Мёртвые души 11. Финал

Глава 4

Тишина в зале не наступила. Она просто стала другой. До этого здесь было «шумно» от боя. Теперь шум шёл снаружи, за воротами.

Я стоял, опираясь на клинок, и слушал, как в коридорах начинается движение. Не шаги обычного патруля. Тяжёлые, синхронные, будто город сам проснулся и отправил сюда что-то потяжелее.

Доспех быстро пришёл в норму. Тело пыталось "написать жалобу" куда-нибудь. Рёбра напоминали о себе, голова гудела, рука ныла от отдачи. Я посмотрел на реактор и понял: времени на долгие раздумья не осталось.

За воротами щёлкнули затворы. По металлу прошёл гул, как по барабану.

Шум всё-таки подняли.

Я не стал ждать, пока они решат, как меня убивать.

Достал ядра и разложил их прямо на камне перед воротами. Не аккуратно, не по учебнику — так, как позволяла геометрия зала. Пять пятой ступени легли ближе к центру, четвёртые ушли по краям, в роли стабилизаторов. Я не пытался сделать красиво. Мне нужно было, чтобы работало.

Пальцы дрожали от накопившейся усталости. Якорь пришлось стянуть почти вплотную к телу, чтобы не терять энергию на фон. Город давил. Реактор гудел за спиной. За воротами собирались люди, и я это чувствовал без всякой магии.

Я начал строить печать.

Не стену. Не купол. Экран. Плоскость давления, вытянутая от пола до потолка, с привязкой к самой арке ворот. Она не должна была останавливать всё. Только импульсы. Только попытки дотянуться до меня напрямую.

Я закончил последний символ ровно в тот момент, когда ворота распахнулись.

В зал хлынули люди. Много. Слишком много для честного боя. Маги в тканевых доспехах шли плотной группой, не разрывая строй. Кто-то сразу поднял щит, кто-то начал разворачивать заклинания поддержки. Они работали слаженно. Видно было, что это не первая такая операция.

Первый удар пришёл почти сразу.

Импульс врезался в печать и растёкся по ней, будто вода по стеклу. Второй — следом. Третий. Магия не исчезала, но и не проходила. Экран дрожал, и ядра откликались, отдавая энергию ровно настолько, чтобы удержать форму.

Я стоял по эту сторону и смотрел, как они понимают, что происходит.

Кто-то закричал команду. Строй сместился. Начались попытки продавить щит числом, наложением эффектов, резонансом. Печать держалась. Пока.

Я не стал проверять, сколько именно у неё запаса.

Развернулся и пошёл к реактору.

Шаги отдавались гулко. Спиной я чувствовал удары — каждый новый импульс отзывался в якоре, как толчок. Экран трещал. Не вслух. По ощущениям. Времени у меня было меньше, чем хотелось.

Реактор встретил меня тем же гулом, что и раньше. Он не был враждебным, но и дружелюбным не стал. Энергия шла неровно, с провалами и всплесками. Это был плохой признак, но не критичный. Пока.

Я начал вторую печать.

Эта была сложнее. Не защита. Реактор нужно было вписать в общую схему, заставить работать по правилам, а не по остаточной логике древних. Символы сопротивлялись. Некоторые искажались, приходилось править на ходу. Пару раз я стирал начертанное и начинал заново, сдвигая линии на ладонь в сторону.

Пальцы сводило. Пот тек по спине. Я дышал ровно, считая вдохи, чтобы не сорваться в спешку.

За спиной что-то хрустнуло.

Печать у ворот держалась, но я чувствовал, как по враг находит к ней подход. Они учились. Быстро. Кто-то из них явно понимал, что делает.

Я ускорился.

Реактор отозвался вспышкой, когда я замкнул очередной контур. Энергия ударила в якорь, пришлось на мгновение опереться рукой о пол, чтобы не потерять равновесие. Я выровнялся и продолжил.

Ещё один символ. Связка. Потом фиксация.

Сзади раздался глухой треск. Одно из ядер четвёртой ступени лопнуло. Экран просел на долю секунды, но удержался. Я отметил это краем сознания и выкинул мысль. Сейчас это было неважно.

