волна…

— Не так быстро, кошечка… Это было бы слишком просто, — смешок — и руки исчезают.

Исчезают! Это как вообще? Да ты совсем с дуба рухнул, мохнатый?! Я резко открываю глаза и сажусь. Из горла вырывается настоящие рык — яростный, резкий.

— Неплохо, но… не впечатлило, конфетка. Слишком уж долго тебя дожидались, — Эренрайте Вайре демонстративно облизнулся. От хищного огня в чужих глазах тело вспыхнуло снова, желая получить…

Я мгновенно накрылась одеялом. Вопросом — что и как — не задавалась. И так понятно, что меня вытащили из того леса и спасли. Вовремя.

— Доброго дня, аро Вайре, — мрак, прощай, рабочая этика…

— Очень доброго, конфетка, — усмешка.

— Аро, а сколько прошло…

— С того момента, как мы тебя нашли? — этот ужасный образец пушистых встал и, как ни в чем не бывало, отошел к окну. И только по тому, как кто-то старательно прикрывал область паха, я догадывалась, что наше общение не прошло для оборотня бесследно.

Цыц! Не девица уже давно, чтобы стесняться!

— Да.

— Три дня. Не так уж много, но и не мало. У меня полон замок оборотниц, церемония Выбора должна скоро начаться, а твой сумасшедший дружок и песчаные не дают покоя. Так что приходите в себя скорее, арра Майари. Я очень жду вашего рассказа.

— А те, кто…

— Все потом, — властно и холодно бросил оборотень, словно и не было несколько минут назад этой сумасшедшей страсти.

— Как вам угодно, — сглотнула, — ничего, мы негордые.

— Обиделась? Зря. Сейчас такое время, что дело прежде всего.

— Не обиделась, — усмехнулась, — просто, господин, умеете вы меня с толку сбить.

— Рад стараться, — ухмылка, — но все же пойду, дела. Но лучше бы я больше не мог унюхать чужие запахи на тебе, Мая…

И вот это он к чему, а?!

Сбежал. Я помотала головой, пытаясь прийти в себя. Тело было вялым, но с каждой минутой наполнялось силой.

И, когда дверь отворилась, и в неё буквально вломился самый дорогой мой человечек на свете, я сама, не обращая внимания на ноющее тело, слабость и неприличный вид, соскочила с кровати ему навстречу.

Высокий темноволосый парень с яркими глазами, в которых притаились смешинки, распахнул объятья и подхватил меня, кружа.

— Та-аа-ай!

— Моя малышка, — и в его обращении нет никакой пошлости, никакого подтекста. Мы знаем друг друга сто лет.

— Тай. Как же скучала, Тай!

— Вот только оставь тебя! А я говорил, говорил, что этот урод тебя не стоит, Майка! Как ты тут? Вся исхудала! Еле тебя нашли! Давай, одевайся и рассказывай!

И мой друг поставил меня на землю, нетерпеливо притопывая ногой.

Засмеялась, ощущая, как липкий сон оставляет окончательно. На душе становится тепло и светло, и слабость уходит, возвращая привычную, неунывающую и энергичную Маю. Теперь посмотрим, волки, кто кого!

Знала бы я, о чем заведет разговор лучший друг тогда, когда выпытает из меня все, что я только могла рассказать о своих приключениях — не радовалась бы.

— Не вздумай привязываться к Белому Жнецу, Майка, — произнес хмурый Тай, отставляя полную чашку чая (уже пятую по счету, да и за окном изрядно потемнело).

— Прости, что? — я была осторожна в высказываниях. Знала, как тщательно пытался заботиться о нас с Малинкой друг, как каждый переживал наши неудачи, как свои. И ни словом, ни жестом не давала понять о сумбуре чувств, которые раздирали меня при мысли о треклятом лорде Вайре.

— Я тебя как облупленную знаю, Майка, — грустно усмехнулся Таймар, — а ты все пытаешься мне мозги запудрить.

— Тай, я и не думала, — возражаю спокойно, — но кто лорд — и кто я, сам подумай? Он купил меня, как наживку, как игрушку — и только. Мохнатые самоуверенные засранцы не в моем вкусе, поверь.

— Будешь строить из себя стервозную бизнес-леди перед кем-то другим, — грубо обрывает друг, — я вижу, как у тебя глаза горят, когда ты говоришь об эссе Вайре…

— Эссе? — этого обращения я не слышала.

