Мёртвые души 11. Финал

Глава 10

Я остановился только когда понял, что уже стою и просто смотрю на песок, как на задачу, которую надо решить. Тело мечтало сесть. Голова хотела молчать. Магия пульсировала, пытаясь удержать меня в сознании.

Запах озона держался плотной полосой, как после короткой грозы в закрытом помещении. В носу щипало. Я вдохнул — и сразу пожалел. На зубах снова проступил металлический привкус, не от крови, а от перегретой энергии. Доспех отрабатывал, стягивал бок, аккуратно поджимал рану, будто пытался угадать, сколько мне ещё нужно двигаться, чтобы не сорвать шов. Я дал ему чуть больше подпитки и чуть меньше свободы.

Песок вокруг был изрисован так, будто здесь прошёлся кто-то с огромным резцом. Стекловидные пятна, воронки, длинные, ровные борозды — следы разрядов и моих печатей. Там, где Тар’Вел резал пространство, песчинки лежали странно: как намагниченные, вытянутые в тонкие гребни. Там, где я ставил щит на долю секунды, остались мелкие “плиты” — запекшийся слой, который хрустел под подошвой.

Я посмотрел на свою руку. Пальцы дрожали. Не от страха. От нагрузки. Я сжал кулак и разжал несколько раз, проверяя, что суставы слушаются. Внутри всё гудело, как после долгого бега, только вместо кислорода по венам бежал энергия.

Реакторы продолжали подпитывать. Это ощущалось почти физически: тёплый поток под кожей, ровный, устойчивый, без рывков. Четыре печати держали контур, отдавали мне столько, сколько я мог принять, и даже чуть больше. Снова поймал себя на том, что не должен так привыкать. Подпитка — это удобно. А удобство расслабляет.

Я поднял взгляд на купола и прислушался к миру.

Мир не был тише. Он был собраннее. Как будто кто-то наверху отметил галочкой пункт “контакт с объектом подтверждён” и дальше уже работал по инструкции. Порталы где-то на периферии фона шевелились быстрее, чем раньше. Не открывались. Проверяли возможность. Пробовали на вкус.

Я вытер ладонью пот с лица и зацепил пальцами край шлема. Хотелось снять, вдохнуть нормальный воздух. Нормального воздуха здесь не было. Я оставил всё как есть.

— Живой, — сказал я самому себе, чтобы голосом закрепить факт. И добавил тише: — Пока.

Сесть бы сейчас, но потом могу и не встать. Я прошёл между куполами, коснулся каждого внутренним чувством, проверяя стабильность. У Тар’Вела купол дрогнул сильнее, но удержал. Печать работала. Он внутри тоже работал — пытался. Я не стал тратить на это мысли.

Вернулся туда, где песок был относительно целым, и остановился. Дышал тяжело, но ровно. Достаточно, чтобы идти дальше.

С минуту я просто стоял и слушал, как собственное дыхание постепенно перестаёт быть главным звуком в голове. Когда шум внутри утих, наружный фон снова стал читаемым. Мир давал сигналы не словами, а ощущениями: там — напряжение, там — движение, там — свежая геометрия портала, которая ещё не оформилась, но уже ищет место, где ей удобно встать.

До этого за мной приходили пятёрки. Потом — одиночки. Потом — чужие отряды, которые думали, что могут решать вопросы силой и статусом. Теперь пришли боги. Младшие, мелкие, с дурацкими амбициями и привычкой спорить посреди боя — но всё равно боги. Не маскировка. Не “претенденты”. Сформированное эфирное тело, другой уровень стабильности, другой вес.

Это была отметка.

Не для меня — для системы. Для тех, кто смотрит сверху и делает выводы.

Если они отправили таких, значит, где-то уже кончились варианты “дешевле”. Значит, мои действия попали в тот участок схемы, где экономить перестают. Там, где либо гасят проблему сразу, либо начинают стягивать тяжёлое.

Я провёл языком по зубам, снова почувствовал озон, и коротко усмехнулся. Ничего смешного. Просто реакция, чтобы не дать телу растечься.

Я подумал о том, что мне придётся делать дальше. О том, сколько времени осталось до следующей попытки открыть порталы нормально, не в режиме “прощупывания”. О том, что мои люди на Земле уже держат трёх пленных Меченных и не знают, в какую яму они заглянули. О том, что Абсолют где-то рядом, тоже не в форме легенды, а в форме живого уставшего существа, которому сейчас не до гордости.

И о том, что обратной дороги уже нет. Не потому что кто-то закрыл, а потому что я сам уже прошёл точку, после которой “как раньше” не получается.

Я поднял голову, посмотрел в сторону, где фон был гуще, и сделал первый шаг.

Мысль пришла спокойно, без попытки себя подбодрить.

Значит, я всё делаю правильно.