Важно было закончить.

Когда я начал последний сегмент, реактор внезапно выровнялся. Гул стал ровнее. Давление ослабло. Это не означало успех. Только то, что система приняла схему и теперь ждала завершения.

Я замкнул круг.

В тот же момент за спиной что-то рвануло. Печать у ворот не выдержала. Я почувствовал, как ядра отдают остаток энергии и гаснут одно за другим.

Реактор вспыхнул мягким светом. Не ослепляющим. Рабочим. Энергия перестала бить хаотично, ушла в заданные каналы. Якорь отозвался тянущим теплом, будто после долгого холода.

Щит лопнул без звука.

Не взорвался, не рассыпался, не испарился. Просто перестал держать форму — и вся энергия, которую в него вбивали, пошла обратно. Словно отзеркаленная. Волной. Формируя "снежный ком".

Передние ряды снесло сразу. Тех, кто стоял дальше, швырнуло о ворота. Те, кто успел поднять щиты, продержались на вдох дольше. Потом щиты сложились, словно их никогда и не было.

Ворота выгнуло внутрь. Металл заскрежетал, смялся, заклинил. Проход перекрыло обломками и искорёженной рамой.

Я стоял и не двигался. Так и должно было закончиться. Поэтому я и не бил сам.

Выдохнул. Коротко. Без облегчения — скорее зафиксировав факт.

Осталось дождаться, пока печати вокруг реактора выйдут на нужный режим.

Пространство дёрнулось.

Не как при обычном переходе. Без волны, без давления. Словно кто-то неудачно собрал якорь и реальность на мгновение задумалась, стоит ли его принимать.

Рядом со мной появились двое.

Один — в тканевых доспехах — едва держался на ногах. Энергия текла неровно, ядро дрожало, будто его собирали второпях и забыли половину связей.

Второй стоял ровно.

Синие глаза. Узкий зрачок. Плотный фон, собранный ближе к телу. Он не искал опоры и не оглядывался. Просто зафиксировал пространство и меня вместе с ним.

— Какая встреча, — сказал я. — Вы по записи?

Он посмотрел прямо.

— Мы с тобой не закончили. Где артефакт?

Я вздохнул.

— Ну ты и нудный. Я же сказал — у меня его нет. И не будет.

Фон вокруг него шевельнулся.

— Тогда я тебя уничтожу.

Я кивнул в сторону тканевого, который уже начал заваливаться, опираясь на стену.

— Ты бы лучше свою подружку добил. Чтобы не мучилась.

— Это не твоё дело.

Я пожал плечами и сместился на полшага в сторону, снимая лишнее напряжение с плеч. Значит, разговора не будет.

Он ударил первым.

Без предупреждения. Без подготовки. Сразу взвинчивая темп.

Я принял атаку на доспех. Удар прошёл вскользь, отдача ушла в землю. Песок под ногами спёкся в тонкий стеклянный слой.

Синеглазый работал чисто. Без лишних движений. Бил туда, где ядро должно было реагировать, а не туда, где броня выглядела слабее.

Я отвечал так же. Не форсировал. Проверял.

Наши траектории пересекались, расходились, снова сходились. Магия шла короткими импульсами — фиксация, сдвиг, сброс. Ни волн, ни всплесков. Экономия.

Он усмехнулся.

— Кинжал помог тебе выжить. А ты его бросил.

— Он едва не спалил мне мозги.

Следующий его удар я встретил щитом. Не полностью. Часть энергии прошла внутрь, скользнула по костям, заставив дыхание сбиться. Я отступил на шаг, перекатился, поднялся уже в другой точке.

— Стать ступенькой для возвращения истинного бога — великая честь, — сказал он, атакуя снова.

Я парировал клинком, вложив массу, а не энергию.

— Да как же вы все достали…

Он усилился. Резко. Не полностью, но достаточно, чтобы давление стало ощутимым. Песок под ногами дрогнул, будто поле тяжести сместилось.

Я ответил так же. Не вспышкой — серией. Удар, смещение, второй удар. Доспех принял часть, остальное ушло в ядро.