— Да, это обращение к… — друг замялся, но все-таки продолжил, — к жрецам наших богов. Впрочем, Вечная Мать, Морреана, Морана, как называли её многие сотни лет назад… она богиня всех рас. Но речь не об этом! — брюнет нахмурился, погрозив мне пальцем.

— Вот как. И о чем же? О моей внезапной неземной любви к прекрасному белому волку?

— Ты… видела его зверя? — и снова этот непонятный взгляд. Прекрасно! Теперь ещё и друг умом тронулся!

— Не то что видела, — отвечаю уклончиво, — как-никак, я тоже не обо всем ему рассказала. О своей кошке, например, тоже пока нет, — скорее, щупала. Или он меня? Ну, знаешь, когда такая мохнатая попа сваливает прямо на тебя и героически пытается зализать до смерти…

— Он на тебя не напал? — напряжение. Неверие. Скрытый восторг.

— Разве что с целью зализать, говорю же, — отвечаю устало, — не знаю, имею ли я право рассказывать об играх вокруг вашего Жнеца…

— Поверь, если бы не имела, я бы здесь не сидел, усмехнулся Тай, глядя на меня как-то иначе, — Давай, расскажи мне все, что упустила в предыдущем рассказе, Майка-колючка. А пока я могу сказать только одно. Судьба Жнеца — выбрать сильнейшую из сильнейших. Волчицу, которая сможет родить ему нового маленького Жнеца. Или же он навечно останется без семьи, женщина, что будет слаба, угаснет, как мать его сына… Эренрайте второй по силе и влиянию лорд нашего государства. Но, поверь, и он не властен над собой и над своими желаниями. Как бы он ни привязался к тебе… ты слишком горда, чтобы стать любовницей.

Другому я бы набила морду за такие слова. Ну или высмеяла бы хлестко и колко. Но это был Тай. Тот, кто спасал меня много раз, тот, кто помнил меня в самые ужасные моменты моей жизни и никогда не желал зла! Я не могла ему не поверить. И все же теперь маленькая проклятая надежда жила во мне.

— А если это будет не волчица? — спросила тихо. — Ему нужен брак именно с волчицей? Другие виды оборотней не… — тц, давай, произнеси это, дорогая, признайся себе, — не смогут подарить лорду наследника?

— Кхм, — мне достался острый пронзительный взгляд, — к чему такие вопросы, дорогая?

— Тай, — мне не хотелось говорить в открытую. Кто знает, насколько хорошая слышимость у нас тут, в замке, полном оборотней? И у каждого ушки на макушке, — дай-ка мне свой магофон…

Друг посмотрел удивленно, но вручил свое навороченное сокровище.

Быстро пробежалась по поиску в сети, выцепляя нужно. Ага, так-так… вот оно! Конечно, я не помнила толком, как выглядит мой зверь, но мне хватило изображения золотистой красавицы-пумы.

— Смотри-ка. Правда, красивая?

Таймар застыл, внимательно разглядывая картинку.

— Очень красивая, — голос друга звучал хрипло, словно он никак не мог прочистить горло.

Мужчина вскинул на меня взгляд… и было в нем что-то, отчего я немедленно отодвинулась, вспоминая, что вообще-то не слишком прилично одета, скорее, по-домашнему, а Тай хоть и друг, но все мы знаем, чем может закончиться дружба мужчины и женщины.

Его глаза… они буквально пылали, просверливали во мне дырку, раздражали, заставляли екать что-то извечно-женское. Хотелось заурчать, потереться о его плечо, выражая признательность и тепло, и…

“Красивый кот. Но полукот лучше”.

Эта странная мысль пришла откуда-то изнутри. Обожгла, заставляя поморщиться. Это вот так проявляется зверь у оборотней? И не узнаешь ведь!

— Тебе не стоит меня бояться, Майка, — брюнет уже взял себя в руки и отвернулся, вздохнув и мотая головой, — да, признаю, ты весьма привлекательна для моего кота. Теперь — вдвойне. Но я уже давно не безголовый юнец, чтобы ради утоления сиюминутной страсти уничтожить дружбу. Меня волнует только одно — когда это произошло? — прямой взгляд.

— Тогда, когда меня похитили, — призналась со вздохом, — но, Тай, проявления были и раньше. Почти сразу, как я сюда попала.

— Ясно. Боюсь, ты недолго это удержишь втайне. Не от Жнеца.

— Да что такого в нем особенного, Тай? — да, не выдержала. Развели тайн, а бедной девушке мучайся!

— Что? Так быстро и не расскажешь. Ты воспитывалась, как человек, и это, конечно, проблема. Но решаемая…