К крепости я подходил без спешки. Не потому, что времени было много — наоборот. Просто бежать смысла не имело. Здесь всё держалось не на скорости, а на решениях, которые принимаются один раз.

Стража на стенах держала строй, портальная зона была усилена, контуры работали ровно. Люди понимали, что это не конец, а начало следующей фазы. Когда так — не суетятся. Проверяют ремни, оружие, узлы. Готовятся.

Фон давил сильнее, чем раньше. Порталы вокруг мира шевелились, словно выбирали момент. Реакторы тянулись ко мне плотным потоком, уже без прежней осторожности. Как будто знали: скоро их работа станет другой.

Портал на Землю ощущался сразу. Последний стабильный выход. Не символический — реальный. Дверь, которую можно закрыть только изнутри.

У входа я остановился и передал страже купола с пленёнными богами. Без лишних комментариев.

— Изолировать. Не вскрывать, — сказал я. — Если кто-то начнёт шевелиться — не геройствуйте. Сообщите.

Никто не задал вопросов. Купола приняли так, как принимают опасный груз: молча, аккуратно, без лишних взглядов.

— Позовите Нину, — добавил я.

Пока ждал, слушал крепость. Гул портала, шаги, короткие команды. Запах металла и разогретого камня. Время здесь шло иначе — не быстрее, не медленнее. Просто плотнее.

Нина вышла почти сразу. Шла спокойно, но посмотрела на меня так, что стало ясно: состояние она оценила за секунду.

— Пора закрывать портал, — сказал я.

Она не переспросила.

— Ты же понимаешь, что не сможешь вернуться.

— Понимаю.

Пауза. Не неловкая. Рабочая.

— Может, стоит изменить план? — сказала девушка.

Я покачал головой.

— Поздно. Маховик уже запущен.

Нина выдохнула.

— Марина меня убьёт. И тебя убьёт, если ты погибнешь здесь. Найдёт способ вернуть с того света и убьёт ещё раз.

Я усмехнулся краем губ.

— Не говори ей детали плана. Всегда есть шанс. Может, получится договориться с высшими.

— Интересный у тебя способ вести переговоры, — сказала Нина. — Убивая и захватывая их людей.

— Необходимо показать силу, — ответил я. — Со слабым они даже разговаривать не будут.

Она смотрела на меня несколько секунд. Не как на командира. Не как на символ. Как на человека, который сделал выбор и уже не отыграет назад.

— Прощай, Игорь.

— Не хорони меня раньше времени.

Нина кивнула и ушла первой. Так было правильно.

Я остался перед порталом один. Смотрел на светящуюся плоскость, чувствуя, как мир вокруг собирается в узел. Это была не жертва и не красивый жест. Просто следующий шаг.

Дальше игра пойдёт без страховки.

Интерлюдия.

Балкон нависал над площадью, как край обрыва. Светлый камень под ногами высших был чистым, без трещин и следов времени, будто сам мир считал это место неприкосновенным. Отсюда площадь казалась ровной и послушной, хотя Игорь бы сразу понял: она живая, шумная, опасная. Но его здесь не было.

Внизу стояли тысячи.

Меченные — разного возраста, разной силы, с разными метками. Кто-то держал оружие уверенно, кто-то сжимал древко так, будто оно могло сбежать. Между отрядами — монстры, скованные цепями и печатями, подавленные, но не сломанные. Их дыхание шло тяжёлыми волнами, смешиваясь с запахом пота, металла и магии. Чуть в стороне — культисты и служители младших богов, те, кто привык умирать за чужие слова.

Строй был, но не идеальный.

Один из высших шагнул к краю балкона. Голос его не усиливался магией — в этом не было нужды. Он и так разносился над площадью, ложился на плечи, прижимал к земле.

— Несмотря на наши усилия по защите вселенной, — начал он ровно, без надрыва, — враг проник в наш дом.

Слова упали, и площадь зашевелилась. Сначала — гул. Потом — ропот. Не страх и не ярость, а возбуждение, похожее на предвкушение. Никто не спросил, кто враг и откуда он взялся. Эти вопросы здесь давно не задавали.

Второй высший поднял руку.

Тишина наступила резко. Слишком резко для живой толпы. Крики оборвались, как перерезанные нити. Монстры затихли, меченные выпрямились. Кто-то ещё дышал слишком громко, но и это быстро сошло на нет.

— Мы не собираемся сдаваться, — продолжил первый. — Наше дело правое.

Он не объяснял, в чём именно оно заключается. И не уточнял, кому это дело выгодно.

— Через сутки мы выдвигаемся, — сказал он, словно объявляя расписание. — Готовьтесь к битве.

Несколько секунд площадь молчала, переваривая приказ. А потом разом взорвалась.

— Во имя высших!

— Во славу древних!

— Никто кроме нас!