— Вы едва не угробили свою вселенную, — сказал я, перехватывая инициативу. — И всё ради того, чтобы пожить ещё немного.

— Все хотят жить, — ответил он, уходя из-под удара и контратакуя. — Ты что, лучше?

Я принял атаку на плечо. Металл заскрипел, но выдержал. Ответил коленом, вложив вес. Он отлетел, перекатился, встал.

— Я мог прятаться, — сказал я. — Под Ликом. Вечно.

Я шагнул вперёд.

— Но я здесь.

Он рассмеялся. Коротко.

— И в чём смысл? Ты просто устал бегать. Это самый изощрённый способ самоубийства. Тебя не убили меченные, не убили местные — но есть высшие. Они придут.

— Пусть приходят.

Он ускорился.

Теперь он давил. Навязывая свой ритм. Я отступал, ловя моменты, экономя движения. Один раз промахнулся. Удар пришёлся в грудь, доспех выдержал, но воздух из лёгких вышибло.

Я прошёл мимо тканевого.

Он даже не понял, что происходит.

Один удар. Без замаха. Без слов.

Голова упала на пол, якорь погас мгновенно.

Фон изменился.

Я почувствовал, как ограничения ослабли. Как мир перестал держать меня за плечи.

Развернулся.

Синеглазый уже шёл ко мне.

Я принял удар щитом, не до конца — больше телом, чем защитой. Отдача пошла через плечо, в грудь, в позвоночник. На мгновение мир сузился до серого коридора, где оставались только движение и боль. Я выровнял дыхание и сместился влево, почти на автомате, клинок ушёл вниз, ловя следующий выпад.

Синеглазый не дал паузы. Он вообще перестал их оставлять.

Он работал плотно. Не красиво — эффективно. Удары шли сериями, без привычной для магов дистанции. Клинок, ладонь, всплеск энергии, снова клинок. Магия не оформлялась в заклинания, она текла через движения, как продолжение мышц. Я видел это раньше, но редко — так дерутся не ученики и не жрецы. Так дерутся те, кто слишком долго выживал.

Я успел поставить заслон, когда он попытался продавить корпус. Щит вспыхнул, треснул и схлопнулся. Этого хватило на полшага. Я ударил в ответ, целясь в бок, не в расчёте на урон — на остановку. Он ушёл, но с опозданием. Клинок скользнул по доспеху, оставив борозду.

— Уже тяжелее, — сказал он между ударами. — Чувствуешь?

Я не ответил. Воздух шёл с хрипом. Доспех гасил большую часть, но не всё. Вибрация оставалась в костях, в зубах, в висках. Я начал считать шаги. Пока выдерживаю ритм, живу.

Он сменил угол атаки. Теперь бил ниже, по ногам, заставляя либо подпрыгивать, либо терять устойчивость. Я выбрал второе, ушёл в скольжение, почти сел на пол, и сразу поднялся, ударив снизу. Магия ушла в клинок тонкой нитью, без вспышки. Он принял на предплечье, защита выдержала, но я увидел, как дрогнули пальцы.

— Видишь? — сказал он. — Ты начинаешь ошибаться. Значит, устал.

Я ответил резким выпадом, вложив в него всё, что осталось в мышцах, но не в ядре. Он отступил на шаг, впервые за это время, и тут же вернулся. Его удар пришёлся в грудь. Доспех выдержал, мне же досталось сильнее. Меня отбросило к стене, я едва успел сместиться, чтобы не приложиться затылком.

Мир качнулся. Я втянул воздух, чувствуя металлический привкус. Силы уходили не рывком, а ровно, как вода из треснувшего сосуда.

— Ты слишком долго топчешь этот мир, — сказал он, не повышая голоса. — Побил пару слабаков. Поверил, что дорос. А теперь смотри.

Он пошёл вперёд. Не быстро. Уверенно. Он знал, что время работает на него.

Я попытался увеличить дистанцию, но одержимый не дал. Каждый мой шаг назад встречался давлением — не магическим, а позиционным. Он резал пространство, вынуждая идти туда, куда ему нужно. Я отвечал ударами, но они становились короче, экономнее. Магию приходилось тратить на защиту, а не на атаку.

— Пора, — сказал он. — Ты слишком долго держался.

— Тебе бы стоило забиться в самый дальний угол вселенной и не отсвечивать, — выдохнул я, уходя от очередного удара. — Ещё одного шанса я тебе давать не планирую.

Он усмехнулся. Одними глазами.

Враг ударил серией. Три движения, слитых в одно. Я принял первое, второе прошло по касательной, третье врезалось в плечо. Доспех выдержал, но я почувствовал, как что-то внутри хрустнуло. Рука на мгновение онемела.

Я отступил. Не шаг — два. Потом ещё один. Край зала был близко. Я понял это по изменившемуся отклику пространства. Ещё немного — и манёвра не будет.

— Всё, — сказал он. — Конец.

Он был уверен. И в этом была его ошибка, но я ещё не мог ею воспользоваться.

Я попытался контратаковать, но он встретил меня жёстко, без попытки парировать — просто принял и продавил. Меня снова отбросило. На этот раз я не успел сгруппироваться. Спина встретилась с плитой. Воздух вышибло полностью.

Я сполз на одно колено, клинок остался в руке, но пальцы дрожали.

— Человек слишком сильно в себя поверил, — продолжил он, подходя ближе. — Тебе пора сдохнуть.

Я поднял взгляд. Мир плыл, но он был чётким. Слишком чётким.

— Знаешь, — сказал я, выпрямляясь с трудом, — если уж умирать, то не от болтовни.

Я сделал шаг вперёд. Сил почти не осталось. Ядра были в кольце, но времени на них не было. Он не дал бы.

Одержимый ударил снова.

И на этот раз я понял — следующий обмен мне будет сложно пережить.

Я отступал шаг за шагом, не потому что так хотел — потому что иначе было нельзя. Ноги слушались с задержкой, тело не успевало за решениями. Магия отзывалась рывками, будто я тянул её через густую жижу. Каждый размен с Синеглазым стоил больше, чем предыдущий. Он чувствовал это и не отпускал.

Удар — смещение — ответ.

Снова удар.

Я успевал закрываться, но всё чаще принимал отдачу телом. Доспех гасил основное, но не убирал инерцию. Кости звенели, дыхание сбивалось. Я держался на привычке продолжать, когда уже пора было падать.

Синеглазый шёл плотно. Не суетился, не ускорялся без нужды. Резал дистанцию, не давая восстановиться. Между ударами бросал слова, будто проверяя, что быстрее сломается — тело или голова.

— Ты слишком долго возился с этим миром, — сказал он, скользя вбок и встречая мой выпад коротким, жёстким блоком. — Решил, что если пережил пару стычек, то понял правила?

Я ответил ударом снизу, вложив остатки силы в рывок. Он ушёл на полшага, клинок прошёл мимо. Контратака пришла сразу — в корпус. Доспех выдержал, меня отбросило назад.

— Старый псих, — выдохнул я, возвращаясь в стойку. — Тебе бы на пенсию.

— Пенсия — для тех, кто доживает, а я только начал жить — спокойно ответил он.

Следующий размен вышел грязным. Я запоздал на долю секунды, зацепился за выбитую плиту и потерял равновесие. Этого хватило. Синеглазый вошёл вплотную, ударил по плечу, сбил мой клинок с линии. Я сделал шаг, второй — и рухнул.

Песок ударил в лицо. Клинок отлетел в сторону и звякнул о камень. Я попытался подняться, но тело отказалось.

Он не спешил. Подошёл, пнул клинок подальше, без злости, как убирают лишний предмет. Потом приставил своё оружие к моему горлу.

— Ну вот и всё, — сказал он. — Ещё одна выскочка завершила путь.

Я смотрел вверх, на ровное небо зала, и ловил себя на странной мысли: усталость была такой плотной, что даже злости не осталось.

И в этот момент что-то сдвинулось.

Не мысль. Не решение.

Тело начала наполнять сила.

Сначала — тепло, потом давление, потом ощущение, будто меня включили в контур. Усталость исчезла сразу, без остатка. Над кожей скользнула плёнка щита, тонкая, почти невидимая.

Синеглазый ударил.