Крики шли волнами, от первых рядов к последним. Их подхватывали, усиливали, повторяли. Это был не порыв — это был отработанный ритуал. Меченные били оружием о землю, монстры рычали, культисты падали на колени. Энергия толпы поднималась вверх, к балкону, но высшие не отвечали ей.

Они уже отвернулись.

Балкон опустел быстро. Ни прощальных жестов, ни взглядов назад. Приказ был отдан — дальше это была не их война. Площадь осталась жить своей жизнью: готовиться, вооружаться, верить.

Продолжение интерлюдии.

Коридор за балконом был уже и тише, чем казалось снаружи. Камень глушил шаги, словно сам не хотел быть свидетелем разговора. Воздух здесь не дрожал от магии, не отзывался на эмоции — просто висел, плотный и пустой.

Первый шёл чуть впереди. Не оборачивался.

— Трое богов, отправленных в пустынный мир, не выходят на связь, — сказал он ровно, будто зачитывал строку из отчёта. — Один подтверждённо мёртв.

Второй остановился. На мгновение — слишком короткое, чтобы его можно было назвать заминкой, но достаточное, чтобы заметить.

— Чёрт… — вырвалось у него. Резко. Неуместно. — Мы не понимаем, кто нам противостоит.

Фраза повисла между ними. Не как признание слабости — как констатация сбоя. До этого всё раскладывалось по уровням, ветвям, вероятностям. Сейчас — нет.

Первый замедлил шаг, но не повернулся.

— Именно поэтому я считаю, что хватит посылать мелкие отряды, — продолжил он. — Это не даёт результата. Мы теряем людей, не получая ответа.

— Ты предлагаешь идти всем? — уточнил второй. — Сразу?

— Да.

Ответ был слишком быстрым, чтобы в нём оставалось место сомнению.

Второй скривился.

— А если это ловушка?

Первый усмехнулся. Не зло — устало.

— Чья? — спросил он. — Мы сами обескровили свою вселенную. Меченные и младшие боги — наши лучшие воины. Как бы это ни звучало.

Он сделал шаг, и свет из проёма за спиной на мгновение лег на стену резкой полосой.

— Несмотря на всю их… ограниченность.

Второй помолчал, потом сказал:

— Может, это демоны.

Первый остановился уже по-настоящему. Повернулся.

— А смысл? — спросил он. — Если им мало дани, они берут напрямую. Если хотят территорию — приходят без предупреждения. Здесь нет выгоды в игре вслепую.

— Или они решили, что мы ослабли достаточно, — не сдавался второй.

— Возможно, — кивнул первый. — Но доказательств нет. А время идёт.

Он снова развернулся и пошёл дальше.

— Выбора всё равно нет, — добавил он уже на ходу. — Мы либо выдвигаемся сейчас, либо ждём, пока проблема придёт к нам. В полном составе.

Шаги второго догнали его через пару мгновений.

— Готовься, — сказал первый, не оглядываясь. — Идём вместе.

Ответа не последовало сразу. Только спустя несколько шагов:

— Понял.

Коридор снова опустел. Камень остался холодным, равнодушным. Где-то далеко, за пределами этого зала и этих решений, мир продолжал сжиматься, подстраиваясь под движение сил, которые уже перестали действовать осторожно.

Я ушёл от крепости ровно настолько, чтобы не получить её же стеной по голове, если что-то пойдёт криво. Площадку выбрал без романтики. Просто кусок земли, где фон не дергался, где песок лежал плотнее, а под ним чувствовалась старая плита — будто кто-то когда-то решил, что тут должно быть ровно и надёжно.

В этом мире «ровно» — редкость. Здесь даже тишина иногда звучит как предупреждение.

Я остановился, присел, ладонью провёл по поверхности. Песок был сухой, тёплый, без живых вибраций. Третьи сутки подряд я ловил себя на том, что оцениваю почву как инженер, хотя родился без этого таланта. Потом меня быстро научили: если не умеешь читать землю — земля читает тебя первой.

Реакторы тянулись ко мне сразу. Четыре активных узла работали на одном дыхании, и это дыхание упиралось в грудную клетку, как чужая ладонь. Я только коснулся потока — и он откликнулся, будто ждал. Без просьбы. Без паузы. Сразу — плотный, тяжёлый, вязкий. Не энергия, а груз, который пытаются поставить тебе на плечи и смотрят, выдержишь ли.

Доспех отозвался тихим искрением. Не ярко — коротко, как старый провод под нагрузкой. Металл на стыках дал сухой треск, будто там стиралась тонкая плёнка защитных контуров. В глазах мелькнуло белое пятно, потом второе. Я моргнул — пятна остались, только сдвинулись, как будто кто-то провёл по зрению пальцем.