Лезвие остановилось, не дойдя до горла.

Он нахмурился и ударил снова, вложившись сильнее. Щит дрогнул, но удержал. Третий удар ушёл в пустоту, когда я перекатился в сторону и поднялся на колено.

— Прекрати сопротивляться! — зло бросил он. — Ты всё равно сдохнешь!

Я встал. Просто встал, чувствуя, как энергия течёт ровно и послушно. Взмахнул рукой — без заклинаний, без формы — и отбросил его назад. Он ударился о пол и перекатился, поднимаясь уже осторожнее.

Теперь я смотрел сверху.

Я не тянул время. Жгуты энергии легли быстро, связав его руки и корпус. Он рванулся, но я уже формировал печать. Купол сомкнулся вокруг него, отсекая магию, гася движение, усыпляя.

Проще было добить. Я это понимал. Купол давал другое — гарантию, что он не встанет.

Я отвернулся и посмотрел на реактор.

Кровь тканевого тянулась к печати вокруг него тонкими нитями и впитывалась, будто так и было задумано. Контуры засветились иначе — глубже, плотнее. Я почувствовал отклик сразу со всех сторон. Не увидел — именно почувствовал.

Четыре активные печати.

Все на месте.

Я выдохнул и позволил себе короткую усмешку.

— Значит, всё-таки нужна жертва, — пробормотал я. — Спасибо тебе, неизвестный культист.

Энергия стабилизировалась. Купол держался. Реактор работал.

Я стоял посреди зала и понимал: это ещё не конец. Но поле подготовлено. И назад дороги уже нет.

Интерлюдия

Зал был слишком большим для двоих.

Длинный стол терялся в пустоте, уходя куда-то за пределы зрения. Двенадцать стульев стояли ровно, с одинаковыми промежутками, будто вымеренные. Заняты были только два. Остальные оставались пустыми — не как приглашение, скорее как напоминание.

Первый сидел, положив ладони на поверхность стола. Пальцы не двигались, но напряжение чувствовалось и так.

— Что там на территории Абсолюта творится? — спросил он без нажима.

Второй ответил не сразу. Взгляд ушёл в сторону, словно он проверял что-то вне этого пространства.

— Мне доложили, что ему бросили вызов.

Пауза вышла короче, чем должна была быть. Первый это заметил.

— Давно люди так не наглели.

— Это был не импульс, — сказал Второй. — Глава одного из культов. Готовился долго. Пару тысяч лет, если верить следам.

Первый медленно выдохнул.

— И как мы его проглядели?

— Мир почти мёртвый. Наследие древних там до сих пор искажает фон. Города, узлы, остатки систем. Стандартные методы наблюдения работают нестабильно.

— Удобное место, — сказал Первый. — Для тех, кто любит готовиться в тени.

Он слегка сдвинул ладонь, оставив на поверхности стола едва заметную дорожку света. Она тут же погасла.

— Абсолют решил проблему?

— Формально — да. Поединок завершён. Но связи с ним нет.

Это прозвучало буднично, но в тишине зала слова повисли тяжелее, чем следовало.

— Потери? — спросил Первый.

— Две группы Меченных. Первая исчезла полностью. Вместе с куратором. Вторая потеряла двоих.

— Быстро, — сказал Первый.

— Эффективно, — поправил Второй. — Не случайно.

Первый откинулся на спинку стула. Остальные места за столом будто стали заметнее.

— Нужно отправить элитную группу.

— Возможно, — согласился Второй. — Но если сценарий продолжит развиваться, придётся поднимать всех.

— Контракт?

— Нарушен. А ты знаешь, чем это грозит.

Первый кивнул. Здесь не требовались пояснения.

— Тогда действуем по полной. Элиту — немедленно. Все отряды Меченных стягивать в ветвь Абсолюта.

— И самого Абсолюта нужно найти, — добавил Второй. — Он создал слишком много шума.

— Да, — сказал Первый. — И счёт ему выставим. За проблемы. За потери. За нестабильность.

Он на мгновение посмотрел на пустые стулья напротив.

— Похоже, процесс уже запущен.

Свет в зале не изменился. Но тишина стала плотнее.