Ладони вспотели сразу. Я сжал пальцы, проверяя, не дрожат ли. Дрожи не было. Пока. Зато было другое: мышцы начали «плыть», как после долгого боя, когда ты ещё стоишь, но внутри уже копится отказ. Плечи потяжелели, шея дала тупую боль, и на секунду мне показалось, что я слышу собственный пульс где-то в зубах.

Я мог сбросить поток. Мог отпустить, сделать вдох, выровнять якорь, зайти снова — аккуратно, как учили. Только аккуратно здесь заканчивается тем, что тебя закапывают. И это ещё хороший вариант.

Я втянул энергию глубже. Стянул её ближе к телу, как стягивают ремни на бронежилете: больно, тесно, зато не болтается. Внутри сразу стало жарче. И сразу же ответом — ещё одна вспышка по глазам, будто кто-то ударил фонариком прямо в мозг.

Доспех снова искрит. На ребре щита — тонкая дуга, почти невидимая, но я её почувствовал кожей, как статический разряд. Значит, контуры работают. Значит, пока не разваливаюсь.

Я выровнял дыхание. Вдох — короткий, чтобы не расплескать концентрацию. Выдох — длинный, чтобы глушить дрожь. Под ногами песок не дрожал. Хорошо.

Если не сейчас — потом будет поздно. Это не лозунг. Это календарь.

Я поднялся, сделал шаг, проверяя, не уводит ли меня в сторону. Не уводило. Значит, точка выбрана правильно.

Я снова потянул.

Поток пошёл волнами.

Сначала накатывал мягко — обманчиво. Как вода по колено: терпимо, даже удобно. Потом — резкий подъём, и уже по пояс, и ты чувствуешь, как тебя тянет назад, как земля исчезает из-под ног. Якорь удерживал форму, но с задержкой. Я ощущал это так ясно, будто он был отдельной мышцей: команда уже дана, а ответ приходит на долю секунды позже. В другой ситуации я бы назвал это мелочью. Здесь же мелочи смертельно опасны.

Вторая волна ударила по нервам. Словно по суставам прошли током, и тело на мгновение попыталось сжаться в комок. Я удержал. Зубы сомкнулись сами. Доспех принял часть нагрузки, и это было слышно: тонкий хруст по линии ключиц, будто контур на мгновение смялся и расправился.

Я вдохнул — и почувствовал кровь во рту. Небольшой привкус железа, знакомый, как старый враг. Значит, где-то лопнул сосуд. Не страшно. Пока.

Пальцы свело судорогой. Сначала правую кисть, потом левую. Я разжал ладонь, заставил мышцы слушаться, сжал снова. Кожа под перчаткой была мокрой, и рукоять клинка, лежащего в креплении, показалась вдруг слишком тяжёлой. Я почти рассмеялся — коротко, без звука. У меня под боком четыре реактора, подпитка уровня «почему бы не стать маленьким солнцем», а я переживаю за вес железки.

Дыхание сбилось. Не «устал», не «тяжело». Просто ритм сорвало. Вдох выходил коротким, как у человека, которому только что ударили под рёбра. Я заставил себя выдохнуть полностью, до пустоты. В таком состоянии проще понять, где именно ты проседаешь.

Доспех снова искрит. Теперь искры не внешние — я чувствовал их по внутренней поверхности, как тонкие уколы, разбегающиеся по груди и спине. Контуры компенсировали разрушение, вытягивали лишнее, гасили обратную волну. Уже не просто защита. Работа по поддержанию меня в целости.

Я поймал момент «почти предел» не мыслью, а телом. Там, где обычно начинается паника, у меня включился счётчик: ещё одна такая волна — и якорь поплывёт сильнее. Ещё две — и я начну терять микроуправление. Ещё три — и в какой-то момент я просто не успею закрыться.

Реакторы продолжали давить. Им было всё равно, выдержу ли я. Они отдавали столько, сколько можно взять, и ещё чуть-чуть сверху, чтобы проверить, не сломаюсь ли. Мир держал их как батареи, а меня — как провод.

Я мог остановиться. Мог сделать шаг назад, сбросить поток, переждать. Только в этом «переждать» есть проблема: ко мне идут. Не патрули. Не пятёрки. Не одиночки. И время сейчас уходит быстрее, чем я успеваю моргать.

Я втянул ещё одну волну. Она ударила так, что на секунду потемнело по краям зрения, будто мир решил закрыть мне обзор, чтобы я не отвлекался.

Я выстоял.

И понял, что дальше тянуть бессмысленно. Я уже собрал достаточно, чтобы строить. Ещё немного — и начну ломать себя вместо камня.

Пора тратить.

Я разжал пальцы, будто отпуская горло потоку, и перевёл его в другое русло. В землю. В контуры. В форму, которая должна появиться здесь, на этой ровной точке.

Пусть теперь нагрузка пойдёт в стены. Мне ещё нужно внутри этих стен дышать.